Маленькая хозяйка большой фабрики - Смелая Ника

Не хотелось никого видеть и ни с кем разговаривать. Я даже соображала с трудом. Миляева-старшего и Петра дома не было, а вот Апполинарий при параде деловито ждал, пока меня соберут, чтобы отвезти сестру к швее. Парню поручили дело, и он очень хотел выполнить задание как можно лучше. Подросток, а ответственность на высоте.

– Ну что, поехали? – поинтересовался он, когда от меня, наконец, отстали с завтраком.

– Ага, – кивнула я. – А можно спросить? – поинтересовалась я у «брата», беря его под локоток. – Как я к тебе обращалась? Имя длинное, неудобно же.

– Ап или Апа, – приветливо улыбаясь, ответил мне парень. – Ну а в твоём мире меня называют Купидоном.

Я аж поперхнулась, но Ап дёрнул меня за руку и чуть ли не силой потащил за собой к стоявшей у порога повозке. Он вёл себя настолько непринуждённо, что я подумала, будто у меня от нехватки кислорода глюки. Всё же Глаша перестаралась с утяжкой корсета.

– Приятно познакомиться, Любовь Маркова. Готова к приключениям? – спросил он, когда кучер хлестнул лошадь кнутом, и средство передвижения тронулось. Хорошо, что только оно, а не я, потому что к такому повороту событий моя психика оказалась не готова.

Глава 7 Сообщник или прохиндей

Зачем было ехать в повозке, я так и не поняла. Уверена, что можно было дойти и пешком, но детям обеспеченных господ полагалось держать марку. На этот раз меня совершенно не интересовали виды небольшого провинциального городка. Куда больше моё внимание привлекал тот, что сидел напротив и загадочно улыбался.

– Я ведь не ослышалась? Или ты перепутал мою фамилию? – оглядевшись по сторонам и убедившись, что нас никто не слушает, наконец, нарушила молчание.

– Не ослышалась, – пожал плечами парень, который совершенно точно не был Апполинарием Миляевым. – Я знаю, кто ты и что здесь делаешь. Ведь это я тебя сюда притащил.

У меня глаза на лоб полезли. Я вцепилась в юбку, стараясь сдержать негодование и злость, которые накатили горячей волной, отчего Любино белое личико покрылось ярким румянцем.

– А чего сразу не сказал? – зашипела, чтобы не кричать на всю Ивановскую или… какую мы там улицу проезжали? – И какого рожна происходит? Как? Хотя это меня интересует меньше всего. Зачем ты это сделал? А, нет. Это тоже неважно. Немедленно верни меня обратно!

Я не знала, какая из эмоций преобладала во мне в тот момент: злость на мальчишку Купидона, радость от того, что кто-то всё же знает моё настоящее имя, воодушевление от внезапно появившегося источника информации или растерянность.

– Эй, потише, Любушка. Тебе нервничать вредно, – вихрастый голубоглазый паренёк подмигнул мне, издеваясь. – Всё идёт по плану.

– Да ладно? Правда что ли? По плану я должна быть в Париже и представлять свой проект партнёрам, а не бояться, что меня насмерть удавят корсетом в этом непонятном месте, которое… – тут повозку тряхнуло на довольно внушительной кочке, и пришлось оборвать свою тираду.

– Не сердись, Люба. Я ведь не со зла. Помощь мне нужна. А ты единственная подошла. Вот и пришлось импровизировать да изгаляться, чтобы тебя сюда затащить. Это было очень непросто, знаешь ли, – парень состроил недовольную мину, будто моё перемещение в это историческое чистилище действительно дорого ему обошлось.

Тем временем мы достигли места нашего назначения. Небольшое двухэтажное деревянное строение, украшенное вывеской «Швейная мастерская», радушно распахнуло свои двери для посетителей и клиентов.

– Подошла, говоришь? Для чего? Самая эмоционально непробиваемая? Любая другая на моём месте уже бы в истерике билась, пытаясь найти отсюда выход, – я подала «брату» руку, стараясь второй удержать пышные юбки и спуститься из повозки.

Бричка – вот как называлось это транспортное средство. Вспомнила. И как только я не убилась, вылезая из неё и волоча всё это пышное «великолепие» за собой. Хотя даже если бы распласталась на земле, погода стояла сухая, не запачкалась бы, но панталоны по колено засветила бы точно.

Они, кстати, были мне заметно велики. Видимо, правду говорили о том, что Любушка от неразделённой любви совсем потеряла аппетит и прилично похудела. Да и без привычного мне облегающего белья в этой разлетайке с рюшами на завязках было очень неудобно. Чувствовала себя голой.

– Когда будешь готова, подай знак. Расскажу, как тебе можно вернуться домой. А пока подумай сама. Я же Купидон. Что мне может понадобиться? – подмигнул мне Ап, когда нас небольшой стайкой окружили работницы мастерской.

– Я готова, – закивала я, но услышал не он, а девушки, которые принесли уже пошитое платье на примерку и подгонку.

Меня подхватили под белы рученьки и потащили в примерочную комнату, где тут же принялись снимать мой наряд и нахлобучивать на меня новый. Надо отдать должное, платье было очень красивым. Голубой атлас, не такой тугой корсет, как мой прежний, рюшей поменьше и никаких подъюбников, только какая-то штука на лентах, которая создавала объём для главной юбки. Вот почему я никогда не интересовалась тем, как это всё называется?

– Кринолин уж больно хорош получился! – всплеснула руками старшая над мастерицами.

«Так вот что это за каркасно-башенное сооружение,» – подумала я, а вслух произнесла: – Скажите, пожалуйста, а с бельём можно что-то сделать? Велико стало, надо бы новое сшить, – сделав небольшую паузу и заметив, как округлились глаза швеи, добавила, – голубушка.

– Конечно, конечно, – тут же засуетилась одна из девушек. – У нас готовое имеется. Только его под это платье не надеть. Сейчас принесу вам новинки из Парижу поглядеть.

– Долго вы там ещё? – услышала голос Апа из-за полога, который отделял две комнаты.

– Почти закончили. Минут через десять заходи, посмотришь на платье, – ответила я виновнику моего нахождения незнамо где. – И поговорим, – сказала уже с нажимом, так как очень уж не терпелось узнать, что именно ему от меня понадобилось.

– Вот, гляньте, Любовь Егорна, – девушка, обещавшая показать мне французскую новинку, протянула небольшой свёрточек.

Не питая особых надежд, я его раскрыла, да так и застыла. Внутри лежало самое настоящее бельё: шёлковый корсаж на крючочках и комплектом к нему кружевное чудо, именуемое исподним.

Тут уж я возникать не стала. Всю жизнь мечтала примерить нечто подобное. По тому, как загорелись мои глаза, помощницы поняли, что угодили, и предложили примерить. Отказываться я смысла не видела и кивнула в знак согласия. Мне так хотелось избавиться от старушечьих шаровар, что я даже забыла, что на всё про всё имелось только десять минут.

Оказалось, что новое, утыканное уголками для подгонки платье, снять не так просто. Девушки провозились с ним довольно долго. Времени на раздумье у меня нашлось в избытке.

Что же может быть нужно Купидону? Ап далёк от моего представления об этом недобоге. Да, светловолосый, кучерявый, но на пухлого младенца с колчаном и стрелами не тянет. Наверняка же нужно кого-то с кем-то свести. Вот только кого? Не саму ли Любушку с кем-то из местных? Она и так уже сосватана, брак, как меня заверили, заключат, что бы ни случилось. Так неужели помолвку нужно расторгнуть? Оставить заносчивого фабриканта с носом?

Когда я, наконец, вся растрёпанная, обколотая везде, где только можно, натянула парижскую новинку, мне было уже не до него.

– Да, конечно, – снова раздался голос Любиного брата. – Мне сказали, что ваш заказ уже готов. Его оставили на скамье в соседней комнате. Проходите.

Сколько смежных комнат имелось у приёмной швейной мастерской, я не заметила. Странным показалось, что говорил Ап это как-то наигранно. Поэтому когда полог в примерочную кто-то отодвинул, я вспомнила, что велела Купидону зайти взглянуть на платье.

Брат не брат, а в неглиже перед ним представать не хотелось. Поэтому я схватила первое, что попалось мне под руку и запустила в вошедшего со словами: «А ну кыш! Я не готова! Мал ты ещё на такое смотреть!»

Пока искала, чем бы прикрыться, поняла, что в комнате воцарилась полная тишина. Мои помощницы застыли, будто молнией поражённые. Визитёр тоже никуда не делся.