Бракованная. Ты меня не сломаешь - Бигси Анна

— Это не тот ответ, — коротко бросает Эльвира и оглядывается. — Где она?

Вот так сразу, без подготовки и точно под дых, я даже теряюсь на пару мгновений.

— Джихангир, я задала вопрос! — требовательный голос звенит, эхом отражаясь от стен.

Эльвира проходит мимо меня так уверенно, будто этот дом ее. Фара прилипает к стене, а я усмехаюсь.

— Матушка…

Она останавливается и медленно поворачивается на каблуках.

— Я сказала отведи меня к ней сейчас же.

В глазах стальная решимость, спорить нет никакого смысла, эта женщина всегда добивается своего. Перевожу взгляд на Фараха.

— Фара, проводи Эльвиру Сабировну к Аделии.

— Понял.

— Поживее, пожалуйста, — она устремляется к лестнице так быстро, что Фарах вынужден ее догонять.

Они уходят, и тишина в доме становится плотнее. Я смотрю на Алана, он сверлит меня взглядом, но молчит. Затем разворачивается и идет в кабинет. Приходится следовать за ним.

— Ты всегда выбираешь сложный путь, — говорит Алан спокойно.

— Зато рабочий, — пожимаю плечами. — Кофе выпьешь?

Он разворачивается и снова смотрит на меня, изучает, сканирует. Ищет ответы еще до того, как задает вопрос.

— Ты понимаешь, что сделал? — уточнений не нужно, и так понятно, о чем пойдет речь.

— Да, — смотрю в глаза. — Я не позволил мрази подняться выше и получить власть.

Алан кивает и садится в одно из свободных кресел. Не мое. Признает мою власть, в своем доме я хозяин, а он всего лишь гость. Хоть и очень близкий.

— Но ты втянул в это дерьмо невинную девчонку, — разжевывает то, что я и так понимаю, но умышленно не заостряю внимание.

— Она всего лишь инструмент, — голос звучит максимально небрежно. — В любой войне есть издержки.

— Издержки? — взгляд тяжелеет и многотонной плитой ложится на плечи. — Ты присвоил ее?

— Предпочитаю свою постель не обсуждать, — хмурюсь я, но прекрасно понимаю, куда клонит Алан. — Это мое личное дело.

— Уже нет, — он криво усмехается. — Девушка провела ночь в твоем доме, Джихангир. Ты понимаешь, что это значит для нее?

Мне плевать. По крайней мере должно быть, но почему-то все не так просто.

— А должен? — опускаюсь в кресло напротив и откидываюсь на спинку. — Это не моя проблема.

— Ошибаешься, — Тагаев непреклонен. — Это теперь не только твоя проблема. Ты слишком многое поставил на карту своим поступком.

Внутри закипает. Какого хрена меня распекают, как нашкодившего мальчишку? Я давно вырос и отвечаю за свои слова и поступки.

— Алан, при всем уважении, — цежу сквозь зубы. — Она всего лишь долг, который вернул мне Илай. Если он не уважает свою дочь, то почему это должен делать я?

Алан неприятно морщится и жестом просит остановиться.

— Не пытайся нацепить чужую шкуру, Джин. Я знаю тебя с детства.

Видит меня, как облупленного. От тяжелого взгляда ничего не скрыть. В конце концов именно Алан и его семья сформировали во мне мужчину, закалили характер. Он никогда не делал различий между своими сыновьями и мной. Любил одинаково, но и наказывал тоже, по справедливости. От одного его взгляда внутри неприятно скребет. Будто снова семнадцать и я опять где-то проебался.

— Что ты от меня хочешь? — спрашиваю прямо.

— Реши вопрос с Аделией пока не поздно. По совести реши.

— Я не собираюсь жениться, — бью ладонями по столу и подаюсь вперед. — Не будет этого.

— Ты слишком горд и принципиален. Это и достоинство, и недостаток. — качает головой Алан. — Но я верю, что ты найдешь правильное решение. А если нет…

Он не продолжает, а я буравлю его взглядом и невольно сжимаю руки в кулаки. Алан знает, что я не пойду против семьи. Из его уст это не угроза, а предупреждение. Бескомпромиссное и опасное. От него внутри остается дурацкое, липкое ощущение, словно натыкали носом.

— Хватит, — ставлю точку в нашем разговоре. — Я сам разберусь.

— Добро, — хмыкает Тагаев и поднимается. — Позови Эльвиру, мы уезжаем.

— На обед не останетесь? — вопросительно изгибаю бровь.

— Не сегодня. Приезжай ты к нам вместе с Аделией. Ей будет полезно…

Ничего не отвечаю и выхожу из кабинета. Меня немного потряхивает от раздражения, но в словах Алана есть здравое зерно. И мне это совсем не нравится. Если он думает так, значит этим могут воспользоваться и другие.

Поднимаюсь по лестнице и иду в свою комнату. Дверь приоткрыта, изнутри доносятся женские голоса. Вхожу без стука и вижу картину маслом.

Эльвира Сабировна стоит у окна, Аделия рядом, босая, в моей черной рубашке, которая доходит ей едва ли не до колен, но выглядит шикарно…

Кожа бледная, волосы белоснежные, рассыпанные по плечам, создают яркий контраст. Аделия красивая, но слишком маленькая для всего этого. Они обе оборачиваются в мою сторону.

— Хватит пугать девушку, — Эльвира Сабировна делает шаг вперед, закрывая Аделию собой. — Лучше бы одежду принес. И завтрак…

— Я как раз этим и…

— Да перестань, — отмахивается она и берет меня под руку. — Я все записала, и сама закажу.

— Но… — оборачиваюсь, чтобы поймать взгляд Аделии, она не смотрит на меня, но на губах расцветает робкая улыбка, от чего мое сердце непривычно сбивается с ритма.

— Пойдем-пойдем, — Эльвира тянет меня за собой.

— Матушка, — останавливаюсь и разворачиваю ее лицом к себе. — Что происходит?

— Ничего, — она пожимает плечами. — Просто дай ей немного побыть одной и проводи меня.

Спорить бессмысленно, я кладу ее руку себе на локоть и помогаю спуститься с лестницы.

— Ах, да, — внизу Эльвира останавливается и расплывается в довольной улыбке. — Аделия любит ажурные блинчики со сгущенкой и гляссе.

— Я запомню, — улыбаюсь в ответ, ловя себя на мысли, что она непременно получит свой заказ на завтрак.

Глава 13. Аделия

Сижу на кровати, поджав колени к груди и перебираю пальцами складки чужой рубашки. Джихангир ушел и вокруг стало тихо. Так, что слышно, как где-то в доме хлопает дверь. Звучат голоса, мужские и женские. Невольно прислушиваюсь к разговорам, но не могу разобрать слов.

Поднимаюсь на ноги и медленно иду к окну, ощупывая пространство перед собой. Под ладонями ощущаю холодное стекло и прижимаюсь к нему щекой. На лестнице раздаются быстрые, уверенные шаги, совсем не похожие ни на тяжелую поступь Джихангира, ни на ленивую походку Фараха. Невольно напрягаюсь и съеживаюсь, становясь меньше, словно могу совсем раствориться. Так, что никто не заметит.

А шаги неумолимо приближаются. Все ближе и ближе, пока дверь не распахивается.

— Где она? — женский голос звучит так громко и требовательно, что я вздрагиваю.

— Эльвира Сабировна, сюда, — слышится где-то рядом голос Фараха.

Шаги замирают и наступает тишина. Я не дышу, но отчетливо чувствую на себе внимательный взгляд.

— Ох, девочка, — женщина выдыхает, а в следующую секунду оказывается рядом.

Я не успеваю ничего понять, как меня вдруг обнимают. Очень крепко и одновременно нежно. По-матерински даже. Давно забытое ощущение просыпается где-то внутри и приятно щекотит. Я застываю и не могу пошевелиться от шока. Все это так неожиданно и приятно, что хочется плакать.

— Здравствуй, моя хорошая, — тепло говорит женщина. — Меня зовут Эльвира Сабировна.

С трудом сглатываю комок в горле.

— А я Аделия...

— Я знаю, кто ты, — в ее голосе слышится мягкая улыбка. — И знаю, что тебе сейчас страшно.

Страшно… Слово бьет точно в цель. Мне страшно с той самой минуты, как Джихангир вынес меня из дома отца, как тряпичную куклу. Страшно каждую секунду проведенную в этом доме. Даже сейчас страх не отпускает до конца, а сидит за плечами, притаившись и ждет момента моей слабости.

Но почему-то рядом с этой женщиной становится легче дышать. Она словно щит, закрывает меня от опасностей.

Эльвира Сабировна отстраняется совсем немного, но продолжает держать меня за руки.

— Какая же ты маленькая...

Смущенно опускаю голову, не понимая хорошо это или плохо.