Джентльмен Джим (ЛП) - Мэтьюз Мими

Мэгги подошла и встала перед ним. Некоторые пряди её волос выбились из узла на затылке. Соболиные локоны обрамляли её лицо, колышимые утренним бризом.

— Твоё видение затуманено чувствами к Дженни. Ты так зол на неё за то, что она была плохой матерью, что не можешь представить, будто у неё могли быть какие-то достоинства.

— Их и не было.

— Когда-то она была красива. Для большинства мужчин этого достаточно. И у неё могли быть другие качества, способные вдохновить привязанность Джентльмена Джима.

Он фыркнул.

Она положила руку ему на грудь. Успокаивающий жест. Он почувствовал её тяжесть сквозь слои его камзола и льняной рубашки, прямо до кожи. Его кровь в ответ заволновалась. Всего несколько мгновений назад он лежал с ней, целовал её и обнимал. Просил её выйти за него.

И она сказала «да».

Она сказала «да».

И вот теперь они тут чуть ли не спорят о... о чём? О давней связи между Весёлой Дженни и Джентльменом Джимом?

Сент-Клер, возможно, рассмеялся бы, если бы не был так раздражён.

Боже правый, неужели в Мэгги Ханиуэлл нет ничего, что не завязывало бы его в узлы? Что не оставляло бы его бездыханным, ошеломлённым и сражающимся за самообладание?

— Не все отношения — великая любовь, знаешь ли, — сказала она. — Для большинства людей достаточно миловидного лица и приятного нрава.

Он накрыл её руку своей.

— Из этого не следует, что они поженились. Даже если Джентльмен Джим восхищался её достоинствами. Даже если он знал, что она беременна. Он не был благородным человеком, Мэгги.

— Полагаю, ты прав. Но кто сказал, что он женился на ней из-за чувств? Возможно, у него был другой мотив.

— Например?

— Может, он женился на ней, чтобы досадить отцу?

Сент-Клер замер.

— И затем оставил её здесь, беременной? — Мысль о такой подлости превратила холод в его жилах в ледяную глыбу.

— Ты сам это сказал. Он не был хорошим человеком. Действительно, когда дело касается Джеймса Бересфорда, это, кажется, преобладающая точка зрения.

— Если это правда... — Сент-Клер не смел даже думать об этом. Он слишком опасался разочарования, чтобы надеяться. По его опыту, когда гонишься за прошлым, никогда не находишь именно то, что ожидаешь. — Но как это может быть? Если бы я был законным, Дженни объявила бы об этом на весь мир. Не было бы причин хранить это в тайне.

— По словам мистера Энтвисла, она рассказала моему отцу, что её обманом заставили поверить, будто она замужем. Что на самом деле она вовсе не была замужем. Я подозреваю, что этот отец Так или брат Так, или как бы его тогда ни звали, мог быть частью этой уловки. — Мэгги нахмурилась. — Либо же Дженни просто позвала его на смертном одре, потому что он был старым другом — тем, кто когда-то был к ней добр.

— Вот видишь? — сказал он. — Ты, возможно, делаешь из мухи слона.

— Возможно, — ответила Мэгги. — Есть только один способ выяснить это.

Его брови нахмурились.

— Маркет-Барроу.

— Досадно, что я не могу воспользоваться своей каретой. Но у Джейн здесь её экипаж, и её слуги подчиняются ей, а не Фреду. Я уверена, она не будет возражать, если...

— Надеюсь, мисс Трамбл обладает бóльшим благоразумием, чем помогать тебе в таком опасном предприятии. — Он сжал руку Мэгги. — Разве ты не можешь представить, что может случиться? Такое прекрасное создание, как ты — молодая состоятельная леди — прибывает в придорожную таверну в дорогой карете с парой отличных лошадей и никого, кроме горничной, для защиты? Как ты думаешь, что подумают местные негодяи, когда такая лакомая жертва добровольно войдёт в их логово?

Мэгги больше ничего не сказала. Она лишь смотрела на него, и вызов в её синих глазах зажигал его кровь так же сильно, как и пугал возможностью того, что она может предпринять дальше.

Он подавил ругательство.

— Хорошо. Я сам пойду, если это положит конец делу.

Она просияла.

— И возьмёшь меня с собой?

Он бросил на неё запрещающий взгляд.

— Ни в коем случае. Я говорил тебе, это слишком опасно. Я пойду ночью и пойду один.

— Ты не можешь идти один, — сказала она. — Тебе нужно думать о своей раненой руке.

— Мэгги...

— И кроме того, — решительно продолжила она, — это я обнаружила существование отца Така. Несправедливо, что я должна ждать дома, пока ты наслаждаешься приключением.

Он узнал этот характерный подъём её подбородка с ямочкой. Её решение было принято. Её нельзя было поколебать ни угрозами, ни доводами. Тем не менее он предпринял последнюю попытку.

— Дело не в справедливости. Дело в твоей безопасности.

Она улыбнулась ему.

— Ты будешь меня охранять. У меня есть полная уверенность в тебе.

В тот же день, как и грозился, Сент-Клер нанёс официальный визит в Бисли-парк в компании своего деда. Это была вежливость, которую полагалось соблюдать, когда прибываешь в округ и посещаешь знакомых из города. Всё открыто и прилично.

Действительно, не было ничего необычного в этом. Тем не менее, поднимаясь по широким каменным ступеням парадного входа, Сент-Клер чувствовал себя совершенно не в своей тарелке.

Мальчишкой его никогда не допускали в дом через парадную дверь. Ему приходилось пользоваться боковым входом у кухни. Мэгги, возможно, и сдалась в этом вопросе, но остальная прислуга — нет. Николасу Ситону никогда не позволяли забыть своё место. Его место было внизу, со слугами.

«Твоё место рядом со мной», — сказала Мэгги.

Память о её словах — о её поцелуях — ободрила его, когда он постучал медным молотком в дверь.

— Выглядит неплохо, — заметил Аллендейл, оглядывая поместье. — Удивительно.

Уголки губ Сент-Клера дрогнули.

— Вы ожидали увидеть разваливающуюся деревенскую свиноферму?

Прежде чем Аллендейл успел ответить, дверь открыл лакей в тёмно-зелёной ливрее. Он был молод, и Сент-Клер не узнал его.

— Виконт Сент-Клер и граф Аллендейл, чтобы увидеть мисс Ханиуэлл, — сказал Сент-Клер. — Нам назначено.

Лакей посмотрел на каждого из них, бросил взгляд мимо них на статный экипаж графа с гербом на дверце, а затем — с почтительным поклоном — пригласил их войти. Забрав их шляпы и перчатки, он проводил их наверх, в гостиную.

Мэгги поднялась с дивана, когда они вошли. На ней было простое муслиновое платье с ленточной перевязью на талии. Её волосы были собраны в высокий узел, несколько прядей завивались вокруг лица. Она выглядела необычайно молодой и необычайно прекрасной.

Сердце Сент-Клера забилось сильнее. Он почувствовал то же тёплое, слегка дурманящее чувство, которое испытывал всякий раз, когда смотрел на неё. Как будто всё вокруг сузилось до одной точки, его целый мир свелся к одному человеку. К ней.

Он старался не показывать этого и льстил себе мыслью, что ему это удалось. Было достаточно плохо, что его обвиняли в поведении мальчишки с первой женщиной. Он не позволил бы себе играть эту роль.

— Мисс Ханиуэлл, — сказал он, кланяясь. Он быстро провёл представления.

Не то чтобы кто-либо из них, казалось, слушал.

Его дед подошёл к Мэгги без предисловий, ответив на её чёткий реверанс жёстким наклоном головы.

— Мисс Ханиуэлл, наконец-то. Я понимаю, вы полностью опутали моего внука.

— Не больше, чем он опутал меня, милорд, — не сбиваясь, ответила Мэгги. Она жестом предложила им сесть.

Аллендейл опустился в кресло, его внимание приковано к Мэгги, пока она снова занимала место на шёлковом диване.

— Лорд Сент-Клер говорит мне, что вы сняли комнаты в «Олене и Гончей», — сказала она. — Надеюсь, вам там удобно?

— Достаточно удобно, — сказал Аллендейл. — А где этот мой предполагаемый племянник и его мать? Они же остановились здесь? Пользуются каким-то давним знакомством?

— Именно так. Мой сосед, мистер Бертон-Смит, пригласил их для охоты. В данный момент они в отъезде, наносят визит его отцу, сэру Родерику, в Летчфорд-Холле.