Бракованная. Ты меня не сломаешь - Бигси Анна

— Не мне, — усмехается он. — Это подарок Эльвиры Сабировны. И завтрак тоже.

Невольно огорчаюсь. Хотя чего я ждала?

— Она еще придет? — спрашиваю с надеждой.

— Обязательно, — в его голосе улавливается улыбка. — Почему не переоделась?

Робко пожимаю плечами. Врать не хочется совершенно, и я говорю правду.

— Не смогла выбрать.

Джихангир подходит ближе, но не вторгается в мое пространство. Просто останавливается в шаге и наблюдает. Я под его взглядом невольно сжимаюсь, превращаясь в маленькую девочку.

— Попробуй вот этот, — говорит он. — Думаю голубой подойдет к твоим глазам.

Щеки мгновенно вспыхивают, а сердце взволнованно бьется в груди.

— Спасибо, — выдавливаю из себя, но с ужасом понимаю, что понятия не имею, какой из них голубой.

Джихангир явно собирается уходить. Чувствую это на интуитивном уровне, но почему-то остается. Лишь отходит к окну и, мне кажется, поворачивается спиной, рассматривая что-то там на улице.

Между нами плотной завесой висит тишина. Но не тяжелая, а какая-то непривычная.

— Ты странная, Аделия, — говорит Джихангир и от его голоса становится жарко.

Испуганно опускаю голову, неужели он все понял? Но не говорит больше ни слова и между нами снова растягивается тишина. Она начинает звенеть, болезненным эхом отдаваясь в сознании. Не могу больше в неизвестности и решаюсь спросить.

— Джихангир…

— М?

Он оборачивается. Не вижу, но ощущаю на себе его пристальный взгляд и нервно сглатываю.

— Вы отдадите меня Фараху?

Тьма сгущается вокруг меня и топит своей бездне. Страх ледяной рукой сковывает горло. Зачем я спросила? Кто дал мне право? Дура какая!

— Простите, — жалобно блею, но вряд ли мне это поможет.

— Нет, — звучит коротко и жестко. От одной интонации по коже ползут крошечные колючки.

Он хочет сказать что-то еще, но не успевает. Звонит телефон. Джихангир раздраженно выдыхает, но на звонок не отвечает.

— Твой отец звонит, — сообщает мне полным холодного презрения голосом. — Передать ему что-то?

— Нет, не нужно, — качаю головой, и сама того не замечая начинаю кусать кубы.

— Мне нужно идти, — цедит он сквозь зубы и шаги звучат в сторону двери.

Ровные, размашистые. Дверь почти закрывается, и я не выдерживаю напряжения, возникшего между нами.

— Джихангир… — выдыхаю я.

Он останавливается несмотря на то, что телефон по-прежнему надрывается.

— Спасибо вам…

Ничего не отвечает и удаляется, а я ложусь лицом на свою новую одежду и прикрываю глаза. Что нужно отцу? Что будет со мной? А если он потребует вернуть меня? Мамочки... как же страшно...

Глава 15. Джихангир

Выхожу в коридор и прикрываю за собой дверь. Телефон продолжает вибрировать в руке. Илай Фаттахов настырный, как черт. Мне совершенно не интересно зачем он звонит, послал бы его нахер, но все же принимаю звонок.

— Слушаю, — говорю спокойно и твердо.

— Джихангир, сынок… — его голос вкрадчивый, масляный. — Извини, что беспокою.

Одной интонации достаточно, чтобы догадаться, в каком ключе пойдет диалог.

— Говори, — бросаю небрежно, двигаясь к лестнице. Сублимирую раздражение в монотонное действие.

— Да вот… переживаю, — мямлит Илай. — Все думаю о дочери. Как она там…

Просто набор слов, не несущий смысловой нагрузки. Ничего не отвечаю и жду истинной причины. Илай мнется, подбирает слова и никак не перейдет к сути.

— Ты не подумай ничего такого. Я просто… я бы хотел… приехать и проведать Аду.

Напряжение мгновенно сковывает мышцы.

— Зачем?

— Все-таки дочь, я волнуюсь… Хочу убедиться, что с ней все в порядке.

Ложь. Каждое слово. И я не собираюсь в этом участвовать. Ноги этого человека не будет в моем доме.

— Исключено, — отвечаю жестко. — Это все?

Илай вздыхает, делает паузу. А потом продолжает лебезить:

— Понимаешь, Джихангир… По нашим обычаям... Если девушка живет в доме неженатого мужчины...

— То что? — перебиваю я.

Пытается прогнуть меня традициями, но не выйдет. Вертел я этот средневековый бред…

— Все просто, ты же деловой человек. Ты получил что хотел, а теперь если Аделия тебе не нужна, — голос становится совсем сладким, — может, договоримся? Я заберу ее домой. Любую цену назови.

— Ты предлагаешь выкупить собственную дочь?

Сам удивляюсь, как ровно это звучит, хотя внутри уже все кипит от ярости.

— Зачем она тебе, Джихангир? — продолжает Фаттахов, не отвечая на вопрос. — Подумай сам. Какой с нее толк? Бракованный товар…

Челюсть сводит так, что зубы скрипят. Сжимаю кулак и разжимаю, мысленно впечатывая его в мерзкую физиономию Илая.

— Ты называешь свою дочь бракованным товаром?

— Ну… это фигурально, — спохватывается он, но слишком поздно. Моих демонов уже не успокоить. — Я просто хочу сказать… ты достоин другой девушки. А Аделия… она же…

— Достаточно! — рявкаю так, что сам морщусь. — Слушай меня, Илай. Внимательно.

Он затихает и нервно сглатывает.

— Свое я никому не отдам. Твоя дочь принадлежит мне и это не предмет торга.

— Но, Джихангир…

— Еще раз назовешь ее товаром я приеду к тебе лично и вырву язык. Я достаточно доходчиво объясняю?

Фаттахов пыхтит в трубку.

— Значит, не договоримся? — вся сладость испаряется из его голоса.

— Нет, — ставлю жирную точку в этом вопросе.

— Тогда… — он запинается. — Тогда я зайду с другой стороны. Ты пожалеешь о своем решении, — шипит, как шакал. — Тебе придется вернуть мою дочь.

Звонок прерывается, точнее этот мудак сбросил. Стискиваю смартфон в руке и смотрю на погасший экран. Вот же мразь. Едва сдерживаюсь, чтобы не запустить гаджет в стену. Шумно втягиваю воздух и медленно выдыхаю.

«Придется».

Слово гвоздем врывается мозг, оставляя болезненную пульсацию.

— Придется, — цежу сквозь зубы и прикрываю глаза. — Это мы еще посмотрим.

Сажусь на кресло и откидываюсь на спинку. Раскачиваюсь из стороны в сторону и напряженно думаю. Достаю телефон, пролистываю контакты и набираю парочку нужных номеров.

Общаюсь с одним из старейшин и результат разговора мне совсем не нравится. Но решить, как поступить дальше, я один не могу. Слишком многие люди попадут под удар.

К вечеру в кабинете собираются самые близкие. Камал приезжает первым, молча кивает и садится на диван у окна. Его брат Зейн появляется через десять минут. Хан входит последним, принося с собой запах сырости и дождя.

В помещении тишина, все ждут, что я скажу.

— Илай требует вернуть дочь, — начинаю без предисловий. — Все же решился.

— А ты сомневался, — хмыкает Камал и снисходительно качает головой.

— Надеялся, что страх победит жадность, — сжимаю переносицу пальцами. — Подключил старейшин и диаспору.

— И что они? — спрашивает Хан.

— Давят.

— На тебя или на него? — уточняет Зейн.

Он знает ответ. Просто хочет, чтобы я произнес это вслух.

— На меня, — цежу сквозь зубы.

— С отцом связывались старейшины, — говорит Камал. — Алан на твоей стороне, но… — он откидывается на спинку и смотрит в потолок. — Ему звонили из трех кланов. Требуют объяснений, кто позволил тебе похитить невесту со свадьбы. Не просто невесту, а дочь уважаемого человека.

— Этот трус сам отдал мне ее, — цежу сквозь зубы. — Не возразил ни единым словом.

— А теперь передумал, — хмыкает Хан. — И требует вернуть.

— Ни за что, — припечатываю ладонь к столу. — Эта девушка моя и точка.

— Да? — жестко обрывает Камал и смотрит на меня. — Илай хочет забрать ее вопреки здравому смыслу. Значит Муслим согласился жениться. Но если старейшины узнают, что девушка порченная. Тогда он отвалит ни с чем.

— Порченная никому не нужна, — тихо добавляет Зейн. — Теряет ценность. Это все решит, Джин.

Стискиваю кулаки. Прекрасно понимаю куда они клонят, но мне претит одна эта мысль.

— Я не насильник, — голос срывается в рык. — Вы что думаете я буду ломать девчонку через силу?