Пока не высохнет земля - Муньес Фернандо Х.

Но она получила письмо от Ирии, где рассказывалось о том, что стряслось с Басилисой, и им пришлось перестать видеться. По крайней мере на время. С тех пор как их встречи прекратились, Матильда погрузилась в мутное, однообразное существование. Порой она прижимала руку к груди: ей не хватало воздуха. Матильда чувствовала себя в заточении в этом одиноком доме, в нежеланном браке и каждый день ходила по краю бездонной пропасти, из которой не было спасения. Ей необходимо было видеть дона Рамиро, как необходимо видеть солнечный свет каждое утро. Хотя они не выходили за рамки приличий, они все же оставались наедине без присмотра мужа, и это могло породить слухи о непристойной связи. Поэтому Матильда отправила ему простую записку, надеясь, что дон Рамиро поймет, что им лучше на время отдалиться друг от друга. Злой рок снова навис над ее семьей. «Сперва несчастный случай с обвалом, потом пожар, теперь скандал», – подумала она. В любом случае каждый четверг, а иногда и вторник, она одевалась, как для встречи с доном Рамиро, но отправлялась только погулять в сады неподалеку, чтобы развеять свое одиночество.

Поправив перед зеркалом прическу, она заметила залегшие под глазами тени и подумала, что не похожа на двадцатилетнюю: она будто прибавила десяток лет. «Я разом постарела сильнее, чем за всю свою жизнь», – мысленно вздохнула она, вспоминая простодушную улыбку дона Рамиро, то, как он путался в словах в ее присутствии. Она тосковала по их встречам, но мысли ее были заняты другим: от беспокойства за сестру сжималось в груди сердце. Безжалостность мадридского общества по отношению к Баси отчасти уже отразилась и на них.

Кто-то из приятелей ее мужа стал искать отговорки, чтобы не навещать их, и – что хуже – Матильду с Хайме перестали приглашать на важные званые вечера. У мужа возникли трудности в банке: несколько партнеров теперь не хотели иметь с ним ничего общего. Они с мужем были не столько знатны, сколько богаты, а теперь их репутация вдобавок запятнана по вине ее «беспутной сестры», как нынче называли бедняжку Баси. «Я в это не верю, – сказала она тогда. – Моя сестра высокомерна и тщеславна, ее может ослепить богатство или власть, но она неглупа, Хайме». Муж ничего не ответил. Только пожал плечами, пренебрегая слухами и ожидая прибытия из Галисии Андре. Тот собирался найти Баси во что бы то ни стало и выяснить правду.

Матильда пощипала себе щеки и приготовилась к выходу на прогулку. Хотя бы это на время уймет ее тревогу. Она бросила на себя последний взгляд: туго затянутый кринолин, поверх которого надето приталенное темно-синее платье из атласа и тафты с длинными пышными рукавами и украшавшими подол воланами. Она поправила низкую шляпку с полями и вышла из спальни. Пройдя по галерее, Матильда сбежала по огромной роскошной яшмовой лестнице в парадную. Там ее остановил дворецкий.

– Сеньора, – сказал он, – для вас письмо.

Она задержалась, не успев открыть зонтик от солнца.

– Вы знаете, от кого оно? – спросила она.

– На конверте значится имя дона Родриго Кастельяра-и-Фицэрберта, маркиза дель Альто-Альбуркерке, сеньора, – ответил он.

Матильда взяла письмо с серебряного подноса, немного нахмурившись. Насколько ей было известно, они не водили знакомство с этим маркизом – и точно не такое близкое, чтобы он писал ей напрямую, не через супруга. Кивнув, она поднесла письмо к глазам и прочла:

«14 декабря 1847 г.

Достопочтенная донья Матильда.

Могу представить ваше удивление: я осмелился написать вам письмо, а ведь мы даже не знакомы с вашим мужем. Поверьте, я делаю это из крайней необходимости, поскольку чувствую себя обязанным сообщить вам, что ваша сестра находится под моей крышей. Она неделю горела в лихорадке, и лишь вчера вечером, когда она пришла в себя и к ней отчасти вернулись силы, мы сумели выяснить, как ее зовут. Но она по-прежнему очень слаба: я нашел ее неподалеку от Мадрида во время жесточайшей грозы, промокшей до нитки, бредущей по дороге в темноте. Если бы луч света не озарил на мгновение мой путь, мой конь мог затоптать ее. Она поведала мне о своих злоключениях, о том, как извозчик бросил ее, украв все ее вещи, по дороге в имение вашей семьи в Галисии.

Я пишу вам с просьбой приехать в мой особняк неподалеку от столицы: ваша сестра нуждается в утешении и близости родного человека. Но она также настаивает на том, что вы должны приехать одна и сохранить письмо в строжайшем секрете – по причине, которую она объяснит вам лично. Адрес прилагаю к письму.

Я не понаслышке знаком с людским злословием, со сплетнями и опалой и понимаю, какой вред они могут нанести; независимо от того, правдива ли история вашей сестры, произошедшее никоим образом меня не касается, и можете быть покойны: здесь, в моем доме, она в полной безопасности, и никто ее не обидит.

Сердечно прощаюсь с вами,

дон Родриго Кастельяр-и-Фицэрберт,

маркиз дель Альто-Альбуркерке».

Матильда сложила письмо и велела дворецкому немедленно готовить экипаж. Слуга ответил кивком. Она направилась было к выходу, но на мгновение задержалась.

– Постойте, скажите хозяину, что мне пришлось отлучиться по неотложному делу, касающемуся моей сестры. Она нашлась, – сказала Матильда. – Я все объясню по возвращении.

Дворецкий, высокий человек с широким лбом и выдающимся носом, выделявшемся на его лице, кивнул и очень осторожно приблизился к ней.

– С вашего позволения, я хотел бы предложить, чтобы вас сопровождали два наших лакея, – сказал он. – Они будут полезны, если вам понадобится передать сообщение, и помогут со всем, что потребуется сеньоре.

– Хорошо.

Она спрятала письмо в карман и медленно выдохнула, чтобы успокоиться. Кажется, Баси по крайней мере в безопасности, и раз она просила сохранить все в тайне, значит, ей надо обсудить с сестрой какой-то деликатный вопрос.

Матильда открыла зонтик и спустилась по ступеням, как только у входа в здание возник кучер. Она самостоятельно села в карету, предварительно назвав вознице адрес. Тот щелкнул вожжами, и лошади поскакали вперед, а Матильде стало враз и горько, и сладко: с одной стороны, какое облегчение, что сестра нашлась и она в безопасности; с другой же, ей было тревожно от того, что Баси хочет видеть ее одну.

Часть пятая

Она была его музой, как облака,

кутающие обнаженное небо,

как дождь в дни неразделенной тоски,

как огонь в камине зимой.

Она обрела покой в преданном взгляде

этого человека, желавшего только ее счастья,

и улыбнулась ему со всей нежностью вселенной.

Глава 27

Девять месяцев спустя

Баси снова встала, сонно устроилась в кресле-качалке и дала грудь ребенку. Тот немедленно принялся жадно сосать: его беспокойный, горестный плач прервался, будто внезапно стихшая буря. Баси вгляделась в ночь, в сады маркиза дель Альто-Альбуркерке, где росли черешня и миндаль. Она обязана дону Родриго жизнью. Он не только спас ее в ту грозовую ночь, но и взял под свое крыло, невзирая на то, что ее заклеймили изменницей. На протяжении этих месяцев многие пытались настроить его против нее, прикрываясь притворным беспокойством. Она же просто рассказала ему правду. Маркизу было под семьдесят, он жил уединенно, покинув мадридский двор, где имел огромное влияние благодаря своим действиям в войне за независимость; выслушав ее, он не стал выносить никакого суждения. Только шумно выдохнул и позвал своего дворецкого.

– Сеньора задержится у нас надолго, – сказал он, а затем повернулся к Баси и взглянул на нее из-под густых бровей. – Вы можете родить ребенка здесь, донья Басилиса, вы не доставите нам никаких хлопот. Я понимаю, что вы не хотите возвращаться домой, не разрешившись от бремени, и терпеть во время беременности насмешки тех, кто считает, что отцом является ваш предполагаемый любовник. – Она тихонько кивнула, отчаянно благодарная ему. – Мне всегда казалось, что сплетни делают жалкими и презренными тех, кто их распространяет. Того, что я от вас узнал, мне более чем достаточно, чтобы приютить в своем доме порядочную сеньору и добрую христианку.