Поцелуй Скарлетт (ЛП) - Лоу Хейди

— Называть их родителями — огромное преувеличение, — несколько раз повторял он. — Да, они произвели меня на свет, но на этом их работа закончилась.

Я была уверена, что он преувеличивает. Судя по его очаровательному, жизнерадостному и рыцарскому характеру, только отличное воспитание могло быть этому причиной.

— Как тогда ты получился таким хорошим? — спросила я, полушутя.

— Это не их заслуга. Скарлетт была мне как суррогатная мать. Не знаю, где бы я был, если бы не она.

Его глаза наполнялись слезами, и он улыбался при упоминании о ней. Любая женщина ревновала бы своего парня, который так много хвалит другую женщину. Но эта другая женщина — в данном случае, его старшая сестра, знаменитая Скарлетт Резерфорд-Мэннинг, — сидела на высочайшем пьедестале и не могла сделать ничего плохого. Он почитал её, как святую, никогда не говорил о ней ничего дурного, по крайней мере, при мне. И наоборот, я не могла поверить, что она может быть настолько безупречной, насколько он её изображал.

— Они у меня такие, — сказал он с отстранённым видом. — Возможно, хуже. Слава богу, они не проводят много времени дома.

— Они будут там, когда мы прибудем?

— Нет. Ты увидишься с ними позже. Может быть, — он пожал плечами. — Кто знает… кого это волнует?

Я с сомнением посмотрела на него, подумав про себя: "Отличное начало отпуска".

Поездка из Хитроу в Меррик заняла чуть меньше часа. Когда мимо проносились знаки, приветствующие нас в графстве Бакингемшир, беспокойство наполнило меня, как никогда раньше. Всё выглядело таким... английским. Как будто я попала прямо в аббатство Даунтон [1] или в какую-то другую историческую драму. За пределами столицы, Лондона, поля и зелень простирались в изобилии. Воздух здесь тоже пахнул свежестью.

Водитель свернул на узкую улочку, мимо огромных, великолепных особняков, каждый из которых казался больше предыдущего. Очевидно, жители здесь были состоятельные, из старой аристократии. Никто из них явно не работал на обычной работе и не знал, каково это — беспокоиться о том, из чего они будут в следующем месяце выплачивать ипотеку. Местечко будто пряталось подальше от центра города и простых людей.

— Ты живёшь где-то поблизости? — спросила я у Маркуса, сумев оторвать взгляд от пейзажа за окном.

— Здесь много кто живёт, — пробормотал он, слегка пошевелившись.

— Ага, куча понтовых богачей! Сколько стоит дом в этих краях?

При всём своём изумлении мне не пришло в голову, что когда я постоянно упоминаю о его богатстве, то сама себя выставляю нищебродкой, что было совсем не по мне. Да, я подбирала мелочь на улице, без проблем ходила в магазины для бедных. Деньги меня не впечатляли.

— Не знаю. Наша семья живёт в этом доме уже много веков, так что... — он почесал свои растрёпанные волосы и заправил пряди за ухо.

Я открыла рот, чтобы дать оценку, не основанную абсолютно ни на чём, кроме своего ограниченного опыта работы с недвижимостью и отца в качестве консультанта, но тут машина остановилась у ворот. Водитель опустил стекло, приложил карточку, и через несколько секунд металлические ворота медленно и жужжа открылись, впуская нас внутрь.

Всё происходило как в замедленной съёмке. Начиная с нашего въезда на территорию и заканчивая тем, что происходило за воротами. Первыми в поле зрения появились конюшни, отчего я ахнула и чуть не подавилась воздухом. Гравийная подъездная дорожка тянулась бесконечно, пока мы ехали ко входу в то, что, по моему мнению, было замком. Перед нами возвышался внушительный особняк, более величественный, чем всё, что я когда-либо видела, окружённый несколькими зданиями поменьше. За конюшнями я мельком разглядела сады — да, именно сады, во множественном числе.

Виву заглушил двигатель.

— Приехали, — объявил Маркус немного неуверенно.

Такими же были и его глаза, когда они встретились с моими. Он слегка вздрогнул.

Мои губы оставались раскрытыми, я лишилась дара речи. Невозможно было подобрать слов, чтобы что-то сказать, поэтому просто вышла из машины, считая, что всё это мираж, который исчезнет, как только я смогу его разглядеть. Но нет. Дом, казалось, только увеличился в размерах. Огромные французские окна, пышный плющ, красиво обвивающий коричневые каменные стены, отдельно стоящий гараж размером с олимпийский бассейн. Напротив главного дома располагался большой флигель.

— Ну, — я почувствовала руку Маркуса на своей спине, почувствовала запах его пряного одеколона. — Что скажешь, Дженна?

— Например? — я ещё не разобралась в своих чувствах. Эмоции били через край.

— Не знаю… что угодно. Ты злишься на меня, да?

Мой взгляд говорил красноречивее слов.

Виву внёс мой чемодан, а Маркус забрал ручную кладь. От роскоши внутри я снова ахнула. Ничто не могло подготовить меня ко такому: антиквариат, картины с изображением сражений и величественного вида мужчины и женщины, все похожие друг на друга, винтовая лестница с деревянными позолоченными балюстрадами.

— Так ты действительно живёшь в замке? — спросила я, качая головой в сторону Маркуса, стоявшего с виноватым видом. Он намеренно скрывал это от меня и не предупреждал, на что я соглашаюсь.

— Не огорчайся, что я раньше ничего не говорил, — умолял он, скривив губы, чтобы выглядеть ещё более жалким.

— Я? Огорчаться? Да я в ярости!

2.

От французского шкафа в нашей спальне исходил запах многовековой давности, и он выглядел солидно, под старину. Сколоченный на совесть, он пережил своего создателя на многие годы. Однако я была удивлена, увидев, что это единственный антиквариат в комнате. Всё, от кровати до окон, было современным и создавало приятный контраст на фоне оригинальных черт дома.

Лёгкий стук в дверь прозвучал как извинение. Я поняла, что это Маркус, ещё до того, как он заглянул внутрь по-прежнему с жалким выражением на лице.

— Ещё злишься на меня?

— Да, — сказала я, хотя сильно остыла за пару часов, как мы приехали.

— Не стоит, — сказал он.

Он вошёл и сел на кровать. Снаружи солнце начало садиться, придавая горизонту красивый малиновый оттенок — тот самый закат, который я видела 30 лет. Было легко забыть, что я больше не в Америке.

— Почему ты мне не сказал?

— А что мне было тебе говорить? — пожал плечами он.

И как мне на это отвечать? Неужели я просто раздуваю из мухи слона?

Я села рядом с ним на кровать:

— Знаешь, твой сюрприз удался.

— Понимаю. Вот почему я предпочитал об этом не распространяться. Никто в Штатах не знал. Все тебя осуждают, когда слышат, что твой отец — единственный наследник знаменитой британской гастрономической империи.

Я сжала его руку, стараясь не рассмеяться над чем-то, что, очевидно, его бы сильно расстроило, и не стала говорить, что таковы проблемы первого мира, проблемы богатых.

— Да, это, должно быть, ужасно, — поддразнила я.

— "Ужасно" — это ещё мягко сказано, — улыбнулся он. — И поверь мне, я бы всё отдал, чтобы получить обычное воспитание в обычной доме, с обычными родителями из рабочего класса.

— "Обычность" переоценивают.

Хотя он говорил это много раз, я верила ему лишь наполовину, как те по-настоящему стройные люди, которые настаивают, что не прочь быть пополнее. Иногда некоторые говорят что-то только затем, чтобы что-то сказать.

— В любом случае, прости, что не сказал тебе. Да, я осёл. В качестве извинения, я полностью к твоим услугам до конца пребывания здесь.

Я приподняла бровь, на моих губах появилась злая усмешка:

— Кажется мы уже договаривались об этом. Я даю тебе власть над собой, а ты сделаешь всё, о чём я прошу.

Я гладила его по бедру, одновременно целуя в шею. Я почувствовала, как он слегка задрожал, когда моё дыхание защекотало его плоть. Одно из преимуществ свиданий с молоденькими: они отличаются едва тронутой невинностью. До меня у него была всего пара девушек. Я бы солгала, если бы сказала, что это не возбуждало — хоть раз побыть более опытной.