Поцелуй Скарлетт (ЛП) - Лоу Хейди

Они сели с нами за стол, посидели и даже тогда не могли оторваться друг от друга — как впервые влюбившиеся подростки.

— Я водил Фиону на эту оперу на наше второе свидание 35 лет назад, а спустя 8 недель она стала моей женой.

— Только потому, что ты обрюхатил ее, а бабушка с дедушкой настаивали, чтобы их дочь осталась честной женщиной.

Ну, теперь Маркус явно перешёл черту. Я была уверена в этом. Их улыбки поблекнут, и они превратятся в гидр и начнут кричать на него, возможно, и на меня тоже. Никто не мог оставаться таким жизнерадостным и спокойным, пока он отпускает столь ехидные замечания.

— Ну, отчасти, — сказал его отец и, к моему удивлению, рассмеялся вместе с женой. — А отчасти потому, что… ну, я знал, что нашёл свою вторую половинку. Скарлетт была прекрасным бонусом.

Боже мой, неужели всё настолько реально? Дело было даже не в том, что он говорил нескольк странно. Когда он повернулся и посмотрел на жену, и их взгляды встретились, я увидела, что он подписывается под каждым словом. Они совершенно чудесным образом продолжали безумно любить друг в друга после 35 лет брака, по-прежнему смотрели друг на друга и чувствовали то же самое, что и много лет назад. Я даже не думала, что пара может любить друг друга так сильно. Первый раз такое видела.

— И с тех пор он исполняет все мои желания, — добавила Фиона, и, как будто в целом мире больше никого не существовало, как будто рядом с ними не сидел совершенно незнакомый человек, они целовались и целовались и остановились только тогда, когда Маркус грубо прервал их ещё одним стоном, на этот раз гораздо громче.

— Извините, — сказали они хором.

— Не извиняйтесь за то, что любите друг друга, — сказала я почти мечтательно. — Ваши чувства, — редкость.

Я чуть не сказала, что надеюсь однажды найти что-нибудь близкое к этому и для себя, но сдержалась. Не хотелось открывать банку с червями.

— Итак, расскажи нам о себе, Дженна. Откуда ты? Чем тебе нравится заниматься? Где ты познакомилась с Маркусом?

— Ну, меня зовут Дженна Линкольн, я из городка под названием Бирфилд, штат Массачусетс. Я веб-разработчик-фрилансер. Мы с Маркусом встретились в клубе. Нас назначили водителями наших групп и, будучи единственными трезвыми, мы разговорились. Остальное — история.

Ничего бы не изменилось, если бы я просто не ответила, потому что они даже не слушали. Когда я посмотрела на них, они оба молчали. Я нашла всё это забавным.

— Когда-то я встречался с одной американкой. Недолго, — вымолвил Норман, как только оторвал свои губы от губ жены. — Она была студентка по обмену. Её родители занимались рыболовством. Твои родители ведь не занимаются рыболовством?

— Нет, даже близко, — рассмеялась я. — Отец — агент по недвижимости, а мать — домохозяйка. Она мало что делает по дому, но нанимает для этого других.

Настала их очередь рассмеяться.

— Что ж, добро пожаловать в семью. Ты отлично впишешься, — Норман встал и помог жене подняться. — Ты, должно быть, устала. Пообщаемся ещё утром. Ты всё расскажешь о своих планах на Маркуса и о том, сколько подаришь нам внуков.

Теперь мои глаза наполнились ужасом. Я заставила себя сохранять улыбку, пока они не вышли из комнаты. Улыбка исчезла, как только они скрылись из виду.

— Я же тебе говорил, — только и сказал Маркус с ухмылкой всезнайки.

Я в Англии всего несколько часов, а они уже заявляют права на мою матку!

3.

Когда я проснулась следующим утром, Маркус крепко спал рядом со мной. Я нащупала свой телефон на тумбочке, проверила время — несколько минут восьмого. Я полностью ожидала, что буду крепко спать до полудня из-за смены часовых поясов, но я чувствовала себя отдохнувшей и готовой к новому дню.

Я привела себя в порядок, почистила зубы, затем забралась обратно в постель и некоторое время просто лежала, переваривая всё в себе. Его родители, дом, отношения Маркуса с родителями — всё это было похоже на сюрреалистический сон.

Вчерашний день, без сомнения, был богат на события, но больше всего меня потрясла любовь между его родителями. Они были настолько непримиримо влюблены друг в друга по уши и готовы убить за свою любовь — такая любовь существовала только в пьесах Шекспира и сонетах прошлых веков, как мифический вид, который я никогда не считала возможным, если бы не увидела собственными глазами. Если бы кто-нибудь когда-нибудь посмотрел на меня так, как Норман смотрел на Фиону, я была уверена, что растаю. И если я когда-нибудь потеряю себя в чьих-то глазах так, как Фиона в глазах мужа, я бы и дня не захотела прожить без этого человека.

Маркус сбросил с себя простыни и мирно спал, лёжа на спине. Я смотрела на него. Во сне он выглядел намного моложе, что было немного жутковато, не буду врать. Некоторое время я смотрела на него, ожидая, что во мне что-то шевельнётся — нечто большее, чем поверхностная привязанность, которую я испытывала к нему. Если бы я когда-нибудь и чувствовала что-то подобное, то только с кем-то вроде него, кто был моей картинкой идеального спутника жизни — умный, забавный, харизматичный, ласковый, не боящийся скрывать свои чувства.

Затем его глаза распахнулись, как будто он почувствовал, что я смотрю на него во сне.

— Доброе утро, — сказал он, сон застрял у него в горле. Он потянулся, чтобы поцеловать меня, но я оттолкнула его. — Ах, да, прости.

Вернувшись после чистки зубов в собственной ванной, он потребовал свой поцелуй. Утром ему всегда очень хотелось целоваться.

— Давно ты встала? — спросил он.

— Может быть, полчаса назад.

— Тебе хорошо спалось?

— Да. Но мне приснилось, что я опоздала на самолет, и ты так разозлился на меня, что велел мне оставаться в Штатах.

Он хрипло засмеялся:

— Даже во сне я веду себя, как задница.

Мне понравилось, как он произносил слово "задница", растягивая букву "а". По какой-то причине, когда он ругался, было не обидно.

— Ага, — сказала я, садясь на него верхом, обнимая и целуя.

— Ты же знаешь, я никогда не разозлюсь на тебя до такой степени, что больше никогда не захочу тебя видеть.

— А если бы я сбежала с твоим дедушкой? Ты бы не разозлился?

— Что, устала от 8-летней разницы в возрасте и захотела кого-то постарше? — усмехнулся он.

— Что-то вроде этого, — ответила я. Мы поцеловались и рассмеялись.

— Надеюсь, родители не слишком достали тебя прошлым вечером. Я предупреждал насчёт них.

— Ты шутишь? У тебя замечательные родители. Очень... немного чудаковатые, хотя и в хорошем смысле. Никогда раньше не встречала таких, как они.

— Замечательные? — он заморгал ресницами для пущего эффекта. — Ты меня разыгрываешь?

— Я серьёзно. Судя по тому, как ты их описал, я ожидала... чего-то другого. И они по-прежнему очень любят друг друга. В чём их секрет?

— Ну, их любовь друг к другу никогда не подвергалась сомнению. Проблема только в их любви к кому-либо ещё. Как будто в мире не существует никого, кроме них. Они никого не видят, никого не слышат... Теперь представь, каково это детям, растущим рядом с ними.

Я видела, что он расстроен, поэтому поцеловала его. Некоторые шрамы заживают дольше других, хотя я и понимала, что он имеет в виду, когда любовь настолько всепоглощающа, что не оставляет места и времени ни для кого и ни для чего другого.

— Им не следовало заводить детей. Они это знают, мы это знаем, но они никогда в этом не признаются.

— Но тогда не было бы тебя. И где была бы я сейчас, а? Сидела в своём Бирфилде и встречалась с каким-то неудачником, который густо мажет волосы гелем?

Такие слова, казалось, его приободрили.

— Приготовься к разговору о внуках, — сказал он через некоторое время. — Они в том возрасте, когда начинают паниковать из-за отсутствия наследников, которым можно было бы передать своё состояние.

— Почему они считают, что у тебя эти наследники появятся раньше? А как насчёт твоей сестры? Она старше, более состоявшаяся.