Поцелуй Скарлет
1.
Заметив, что чемодан с цветочным принтом проходит по жёлобу и спускается по конвейерной ленте, я поспешила вперёд и вытащила его так быстро, насколько это позволял 22-килограммовый чемодан женщине с моим стройным телосложением.
Ожидание появления своего чемодана всегда вызывало у меня беспокойство с тех самых пор, как однажды летом, приземлившись на родной земле после семейного отпуска в Ванкувере, нам сообщили, что один из наших чемоданов остался в Канаде. Кто-то там что-то перепутал. И как назло это был как раз мой чемодан. Его доставили первым классом на следующий день, но после этого неприятный осадочек в душе остался уже навсегда. Я уже не могла улететь, не беспокоясь, что моя одежда останется в Массачусетсе.
Взявшись за ручку, я вздохнула с облегчением и по указателям проследовала к пункту высадки в лондонском аэропорту Хитроу — одном из самых загруженных аэропортов в мире. Этим вечером он, безусловно, оправдывал ожидания. Пассажиры сновали туда-сюда мимо меня, задевая и толкая меня, пиная мой чемодан в своём безумном порыве выбраться из аэропорта.
Когда я вышла из терминала 5, воздух был тёплым и манящим. Было на удивление тепло. Маркус много рассказывал о погоде в Великобритании, и я ожидала в первый приезд дождь со снегом.
Маркус. Где, блин, он застрял? Я молилась, чтобы он не заставил меня ждать весь день. Пунктуальность не была его сильной стороной.
Борясь с желанием порыться в портсигаре в поисках сигареты и не представляя, долго ли мне придётся его ждать, я подняла глаза и увидела приближающегося высокого лохматого парня. Заметив меня, он бросился мне навстречу. Я последовала его примеру.
— Вот ты где, — сказал он, обнимая меня и поднимая над землёй.
Я хихикнула, и мы поцеловались, как воссоединившиеся влюблённые — типа он солдат, вернувшийся домой с войны, а я — его любящая жена. Ну, не совсем. Но на мгновение я позволила себе пофантазировать.
— Боже, как я скучал по тебе, — сказал он, наконец, опуская меня обратно на землю.
— Глупышка, прошло всего 2 недели с тех пор, как мы виделись, — сказала я, поправляя блузку, две пуговицы на которой расстегнулись во время наших объятий.
— Да, но этого мне хватило, чтобы соскучиться.
По какой-то причине — возможно, из-за того, что он находится в своей стране — его английский акцент казался гораздо более выраженным. Прекрасно говорящий, с отличной дикцией, это был Маркус Резерфорд-Мэннинг. Его голос я могла слушать целый день напролёт и никогда не уставать от него. У меня был на него какой-то фетиш или что-то в этом роде. Я настаивала, чтобы он всё читал мне вслух, просто чтобы посмаковать его акцент: надписи на коробках с хлопьями, ненужные брошюры, которые попадали в почтовый ящик — всё!
Я провела пальцами по его светло-каштановым локонам, отметив, как сильно они отросли за такой короткий промежуток времени. Небольшая полоска щетины над его губами тоже была новой и довольно очаровательной, если не сказать уморительно неадекватной. У него просто не получалось отрастить усы или бороду, как он ни старался. Он был зрелый во всём, кроме растительности на лице, что меня вполне устраивало, учитывая, как раздражало трение щетины о мою кожу, когда мы целовались.
Не спрашивая, он взял у меня чемодан, затем свободной рукой взял меня за руку:
— Мы припарковались вон там.
— Мы? — переспросила я, поражённая.
Он приехал с родителями? Я впервые увижу его родных? Я была совершенно не готова и отчаянно нуждалась в душе. Перед полётом на самолёте я собрала свои тёмно-каштановые волосы в свободный пучок и выглядела ужасно!
Он ничего не сказал, просто повёл меня через парковку, пока мы не добрались до шикарного чёрного "таун-кара". От изумления у меня отвисла челюсть не только от вида машины, но и от того, кто стоял рядом с ней — водителя, одетого в чёрный костюм и шляпу в тон. Он улыбнулся мне и слегка поклонился, а потом открыл дверь.
— Что это? — я посмотрела на Маркуса в поисках ответов, нервная улыбка играла на моих губах. — Ты нанял для меня частную машину? Тебе не кажется, что это немного чересчур?
Его щёки вспыхнули, и он переглянулся с водителем:
— Не совсем. Виву работает на мою семью уже 15 лет...
"Работает на его семью?" — одними губами переспросила я, садясь в машину. Виву, водитель, загрузил мой чемодан в багажник, а Маркус забрался рядом со мной. Он нажал кнопку, и поднялась стеклянная перегородка, разделяя пассажиров и водителя. Я всё время смотрела на это всё, воспринимая происходящее, как тщательно продуманный розыгрыш — к тому же дорогостоящий.
— Что? — спросил он, наконец заметив, что я смотрю на него.
— Что происходит?
— Ничего. Мы едем домой.
Я закатила глаза:
— Это я поняла. Но откуда водитель? У вашей семьи есть личный водитель?
— Ага, — он пожал плечами и выглянул в окно, как будто подобные вещи были обычным явлением.
Так он обычно уходил от разговора. После 6 месяцев знакомства я научилась распознавать все его маленькие хитрости.
Я похлопала его по руке, пока он снова не повернулся ко мне:
— 15 лет? У большинства нет личных водителей. Ты от меня что-то скрыл?
— Например, что? — с этими невинными щенячьими глазами — большими и карими, в которых можно было утонуть, — он почти одурачил меня. Почти.
— Что твоя семья настолько богата.
— Не знаю.
Он уже начинал раздражать меня своей застенчивостью. Его возраст тоже начинал сказываться. Большую часть времени, когда мы просто тусовались, будучи обычной парой, я могла забыть о 8-летней разнице в возрасте. В свои 22 года он казался более зрелым, чем любой из парней, с которыми я встречалась до него — ну, по большей части.
Его сознательное усилие не смотреть мне в глаза говорило о многом.
— Что значит "не знаю"? — переспросила я.
— Боже, Дженна, зачем мне считать деньги родителей? В любом случае, какое это имеет значение?
Какое это имеет значение? Дело не в деньгах, а скорее в том, что он что-то скрывал от меня. Я не дура. У обычных людей не бывает личных шофёров, проработавших в семье 15 лет.
Решив не затевать ссору по пустякам и немного помолчав, я сказала:
— Ты прав. Прости. Никакого значения это не имеет, — я поцеловала его, почувствовала облегчение на его губах и рассмеялась. — До тех пор, пока мы не подъедем к замку и ты не скажешь мне, что это твой дом.
По его нервному смешку мне следовало догадаться, что последует дальше. Вместо этого я откинулась на спинку сиденья и наслаждалась поездкой из Лондона в Бакингемшир, любуясь английским пейзажем и благоговея перед местным левосторонним движением, к которому приходилось привыкать.
— Как долетела? — спросил он, взяв меня за руку, на мгновение отвлекая мой взгляд от холмистого пейзажа английской автострады.
— Прекрасно. Между мной и соседом было свободное кресло, так что было удобно.
— Я почти забыл о твоей фобии сидеть рядом с незнакомцами в общественном транспорте, — рассмеялся он.
— Это не фобия, я просто не люблю незнакомцев, и точка.
— Что ж, тебе придётся смириться с этим, потому что скоро ты встретишься с мистером и миссис Резерфорд-Мэннинг, — он закатил глаза при упоминании своих родителей, как часто делал, когда поднималась эта тема.
— Они же не настолько страшные, — настаивала я.
Я сказала это больше для себя, чтобы развеять страхи перед встречей с его родителями. Потребовалось много уговоров, чтобы убедить меня провести лето с ним и его семьёй. Не только потому, что это по-прежнему казалось преждевременным для наших относительно новых отношений, но и потому, что за всё то время, что мы были знакомы, он не говорил ничего хорошего о своих родителях. Когда вы полгода слушаете, насколько безнадёжны они были в его воспитании, какие они плохие родители, естественно, вас бы это насторожило.
