Джентльмен Джим (ЛП) - Мэтьюз Мими

Сент-Клер направился к камину. Его взгляд скользил по гостиной. Это было большое пространство, богато устланное коврами, со стенами, оклеенными шёлковыми обоями и увешанными масляными полотнами лошадей и гончих, меблированное элегантными диванами, кушетками и креслами. Всё было точно таким, каким он помнил.

Но что-то было не так.

Это был свет. Его было недостаточно. Тяжёлые занавески из сливового дамаска были задернуты против полуденного солнца, оставляя комнату сумрачной и прохладной.

Он посмотрел на Мэгги, нахмурившись.

— Бертон-Смит — ваш опекун? — спросил Аллендейл.

— Что-то вроде того. — Она метнула взгляд на Сент-Клера. — Вы не присядете, милорд?

Он направился к одному из кресел из красного дерева и занял место.

Размышляя о своём визите в Бисли-парк, он не задумывался о том, насколько странным он окажется. Насколько тревожным будет пересечение его прошлого и настоящего. Более того, он не принял во внимание, что может чувствовать Мэгги по поводу его возвращения. Она хочет его, в этом он не сомневался. Принимает его таким, какой он есть. И всё же...

И всё же гостиная была настолько тёмной, насколько это возможно посреди жаркого летнего дня.

Неужели она так беспокоилась о том, что может сделать Фред, если узнает, кем на самом деле является Сент-Клер? Если увидит его при неумолимом свете дня?

Эта мысль раздражала Сент-Клера до чрезвычайности.

Он более чем способен справиться с Фредериком Бертон-Смитом. Разве Мэгги этого не знала? Или она всё ещё считала его мальчишкой — слугой, которому грозит быть избитым? Тем, кого она должна защищать любой ценой?

— Когда ваши гости вернутся? — спросил Аллендейл.

— Через несколько часов, я полагаю, — сказала она.

Сент-Клер скрестил руки. Швы от пулевого ранения болезненно натянулись. — Возможно, мы подождём их.

Улыбка Мэгги померкла.

— Если хотите. Или вы могли бы отложить это удовольствие до завтрашнего вечера.

Его брови взметнулись.

— Бертон-Смит будет здесь?

— Будет, — сказала Мэгги. — И сэр Родерик тоже. Они придут на ужин. Я надеюсь, вы и лорд Аллендейл будете свободны, чтобы присоединиться к нам.

Званый ужин в присутствии Фреда и его отца. Это означало бы прибыть после наступления темноты, чтобы ужинать в комнате, освещённой лишь мерцающими свечами. Обстановка, почти гарантированно скрывающая любые намёки на его истинную личность.

— Прекрасная мысль, — сказал Аллендейл.

— И Фред одобрил это? — спросил Сент-Клер. — Он знает, что я прибыл в Сомерсет?

— Нет, — призналась Мэгги. — Если бы знал, он не был бы так готов оставить меня без присмотра сегодня днём.

— Тем самым впустив лису в курятник.

Губы Мэгги сжались.

— Метафора, которая не льстит никому из нас.

И всё же уместная, считал Сент-Клер.

— Когда ты планируешь сказать ему?

— Мне не придётся говорить. Он узнает о твоём визите сам. Всегда найдётся кто-то, кто подсмотрит и доложит ему.

— Этот самый Бертон-Смит, — сказал Аллендейл. — Обращается с вашим домом как со своим собственным, да?

Она не стала отрицать.

— Он управляет поместьем с тех пор, как умер мой отец. Это неидеально, но...

— Это далеко от идеала, — сказал Сент-Клер. — И он управляет не только её домом. Но и всей её остальной жизнью.

— Право же, — возразила она. — Я уверена, лорд Аллендейл не хочет слышать...

— Я уверен, что хочет. — Сент-Клер повернулся к своему деду. — Бертон-Смит должен одобрить её брак, иначе она лишится прав на отцовское поместье. Юридическая уловка, использованная сквайром Ханиуэллом, чтобы заставить её выйти замуж за избранного им человека.

— И почему ей не следует? — спросил Аллендейл. — Если таково было желание её отца?

— Потому что она выходит замуж за меня, — сказал Сент-Клер. — Я сделал ей предложение сегодня утром.

Его слова были встречены внезапной и очень явной тишиной. Действительно, если бы булавка упала в тот момент, он был уверен, что услышал бы её.

И Мэгги, и Аллендейл уставились на него, но прежде чем кто-либо из них успел найти слова для ответа, тишину нарушило появление чайного подноса. Его внёс лакей — не тот, что открывал парадную дверь, и столь же незнакомый. Он поставил поднос на низкий столик рядом с диваном с завитыми подлокотниками, где сидела Мэгги.

— На этом всё, Солтер, — сказала она. И затем, её синие глаза всё ещё бросая искры по поводу неожиданного заявления Сент-Клера, она вполне любезно спросила: — Чай, кто-нибудь?

Они ждали, чтобы заговорить, пока она наливала им по чашке. Как будто вежливый ритуал держал их в плену. Лишь после того, как она вернула фарфоровый чайник на серебряный поднос, Аллендейл наконец отреагировал.

— Итак, — сказал он, — мой внук сделал вам предложение?

— Сделал.

— И вы, я полагаю, приняли его?

Мэгги поднесла чашку к губам.

— Приняла, милорд. — В её голосе чувствовался оттенок вызова.

Это вызвало лёгкую улыбку на губах Сент-Клера. Возможно, ему следовало предупредить деда, что Мэгги воспитана величайшим задирой на всём Западе? Нрав сквайра Ханиуэлла почти что привил его дочери иммунитет. Когда дело касалось властных мужчин, она привыкла давать сдачи.

— А что, если он лишится титула? Что тогда? — Аллендейл обратился к Сент-Клеру. — У тебя нет денег, чтобы содержать жену. Не ту, что привыкла жить в прекрасном доме с полным штатом прислуги и... чего ещё? — Он бросил на Мэгги жёсткий взгляд. — Табуна охотничьих лошадей, кареты с четвёркой? Поездок в Лондон на сезон?

— Вы меня не знаете, — сказала Мэгги. — Мне ничего из этого не нужно.

— А что насчёт моего внука? Что насчёт того, что нужно ему? Парень встречает девушку в юности, ставит её на пьедестал. Не значит, что она подходит джентльмену, которым он стал.

Мэгги опустила чашку обратно в блюдце с резким звоном.

— Нет никого более подходящего для лорда Сент-Клера, чем я. И разе это не его выбор?

— Это мой выбор, — сказал Сент-Клер. — И он сделан. Мисс Ханиуэлл и я поженимся, как только сможем это устроить.

— Несмотря на последствия? — спросил Аллендейл.

— Я надеюсь, — сказала Мэгги, — что преимущества этого союза перевесят любые последствия.

Взгляд Сент-Клера встретился с её взглядом. И он почувствовал это — любовь к ней, укоренённую глубоко внутри него, такую же основополагающую, как его собственная кровь. Казалось невозможным, что она может стать сильнее. И всё же становилась; чем больше он был с ней, тем ближе был к тому, чтобы сделать её своей.

Он молился, чтобы она была права. Чтобы брак с ним, отказ от прав на Бисли-парк не были тем, о чём она будет жалеть до конца своих дней.

Более хороший — более благородный — мужчина мог бы удержать её от такой жертвы. Он мог бы отступить и спасти её от потери дома и состояния.

Но Сент-Клер не был ни хорошим, ни благородным.

На этот раз, покидая Сомерсет, он заберёт Мэгги Ханиуэлл с собой.

— Сент-Клер был здесь? — взбешённый голос Фреда прозвучал из двери библиотеки Бисли-парка. Он стремительно пересек комнату, где Мэгги сидела у высокого окна, устроившись в огромном кресле. — И ты приняла его?

Она оторвалась от книги, которую читала.

— Вы рано вернулись. — Она заглянула за него. — А где мисс Трамбл?

— К чёрту мисс Трамбл, — резко сказал он. — Это правда? Ты принимала его здесь? Наедине?

— Мне ничего не угрожало. Его сопровождал граф Аллендейл. Разве ты хочешь сказать, что лорд Сент-Клер стал бы насиловать меня в присутствии собственного деда?

Прилив краски потемнел на лице Фреда.

— Ты знала, что он приедет? Поэтому притворилась, что слишком устала, чтобы присоединиться к нам? У вас было свидание?

Мэгги перевернула страницу книги.

— Это может стать для тебя сюрпризом, Фред, но у меня нет никакого желания разъезжать по сельской местности в жаркий день. Я предпочитаю остаться дома. И да, когда знакомые из города приходят с визитом, я приглашаю их и предлагаю чай. Ты бы предпочёл, чтобы слуги заколотили окна и сняли дверной молоток?