– А если я этого не сделаю? Ты не сможешь отослать меня в мою комнату, как... как ребёнка. И уж точно не сможешь меня наказать.
– Тогда не наказывай меня! – ледяным тоном отрезал Саймон.
Анна поняла, что он всё ещё сопротивляется. Она не знала, что будет так больно. Будто удар ножом в сердце, которое и так разрывалось на части. Неужели Саймон навсегда для неё потерян?
Она оказалась в безвыходном положении. Он защищал своё сердце, поставив на кон её чувства, а это было выше её сил, и её душа истерзана. Анна не могла рассказать ему о ребёнке. Не сейчас. Она не хотела, чтобы он оставался рядом из-за чувства вины или долга.
Ей не нужны полумеры. Не нужны объедки. Она их не примет. Она сохранит свою гордость и не поступится ею.
Ей хотелось положить голову ему на плечо и провести с ним всю ночь! Положить руку ему на грудь в полной безопасности и с абсолютным доверием.
И знать, что, когда наступит утро, он будет лежать рядом с ней.
Анна хотела, чтобы Саймон был рядом. Каждую ночь.
Всё или ничего. На меньшее она не согласна.
Но выражение его лица было непроницаемым. Она видела, как он отстраняется. Саймон оборонялся, будто участвовал в войне. Парировал и отступал. Прятался, чтобы его не заметили. Но Анна ему не позволит. Не в этот раз.
В её груди бушевала буря боли, буря бессильной ярости.
Анна хлопнула ладонями по столу.
– Почему ты так поступаешь? – воскликнула она. – Почему отгораживаешься от меня?
Саймон ничего не ответил, просто откинулся в кресле и холодно на неё посмотрел.
– Анна, ты слишком взвинчена и плохо соображаешь. Когда успокоишься и у тебя прояснится разум, мы продолжим разговор.
Анну охватил необузданный гнев.
– Мой разум никогда не был таким ясным.
– Ради всего святого, Анна, прошу, послушай...
Его раздражение лишь разожгло её негодование. Обручальное кольцо вдруг показалось неподъёмной тяжестью. Она вцепилась в него, выкручивая и пытаясь стянуть.
– Нет, – решительно заявила Анна. – Ты послушай. Я не буду наполовину женщиной. Я не буду наполовину женой.
Обручальное кольцо соскочило с пальца, и Анна изо всех сил швырнула его прямо Саймону в грудь. Прямо в сердце.
– Если ты не хочешь меня, то, клянусь богом, я не хочу тебя.
Кольцо отскочило от его груди и покатилось по полу.
– Анна, какого чёрта! – выругался Саймон. – Анна!
Но Анна его проигнорировала. С большим удовлетворением она поступила так, как поступал он...
Повернулась к нему спиной и удалилась.
В тот вечер Анна не спустилась к ужину. У неё не было ни сил, ни желания встречаться с Саймоном. Она не жалела. Ни о чём не жалела. Она устала бороться и злилась из-за его сопротивления. Анна думала, что потребуется лишь настойчивость и терпение, чтобы его переубедить, но она и представить себе не могла, что будет так трудно. Бессмысленно загадывать желания на падающие звезды и мечтать о том, что никогда не сбудется.
Какая же она дура!
Одри принесла в спальню поднос с ужином. Анна поковырялась в еде. Одри помогла ей раздеться. Затем Анна отпустила горничную и села перед туалетным столиком. Боже, какая она бледная! Анна вытащила из причёски гребень из слоновой кости и шпильки, которыми был закреплён шиньон, и тяжёлая масса волос рассыпалась по плечам.
Взяв щётку с серебряной ручкой, Анна медленно провела ею по волосам. Монотонность движений почему-то успокаивала. Стычка с Саймоном выбила Анну из колеи. Она не хотела думать о последствиях сегодняшнего дня. О завтрашнем дне. Она вообще не хотела ни о чём думать.
Анна так задумалась, что не услышала, как открылась дверь в смежной комнате.
Но услышала, как та закрылась.
Анна замерла, всё ещё держа щётку в руке. Все её чувства внезапно обострились, в горле пересохло.
Она не видела Саймона, но знала, что он здесь. В темноте. Прячется в потёмках, как и его сердце.
Вдруг Саймон оказался у неё за спиной. Анна уставилась на его отражение в зеркале и затаила дыхание.
Затем почувствовала его сильные и тёплые руки на плечах.
Саймон медленно спустил бретельки её ночной рубашки, обнажив Анну до пояса.
Анна не могла пошевелиться. Её сердце замерло.
Его руки скользнули вниз. Он широко развёл пальцы, обхватив ладонями её упругую грудь, словно заявляя свои права. Анна не могла оторвать взгляд от зеркала, заворожённая представшим перед ней видом. Его пальцы были такими загорелыми, а её кожа такой светлой, и это зрелище нестерпимо возбуждало. Саймон играл с кончиками её грудей, затеяв дразнящую игру, от которой у Анны по телу пробежала дрожь. Её губы приоткрылись, а щётка застыла в воздухе.
Он выхватил расчёску у неё из рук. Анна на одно головокружительное мгновение увидела его сияющие серебристые глаза. Не говоря ни слова, он подхватил её на руки и развернул в своих объятиях. Она подумала, что он пьян в стельку.
Но это было не так.
– Ты нужна мне, Анна, – прошептал он странным, напряжённым голосом. – Ты нужна мне. – В его голосе было столько отчаяния, что Анна чуть не расплакалась.
Его губы сомкнулись на её губах, он втянул её язык в рот, и этот поцелуй был таким же эротичным, как и прикосновение его рук к её груди. Этот поцелуй лишил Анну воли, лишил возможности протестовать. У неё подкосились ноги, и она бы упала, если бы не его сокрушительная хватка. В ловушку её поймал не Саймон, а её отчаянное желание. Внутри неё горело бушующее пламя страсти.
Всё, что имело значение, – это Саймон. Всё, что имело значение, – это сейчас.
Анна издала сдавленный стон. Её руки обвились вокруг его шеи. Разум помутился, сердце растаяло. Она не подчинилась, не сдалась. В объятиях Саймона не было ни триумфа, ни победы, только дикое отчаяние, не уступавшее её собственному.
Сильные руки подхватили Анну. Она смутно осознала, что дверь между их комнатами распахнулась настежь. Анна почувствовала под собой матрас, а затем обнажённого Саймона рядом с собой. Его губы завладели её губами. Пальцы Анны скользнули по его спине, пробежались по шрамам. Он напрягся, но не ничего не сказал. Надавив ладонью, она опрокинула Саймона на спину. Её губы прошлись по неровной границе шрамов, затем поцеловали каждый дюйм ужасных рубцов, пока с его уст не сорвалось тихое, приглушённое восклицание.
Положив Анну на подушки, Саймон ласкал её грудь, погружал язык ей в пупок. Одной рукой он провёл пальцами по её лону, сводя Анну с ума. По её телу пробежала дрожь. Когда она подумала, что больше не выдержит, гладкое, твёрдое плечо раздвинуло её бёдра. Её глаза широко раскрылись при виде низко склонившейся тёмной головы Саймона.
Это было за гранью блаженства, за гранью воображения. Большими пальцами он раскрыл её интимные складки, играл с ней языком, ласкал её, доставлял удовольствие, какого Анна и представить себе не могла. Она откинулась под его восхитительным натиском, извиваясь от движений его умелого языка, пока, наконец, не взорвалась в экстазе.
Когда она пришла в себя, Саймон стоял на коленях между её бёдер. Раздвинув её колени, он вошёл в неё, растягивая до предела, впиваясь её рот, впиваясь в её тело. Анна застонала. Он так глубоко проникал в неё. Каждым стремительным движением касался врат её лона, проникал Анне в душу. Она отдавалась полностью, он ничего не утаивал. Положив руку ей на ягодицы, он прижал её к себе, извергаясь в неё снова и снова, почти неистово. Это было похоже на бурю, бушующий шторм, который становился всё яростнее.
Постепенно силы покинули Саймона. Его пальцы скользнули по волосам Анны. Он перекатился на бок, положив длинную мускулистую руку ей на талию.
Через несколько минут он заснул.
Глава 21
Я никогда не забуду тот день, когда впервые увидел её... мою дорогую Анну. И никогда не забуду тот момент, когда она ко мне вернулась.
Саймон Блэквел.
