Герцоги предпочитают блондинок - Чейз Лоретта

Но это и не требовалось. Характерный почерк, печать, наконец, слово «помер» – этих подсказок было достаточно. Письмо пришло от поверенного герцога Малверна и сообщало о кончине кого-то из членов семейства, скорее всего, самого герцога, судя по качеству бумаги, объему послания и преклонному возрасту его светлости.

– Я барристер, – объяснил Рэдфорд. – И законническую абракадабру различаю с двадцати шагов. С дуэльного расстояния. Жаль, от нее не избавишься так же, как джентльмены на дуэлях избавляются от своих обидчиков. Впрочем, барристеры, делающие состояния на грязных уголовных делах, не вполне джентльмены, верно?

Когда настало время выбирать жизненный путь, Рэдфорд с радостью пошел по стопам отца. В своем деле он был очень хорош – и не сомневался, что сделает блестящую карьеру, заодно борясь со злом и защищая невинных.

К несчастью, было в его жизни зло, которое нельзя ни побороть, ни исправить. Другие Рэдфорды.

Еще прадед Оливера настраивал друг против друга своих сыновей, невесток и внуков. Эгоистичный, мстительный, мелочно-злобный старик и детей своих вырастил такими же. Дед Оливера, будучи человеком наблюдательным, заметил, что его родные ведут себя разрушительно, а будучи человеком разумным, решил не иметь со своей семьей ничего общего.

Той же позиции придерживался и отец Оливера. Как-то, еще много лет назад, он сказал сыну:

– Единственный способ не позволить им отравить твой ум – держаться от них подальше. Живи другой жизнью, сынок. Своей жизнью.

Именно так Ворон Рэдфорд и поступал все эти годы. Держался подальше от фамильного гнезда гадюк. И уж точно не собирался сейчас туда возвращаться!

Три месяца назад на «ферме нищих» Грамли, куда отсылали из работных домов лишних детей, умерли разом пятеро малышей. Причиной была названа лихорадка. На самом деле детей убили условия жизни на ферме: голод, грязь, недостаток ухода. Следствие пришло к выводу, что Грамли виновен в непреднамеренном убийстве. Был назначен уголовный суд, на котором Рэдфорд выступал обвинителем, – пока что самое сложное и самое многообещающее дело в его карьере.

Рэдфорд взял у друга письмо и просмотрел в поисках каких-нибудь загвоздок. Второе «я» не отставало, но Оливер не обращал на него внимания; на лице его отражалась только скука.

– Один Бернард остался, – сказал он наконец. – Как им всем это удалось?

У предыдущего герцога Малверна, отца Бернарда, имелось трое братьев, а также трое сыновей от второго брака. Однако за прошедшие годы все эти родственники тем или иным путем – кто от болезней, кто от несчастных случаев – отправились на тот свет.

– Даже потомства не оставили! – добавил он. – Ни единого наследника мужского пола! Да с этим любой баран справится!

– У королевской семьи та же беда, – заметил Уэсткотт. – Король Георг Третий породил девятерых сыновей. И кто теперь у нас наследница престола? Девочка-подросток.

– Очень жаль, что герцогский титул нельзя передать женщине, – вздохнул Рэдфорд. – Впрочем, девочек-наследниц у них тоже нет.

Он бросил письмо на стол Уэсткотту.

– Рэдфорд, если скончался нынешний герцог…

– Бернарду нет еще и тридцати. А его жене двадцать пять. У них обязательно получатся мальчики.

М-да, хорошо бы Бернарду прожить хотя бы лет до пятидесяти! Рэдфорду не требовались письменные напоминания, что следующий в линии наследования – его отец. И что Джорджу Рэдфорду восемьдесят лет, и он серьезно нездоров.

Лихорадка, перенесенная прошлой зимой, подорвала его силы. По всему выходило, что следующую зиму отец может не пережить. И даже если переживет – ясно, что конец его недалек. Так пусть умрет спокойно, на руках у любимой жены, в Итака-хаусе – мирной вилле в Ричмонде, названной по имени родного острова, куда так стремился мифический Улисс. Последнее, что нужно сейчас отцу – хлопоты по принятию титула и наследства, состоящего из огромных и запущенных земельных владений, которыми много лет никто как следует не управлял.

– Если верить письму, здоровье ее светлости оставляет желать лучшего, – заметил Уэсткотт.

– Не удивлен, – откликнулся Рэдфорд. – Велики шансы, что она умрет в родах, как часто случается с женщинами после многочисленных беременностей. Но можешь не сомневаться: едва она скончается, Бернард женится снова, сколько бы лет ему ни было. Его отец вступил во второй брак, когда ему было за пятьдесят.

Уэсткотт взял письмо и еще раз внимательно его просмотрел.

– Что-то здесь не так, – сказал он. – Пальцем ткнуть не могу, но здесь точно есть какая-то закавыка, которую мы проглядели. Только я не умею читать между строк, а ты не хочешь.

– Я скажу тебе, что здесь не так, – ответил Рэдфорд. – Это юридический документ только по видимости. Разве ты не различаешь среди всех этих законнических хитросплетений голос Бернарда, требующего, чтобы я приехал и занялся его делами? И как думаешь, если я поддамся, хоть что-нибудь от этого выиграю?

– Возможно, стоит хотя бы выяснить, чего он хочет.

– Сейчас? А о деле Грамли ты забыл?

– Могу поехать вместо тебя, – предложил Уэсткотт. – Как твой представитель.

– Ни ты, ни кто-либо еще заменить меня в этом деле не сможет. Ты не знаешь Бернарда.

Отец умеет справляться с этим безмозглым скотом, но отца утруждать не стоит. Напряжение и труд – последнее, что ему сейчас нужно. Нет, лучше Рэдфорд напишет напрямую матери и ее предупредит.

– Он тебя и слушать не станет, только время потратишь зря, – продолжал он. – Нет, мы с тобой нужнее здесь. Сейчас главная моя задача – засадить этого негодяя Грамли… – Тут он сердито взглянул на дверь. – Какого дьявола? Кто там? И куда запропастился Тилсли?

– Если ты про своего клерка, он лупит какого-то парня на церковном дворе.

Приглушенный голос, доносившийся из-за закрытой двери, был определенно женским. И принадлежал знатной особе.

Уэсткотт хоть и не был так наблюдателен, как его друг Рэдфорд (Рэдфорду вообще не было равных), но без труда узнал в ее выговоре безупречное аристократическое произношение. Так разговаривали лишь немногие их клиенты, принадлежащие к сливкам общества. Уэсткотт поспешил к двери и распахнул ее.

Вошла высокая блондинка.

Глава 2

Поднявшись по бесконечным ступеням темной и узкой лестницы, Клара и Дэвис оказались в длинном коридоре. С обеих сторон виднелись черные двери, и на одной из них висела табличка со знакомым именем.

Дэвис пришлось постучать трижды, прежде чем мужчины внутри это заметили. Кажется, они спорили, хотя в этом Клара не была вполне уверена.

Один из мужских голосов, тот, что пониже, звучал очень знакомо.

Однако, входя, Клара еще не вспомнила, где слышала его раньше. Взгляд серых глаз остановился на ней – и она вдруг застыла. Сразу в нескольких местах ее тела вспыхнул пожар и начал стремительно распространяться: запылало лицо, шея – и еще некоторые области, существования которых истинная леди не признает даже наедине с собой.

Ощущение странное и тревожное. Но истинная леди всегда сохраняет самообладание. Даже если чувствует себя так, словно с размаху налетела на фонарный столб.

– Леди Клара? – проговорил Рэдфорд. Пронзительный взгляд серых глаз скользнул по ней – быстрый, оценивающий взгляд. – А это что? Искусная маскировка?

– Рэдфорд, что за… – заговорил второй джентльмен.

Клара подняла руку, призывая его к молчанию. Нужно немедленно завладеть инициативой, иначе это сделают они. И начнут обращаться с ней, словно с ребенком – так всегда мужчины ведут себя с женщинами, особенно с теми, что помоложе. Скажут ей что-нибудь успокаивающее и отошлют подальше. Может, даже проболтаются поверенному папы. Не факт, что правила конфиденциальности, принятые у адвокатов, применяются к женщинам.