Annotation
Он привык жить по уставу, мерить мир картами и глушить кошмары передовой бессонницей и кофеином. Она заперлась в тихом городке, пряча разбитое сердце за уроками гитары и безопасными стенами провинциального кафе. Они не искали любви. Ему нужно было алиби, ей — щит. Фальшивая сделка. Фиктивный роман. Один сумасшедший семейный ужин, к которому пришлось готовиться по ночным смс. Но что делать, когда безупречный план летит к чертям, а он по уши влюбился в главную актрису собственной пьесы?
Заставь меня снова поверить
Плейлист
Глава первая. Рид
Глава вторая. Рид
Глава третья. Брук
Глав
Конец ознакомительного фрагмента.
Заставь меня снова поверить
Плейлист
lorxy — So Blue
Nickelback — Make Me Believe Again
KARMAI — This Love
BORYSTAS — Я найду тебя
Kontaktees, Sohanica — A Thousand Lives
AltVerse — Livin' La Vida Loca (Afro Soul)
Dusty Strings — Midnight Swing Machine
Mikhail Bennett — After I'm Gone (Slow Rock)
Aylop — Secrets
Sun (несущая свет) — Безумство
Let Babylon Burn — Don't Call Me Back
Nickelback — Lullaby
AC/DC — Highway To Hell
Thomas Vent — Watch Me Burn
BORYSTAS — Ангел
Feccio, NYDO, Deep Meloxx — Blinded
Thomas Vent — Stranger (Club)
Survivor — Eye of the Tiger
Holly Spears — Country Roads
Rosa Linn — Snap
Aylop — Share This Time
Jay Smith — Ten Feet off the Ground
Jazz Blues Nation — State Street Testify (Live)
Hollow Ember — Say It to My Face
Amy McDonald — This Is The Life
Глава первая. Рид
Старая пружина в матрасе пискнула под его весом, как раненая крыса. Рид Хоук перевернулся на левый бок, выругался сквозь зубы и уставился в темноту потолка. Секундная стрелка на настенных часах не тикала — она вколачивала гвозди в его барабанные перепонки.
Блять.
Снова три часа ночи. Снова этот проклятый тупик, когда тело умоляет об отключке, а мозг работает на оборотах боевого истребителя. Рид чертовски устал жить на чистом кофеине и злости. В свои тридцать два года он повидал достаточно дерьма, чтобы не бояться ничего, кроме одного — собственного бессилия. И если он не поспит еще хотя бы пару часов, на завтраке в этом доме не поздоровится никому. Мать начнет суетиться, заглядывать в глаза и спрашивать, не снились ли ему опять взрывы, отец — хмуро молчать в тарелку, а от этого станет только хуже.
Левое бедро обожгло тупой, пульсирующей болью. Рид потянулся к шраму под боксерами. Осколок засел глубоко, как раз возле кости. Командир подразделения списал его в тыл со словами: «Дружище, ты двенадцать лет без продыху в горячих точках. Ты отличный боец, но сейчас ты похож на ходячий труп. Езжай в Теннесси, пожри домашней еды, почини ногу».
Починил, сука, спасибо.Кажется, здесь, в Лейперс Форк, он заболевал еще сильнее. Не лихорадкой, а худшим из недугов — жалкой бесполезностью. Этот тихий пригород Нашвилла с его идеальными зелеными пастбищами, запахом навоза и цветущего клевера душил его. На передовой всё было просто: вот враг, вот укрытие, вот приказ. Здесь приказом было «отдыхать», и этот приказ Рид с треском проваливал. Полжизни он провел в грязи и на адреналине, а теперь должен притворяться мирным фермерским сыном.
Вдруг за стеной раздался едва слышимый звук. Скрип половицы. Короткий, осторожный. Обычный человек списал бы на осадку старого деревянного дома, но слух спецназовца вычленил закономерность движения.
Коннор. Маленький ублюдок куда-то сматывался.
Рид мгновенно, беззвучно сел на постели, проигнорировав протестующий укол в бедре. Между ним и братом была пропасть в одиннадцать лет. Когда Рид подписывал свой первый контракт, Коннор еще пешком под стол ходил. Сейчас ему стукнуло двадцать один, он вымахал под два метра, играл за университетскую лигу в баскетбол в Нашвилле и считался местной звездой, подающей огромные надежды. Но для Рида он все еще оставался сопляком, который не умел правильно заметать следы.
Рид накинул худи на свои широкие плечи, натянул спортивные штаны и двинулся к двери. Шаг. Перенос веса на здоровую ногу. Скольжение. Он шел по коридору родительского дома как партизан на вражеской территории — бесплотный дух, сливающийся с тенями.
Внизу, у кухонного выхода, Коннор как раз пытался бесшумно провернуть ключ в замке. Рид замер в трех шагах за его спиной, скрестив руки на груди. В полумраке его высокая, массивная фигура с резкими чертами лица и недельной темной щетиной выглядела по меньшей мере угрожающе.
— На тренировку рановато, звезда, — негромко, с ледяным сарказмом в голосе произнес Рид.
Коннор подпрыгнул чуть ли не до потолка, едва не выронив ключи. Из его горла вырвался приглушенный, сиплый вскрик. Он резко обернулся, тяжело дыша и прижимая руку к груди.
— Мать твою, Рид! Ты издеваешься?! — зашептал брат, его глаза в темноте были размером с монеты. — Нельзя так подкрадываться к людям! У меня чуть сердце не остановилось!
— Если у тебя останавливается сердце от шороха, бросай баскетбол и иди в шахматы, — хмыкнул Рид, сделав шаг вперед. Он окинул брата оценивающим, сканирующим взглядом. Джинсы, куртка, ключи от отцовского пикапа. — Куда намылился посреди ночи? Отец узнает, что ты берешь его трак, снимет с тебя шкуру. И твоя университетская лига будет играть без основного форварда.
Коннор раздраженно дернул плечом, пытался вернуть себе самообладание, хотя его дыхание все еще было прерывистым.
— Мне нужно уехать. По делам. И я не беру трак, я... просто пройдусь.
— Пройдешься? В три часа ночи? По Лейперс Форк? — Рид приподнял бровь, на его лице отразилась мрачная усмешка. — Здесь в это время можно встретить только енота. Избавь меня от бреда. Я в этой жизни дерьма наслушался на три поколения вперед. Выкладывай.
Коннор замялся, переводя взгляд с мощных кулаков старшего брата на дверь. Он знал, что Рид не отстанет. Спецназовская выучка и жизненный опыт делали его упрямым как танк.
— Ладно, — выдохнул Коннор, сдаваясь. — В «Мятный Олень» на главной улице. Кафе закрыто, но они сегодня работают всю ночь. Готовят выпечку и декорации к ежегодному Фестивалю виски и фермерского пирога, который начнется уже сегодня. Мне нужно кое с кем встретиться. Это личное, Рид. Не лезь, ладно? Ты приехал неделю назад и ведешь себя так, будто ты все еще на своей гребаной войне. Опусти ладонь на кобуру, которой на тебе нет, и дай мне уйти.
Рид прищурился. Из-за этого фестиваля весь город уже неделю стоял на ушах: отец чистил амбары, мать закупала тонны муки. В словах брата сквозила странная нервозность, не похожая на обычное подростковое желание поразвлечься. Что-то тут было не так. А еще внутри Рида проснулся чистый, эгоистичный интерес: это был легальный повод свалить из удушающей спальни, где стены давили на него сильнее, чем бетонный бункер под обстрелом. К черту этот мертвый сон, лучше движение.
— В «Мятный Олень», говоришь? — Рид подошел к вешалке и снял куртку. — Отлично. Я еду с тобой.
— Что? Нет! — Коннор замахал руками. — Ты испортишь всё! Мне не нужна нянька с посттравматическим синдромом!
— Во-первых, у меня нет синдрома, я просто не люблю глупость, — отчеканил Рид, обувая кроссовки. — Во-вторых, ты берешь машину отца, а значит, я, как старший и единственный адекватный здесь, несу за нее ответственность. Двигай давай, пока я не разбудил маму. Ты же знаешь, она сразу решит, что у тебя свидание, и соберет нам с собой контейнер с запеканкой.
Коннор обреченно застонал, но спорить не решился. Они тихо выскользнули за дверь, навстречу прохладному ночному воздуху Теннесси, который пах сырой землей и скошенной травой. Рид шел следом за братом, хромая, но сохраняя ту самую хищную грацию, которую из него не могло выбить никакое ранение. Лейперс Форк спал, украшенный первыми праздничными гирляндами на столбах, но для Рида Хоука ночь только начиналась.
