Герцоги предпочитают блондинок - Чейз Лоретта

«Не выказывай неуверенности или тревоги, – приказала она себе. – В кои-то веки тебе представился шанс сделать что-то полезное, а не только сидеть дома и отгонять женихов!»

Вспомнив бабушку с отцовской стороны, Клара заговорила, как она, решительно и властно.

– Благодарю, теперь я знаю, кто передо мной, – обратилась она ко второму джентльмену – ростом пониже, с волосами посветлее и одетому не во все черное. – Откуда он меня знает, неважно. А вы, должно быть, известный адвокат мистер Томас Уэсткотт. Времени у меня немного, так что предпочту не тратить его на формальности. Как совершенно верно заметил ваш коллега, я леди Клара Фэрфакс. Это Дэвис, моя горничная. Обратиться к вам посоветовал мне Фенвик, тот мальчик, что сейчас пытается прикончить вашего клерка.

На миг она задержала взгляд на высоком черноволосом мужчине, и снова ее охватило то же чувство, что на Чаринг-Кросс, – чувство, что этот человек ей хорошо знаком.

– Фенвик полагает, что именно мистер Рэдфорд обладает специфическими знаниями и навыками, необходимыми для решения нашей проблемы, – закончила она.

– У него все специфическое, тут не поспоришь! – вставил Уэсткотт.

– Вы не из-за хромой псины пришли? – подозрительно поинтересовался Рэдфорд. – У полиции, знаете ли, есть дела поважнее, чем…

– Я пришла из-за обездоленного мальчика, – ответила Клара.

Мистер Рэдфорд подошел к окну и взглянул вниз.

– И решили, что именно мы ему поможем? Речь, конечно, не об этом пареньке внизу. На обездоленного он не слишком похож. Да и постоять за себя умеет… Смотрите-ка, он Тилсли устроил «гильотину»! И, кстати, этого вашего парня я где-то видел.

Клара росла с тремя старшими братьями, так что поняла, о чем он. «Гильотиной» называется прием, когда одной рукой зажимаешь голову противника у себя под мышкой, а другой наносишь удар.

– Совершенно верно, вы с ним уже встречались. Поэтому мы и здесь, – подтвердила Клара.

– И как этот шпаненок теперь себя называет? – поинтересовался мистер Рэдфорд.

– Сам себя – никак. Он и устриц мог бы поучить скрытности. Наниматели называют его Фенвиком. И он считает, что вы поможете нам найти мальчика по имени Тоби Коппи.

Мистер Рэдфорд отвернулся от окна.

– Кто такой этот Тоби? Друг… э-э… Фенвика?

Предыдущие два дня Клара провела за сбором информации о Рэдфорде. Задача не из легких, даже если бы ей не приходилось скрывать свои изыскания от родных.

Оливер Рэдфорд по прозвищу Ворон был довольно известен, но пользовался скорее дурной славой. Ни в парламентских отчетах, ни в светской хронике его имя не появлялось, зато регулярно мелькало в репортажах из зала суда. Судя по этим репортажам, Рэдфорд был хорошо образован, обладал острым умом и был полностью лишен такта. Прочесть все доступные отчеты с судебных процессов Кларе не удалось – не хватило времени; однако поражало, что Рэдфорд выиграл так много дел, притом что, кажется, все вокруг – судьи, свидетели, присяжные, даже его собственные клиенты – готовы были свернуть ему шею.

Клара их понимала. С Рэдфордом она не провела и пяти минут, но он ее уже раздражал.

– Если вы позволите мне начать с начала, – ядовито откликнулась она, – а не следовать за хаотическими скачками вашей мысли…

Черная бровь Рэдфорда взлетела вверх.

– Хаотическими? – повторил он.

– В случае если ты не заметил: это был упрек, – вставил мистер Уэсткотт.

– Я так и понял, – откликнулся мистер Рэдфорд.

– Нагоняями его не проймешь, миледи, – пояснил мистер Уэсткотт. – Даже если признает, что его ругают, не надейтесь, не прислушается. Разумеется, во всем остальном он чистый бриллиант.

– Так мне и сообщили, – ответила Клара, – иначе меня бы здесь не было.

– Конечно, миледи, – подхватил мистер Уэсткотт. – И поскольку ваша милость взяла на себя труд прийти сюда, нам лучше вести разговор согласно заведенному порядку. Честно говоря, меня самого удивляет, что человек, прославленный своей фанатичной приверженностью логике, сейчас блуждает мыслями непонятно где. Если ваша милость будет так добра присесть… сюда, пожалуйста, на стул у огня… точнее, туда, где в холодную погоду был бы огонь. Там почище…

Прервав его, вперед шагнула Дэвис, смерила Уэсткотта суровым взглядом и протерла сиденье стула носовым платком.

– Да-да, вот так, благодарствую, – отозвался мистер Уэсткотт. – Итак, пусть ее милость устраивается поудобнее, а я сяду сюда и с радостью буду записывать. Рэдфорд, ты нам пока не нужен. – Он виновато улыбнулся Кларе. – Естественно, если дело дойдет до суда, то…

– Я тоже послушаю, это сэкономит время, – сказал мистер Рэдфорд.

– Право, не нужно, – ответил мистер Уэсткотт. – Ты начнешь перебивать.

– Буду молчалив, как обитатели церковного двора у нас под окнами, – пообещал мистер Рэдфорд. – Имею в виду тех, что под землей.

Он скрестил руки на груди и прислонился к оконной раме.

– Прошу, миледи. Внимательно вас слушаю.

Дело решил сколотый верхний левый резец.

Войдя и увидев Рэдфорда, Клара от удивления даже рот открыла. Выглядела она в этот миг совсем как изумленная маленькая девочка.

И эту маленькую девочку Рэдфорд узнал.

Клара взяла себя в руки с поразительной быстротой, но Рэдфорд уже увидел все, что ему было нужно.

Отличительные черты Фэрфаксов, которые он узнал и в прошлый раз… обрывочные упоминания в газетах и журналах… неотвязное чувство, что эта женщина ему знакома…

А теперь сколотый верхний левый резец – и все встало на свои места!

Не просто одна из многолюдного семейства Фэрфаксов, которых он время от времени встречал в своих блужданиях по Лондону.

Нет, это та девчушка, которой он в Воксхолле показывал гептаплазиесоптрон. Та малышка, что, не раздумывая, бросилась спасать его от кузена Бернарда.

Только теперь взрослая. И одетая, по собственному мнению, так, чтобы никто ее не узнал.

Никаких клумб на шляпе, как на Чаринг-Кросс; теперь на леди Кларе был скучный темный чепец, единственным украшением которого служила еще более темная лента. Края чепца не вздымались, как поля шляпы, обрамляя безупречное лицо кружевами и лентами. Нет, они уныло свисали вниз, и лицо оставалось в тени. Что ж, неплохо придумано. Чаще дамы прячут лица под вуалью, но вуаль могла бы привлечь внимание к ее попытке сохранить инкогнито.

И все же даму с Чаринг-Кросс Рэдфорд узнал бы везде и в любом наряде, даже под вуалью. И унылое серое платье вовсе не скрывало ни ее осанки, ни фигуры.

«И какой прекрасной фигуры!» – подало голос его второе, неразумное «я». А затем принялось воображать, как смотрелась бы эта фигура в костюме Евы. Размышления, не способствующие ясности мысли.

Оливер оттеснил второе «я» в самый дальний и темный угол сознания и сосредоточился на даме, которая не обратила внимания на предложенный ей стул.

Леди Клара осталась стоять, гордо выпрямившись.

«А лучше бы легла!» – подсказал ее неразумный внутренний голос.

Рэдфорд от него отмахнулся и принялся слушать ее историю. Рассказывала леди Клара коротко, связно и точно: откровенно говоря, он полагал, что женщины на такое неспособны. Буквально в нескольких словах она сумела объяснить, что такое Общество по обучению модисток и кто такая Бриджет Коппи.

– Отец ее умер, – рассказывала она. – Мать пьет, а когда трезвая, зарабатывает штопкой белья. В Обществе по обучению модисток Бриджет научили читать и немного писать. Она уговорила своего младшего брата поступить в школу для нищих. Думаю, вам нет нужды объяснять, что это такое.

Школы для нищих представляли собой жалкую попытку научить детей лондонской бедноты основам грамотности, которые помогли бы им выбиться из нищеты. Учителя в этих школах работали без жалованья, многие из них знали немногим больше учеников. Однако даже такие учебные заведения для детей обездоленных горожан были лучше, чем ничего.

В высших классах общества о школах для нищих по большей части не слыхивали. Рэдфорд, правнук герцога, формально говоря, тоже был представителем высшего класса. Однако жил не так, как большинство, и об этих школах знал все.