Впервые они спали вместе до самого утра.
За ночь Саймон ни разу не проснулся.
Однако с Анной всё обстояло совсем иначе. Измотанная дневными событиями, она почти не сомкнула глаз. Её переполняли чувства, мысли метались в голове.
В конце концов, забрезжил рассвет, и первые бледные лучи заглянули в комнату.
Саймон лежал, растянувшись на животе. Затаив дыхание, Анна понемногу высвободилась из его объятий и вытащила каштановую прядь волос из-под его рельефного бицепса. Всю ночь Саймон прижимался к ней всем телом, накручивал на руку прядь её волос, словно желая захватить и навсегда приковать Анну к себе.
Анна не смогла бы объяснить почему, но она не хотела находиться рядом с ним, когда он проснётся. Её не будет ни в его постели, ни в его сердце.
К утру она приняла решение. И собиралась сделать то, чего никогда раньше не делала...
Она собиралась сбежать.
Когда Саймон не появился к завтраку, Анна испытала облегчение. Она уже вернулась в свою спальню, когда услышала, как он направляется по коридору к лестнице.
Вскоре раздался стук в дверь.
– Войдите, – произнесла она.
Саймон вошёл внутрь и окинул взглядом наполовину заполненный одеждой сундук и аккуратно сложенную на кровати стопку чулок.
Пульс Анны внезапно участился. Тем не менее, она держалась спокойно.
– Доброе утро, – поздоровалась она, сложила ночную рубашку, которую держала в руках, и бросила её на кровать.
Взгляд Саймона скользнул с ночной рубашки на её лицо.
– Что это, Анна?
От его тихого голоса её охватило чувство вины, но Анна его отбросила. Разгладив юбки, она прочистила горло, молясь о том, чтобы спокойствие её не покинуло.
– Собираю кое-какие вещи.
Саймон бросил взгляд на чемодан.
– Я бы сказал: не просто кое-какие.
Анна снова прочистила горло. Не было смысла затягивать разговор. Она могла просто обо всём сказать.
– Я решила поехать к Каро и Алеку в Гленеден.
Взгляд Саймона заострился.
– Довольно неожиданно.
– Да. Наверное, так и есть, – каким-то чудом удалось ей спокойно проговорить.
Саймон посмотрел на неё долгим, пристальным взглядом.
Анна сцепила руки перед собой, чтобы унять дрожь. Её внезапно охватили сомнения и отчаяние. Чёрт возьми, почему он так на неё смотрит? Он заставил её чувствовать себя виноватой!
Саймон подошёл ближе. Анна ощутила, как его пристальный взгляд скользнул по её лицу.
– Мне поехать с тобой?
– Нет! – Это было последнее, чего она хотела! Но в её устах это прозвучало как приговор...
Саймон посмотрел на неё с досадой и вздохнул.
– Это же никак не связано с желанием снова увидеться с семьёй? Всё из-за прошлой ночи.
Анна внезапно потеряла самообладание, её губы задрожали. Глупо его любить. Глупо оставаться здесь. Теперь, когда она его полюбила, что ж... ставки стали слишком высоки.
– Ты нужна мне, – сказал он. Но Анна хотела большего, чем потребность. Большего, чем страсть.
Она хотела больше, чем он мог дать.
Она сглотнула.
– Я не могу, Саймон. Я так больше не могу. Это слишком тяжело. Мне слишком больно. Я... я должна уехать. Мне нужно уехать. Нам нужно побыть врозь. Думаю, так будет лучше для нас обоих.
«Если так будет лучше, то почему так больно?»
Анна проигнорировала ворчливый голосок в своей голове.
Между ними повисла тишина, полная отчаяния.
– Как долго тебя не будет? – спросил он.
Этот вопрос давил на её совесть, но Анна отбивалась от её укоров. В душе царило такое смятение, что она едва могла стоять на ногах.
– Как долго, Анна?
У неё перехватило горло.
– Зачем ты заставляешь меня это говорить? Я не знаю, когда вернусь, Саймон. Не знаю, вернусь ли.
Он поймал её взгляд.
– Я не хочу, чтобы ты уезжала.
– У меня нет причин оставаться!
Слова вырвались прежде, чем она успела себя остановить. Что-то промелькнуло в его лице. Боль? Сожаление? Анна точно не знала. Её взгляд затуманился так, что она едва могла видеть.
Его глаза впились в её глаза. У Анны в голове пронеслась мысль, что Саймон видит так много... слишком много.
– Ты не можешь уехать, Анна. Не можешь. Я... – напряжённым тоном сказал он, выражение его лица было жёстким. – Я не хочу, чтобы ты уезжала.
Анна не могла вымолвить ни слова. От его заявления у неё защемило сердце...
– Чёрт возьми, Анна. Ты... ты любишь меня. – Его голос был едва слышен. – Твои глаза выдают тебя каждый раз, когда ты на меня смотришь...
«Нет, – сокрушённо подумала она. – Нет».
Боль, которую она услышала в его голосе, пронзила её до глубины души. Саймон схватил Анну за руку, будто пытаясь схватить за сердце.
Анна с дрожью вырвалась, её глаза наполнились слезами.
– Я... я больше не знаю, где моё место. Я даже не знаю, почему я всё ещё здесь... – Признание прозвучало тихо и сдавленно. – Всё уже сказано. Так что прошу, не останавливай меня. Не усложняй ситуацию ещё больше. Если я тебе хоть немного небезразлична, то... просто отпусти меня.
Его глаза поймали её взгляд. Его долгое, тягостное молчание почти разрушило то немногое, что ещё оставалось от её самообладания.
– Возможно, ты права, – сказал наконец Саймон. – Возможно, так будет лучше. – Он сделал паузу. – Но, боюсь, придётся подождать до завтра. Сегодня утром Даффи сказал мне, что нужно починить колесо кареты.
Анна сухо кивнула.
– Тогда я уеду утром.
Из спальни Анны Саймон направился в свой кабинет, а там – прямиком к бутылке виски. Взяв в руки бутылку и бокал, он опустился в кресло.
Час спустя бутылка и наполовину полный бокал всё ещё стояли перед ним на столе.
Он к ним так и не притронулся.
«Просто отпусти меня».
В его голове безостановочно звучала мольба Анны. Саймон не мог забыть выражение её лица сегодня и вчера вечером. Её лицо было таким бледным, а в прекрасных голубых глазах стояли слёзы и боль. Этот взгляд будто заклеймил его душу, будто нанёс сокрушительный удар в сердце.
Её решительность задела Саймона за живое.
Её слезы сказали так много... всё, что она сама не могла сказать.
Его сердце сжалось. Неужели она так несчастна?
«Ты разбиваешь мне сердце... Тебе всё равно?»
Саймон понял, что обокрал её. Лишил столь многого! Анна нуждалась в том, чтобы её окружали те, кого она любит, и те, кто любит её. Но он никогда не сможет позволить себе дать ей то, что ей нужно.
Боже. Он был таким эгоистом. Она отдала так много, а он – так мало.
Вернуться к жизни без Анны... От этой мысли у него сдавило сердце.
Саймон так долго был потерян. Но Анна... она явилась как свеча в ночи. Как маяк во тьме. Она осветила ему путь...
Осветила его жизнь.
У него что-то сжалось в груди.
Когда он стал таким трусом?
Как он мог её отпустить? Как?
Эта мысль пронеслась в голове, завладела им и начала пульсировать в каждой клеточке его тела.
Его пронзила мучительная боль. Саймон не мог вынести мысли о том, какой будет жизнь без Анны. И если он потеряет её сейчас...
Тогда он узнает, что значит быть потерянным по-настоящему.
Тогда он узнает, что значит быть потерянным навсегда.
После полудня Анна переоделась в платье для прогулок и прочные ботинки. Дом казался таким мрачным. Ей вдруг стало душно. Она решила, что глоток свежего воздуха пойдёт ей на пользу.
Погода стояла прекрасная, довольно тёплая, хотя было уже начало октября. Высоко над головой играло солнце: то пряталось за пушистыми белыми облаками, то вырывалось на свободу.
Путь лежал вдоль горного хребта к северу от Роузвуда. Анна шла, опустив голову, и лишь мысли составляли ей компанию. Она ещё не решила, как и когда сообщит Саймону новость о его предстоящем отцовстве, но и держать это в тайне не намеревалась. Даже если бы Анна захотела, она бы так не поступила. Это было бы неправильно. Возможно, Саймон и не хотел ребенка, но он всё равно заслуживал того, чтобы узнать о его существовании.
