Бывшие. Опять ты! - Градцева Анастасия

Никаких, прости господи, дынек, бубенчиков, кисок, пещер любви и одноглазых змеев.

Никакой чуши.

Даже в восемнадцать.

— Еще раз назовешь мою грудь дыньками, и ты ее никогда больше не увидишь, — мрачно предупреждаю я.

— Ты чего такая злая? — хмурится Андрей. — Я же просто…

Тут из шкафа раздается странный звук. Как будто кто-то сдерживает то ли кашель, то ли смех.

У меня внутри все обрывается.

Господи, что же делать?

Меня спасет только внезапная глухота моего любовника.

— Что это было? — напрягается Андрей. — Кать, ты слышала?

Ясно. Глухота не спасет.

Если я хотела плохо слышащего мужика, надо было брать в любовники того, кто старше меня на десять лет, а не младше.

Внезапно мне в голову приходит идея.

— Конечно, слышала! — возмущенно вскрикиваю я и подлетаю к стене, около которой стоит шкаф. — Бесит, правда?

Стучу в стену кулаком.

— Отвратительная слышимость, — продолжаю бушевать я. — Кто строил этот отель? Такое чувство, что люди из соседнего номера буквально находятся тут. Все звуки слышно. И кашель, и смех, и чихание. Про туалет я вообще молчу!

— Ого, — хмурится Андрей. — Ничего себе, как не повезло. У меня вроде нормально. Можем жалобу администратору написать.

— Ой да ладно, — машу я рукой. — Мы и так тут бесплатно отдыхаем. Давай не будем наглеть.

— Можешь ко мне переехать, — тут же предлагает Андрей. — Я в номере один.

— Почему один? Ты же с Максимом живешь.

— А он сказал, что у Златы будет ночевать. Они с Нового года мутить начали.

— Надо же, не зря он ее обнимал, — бормочу я, вспоминая комментарий Сафонова насчет моих коллег.

— Так что? — не дает себя сбить с темы Андрей. — Переночуешь сегодня у меня? — Его голос становится низким и вкрадчивым. — Обещаю: сделаю тебе очень хорошо. Вылижу твою…

В шкафу что-то с грохотом падает. Кажется, вешалка. Или полка.

Андрей меняется в лице.

Теперь он совершенно определенно смотрит на шкаф.

— У тебя там точно кто-то есть, — дрогнувшим голосом говорит он.

«Все, — с кристальной ясностью понимаю я. — Пипец. Приплыли».

— Слушай, — бормочу я. — Тут просто так получилось…

— Мышь, — продолжает Андрей, не сводя со шкафа напряженного взгляда. — Или даже крыса.

От облегчения я едва не ору в голос.

— Надо открыть и посмотреть, — говорит он и делает два осторожных шага к шкафу.

— Нет! — вырывается у меня.

— Нет?

— К черту мышей и крыс, иди ко мне, я так тебя хочу! — почти выкрикиваю я и страстно засасываю Андрея прямо в метре от моего бывшего мужа.

Андрей сначала растерянно замирает, а потом обхватывает меня руками и включается в дело. А я вдруг чувствую вибрацию на часах. Продолжая целоваться, поднимаю руку и вижу сообщение. От Сафонова.

«если через минуту он отсюда не свалит, я…»

Остальной текст не влез в экран.

Но я и так догадываюсь, что там дальше.

Ничего хорошего.

И как я должна сейчас выгнать Андрея из своего номера?

Сафонов как всегда…Умри, но сделай.

Вечно от него одни проблемы.

Кидаю яростный взгляд на шкаф — но шкафу, естественно, на это пофиг. Как и Сафонову, который прячется внутри.

Я резко разрываю поцелуй и для надежности упираюсь руками Андрею в грудь.

— Слушай, — говорю я, уворачиваясь от его настырных губ. — Давай не сейчас.

— Ммм…

— Андрей! — Я толкаю его. — Вечером продолжим. Ты меня слышишь?

— Не-а, — бормочет он, жадно поглаживая мою спину. — Я не доживу до вечера. Сама меня завела, а теперь… — Он томно вздыхает. — Катя-Катя, вот как ты так умеешь? Богиня, королева, никто из девчонок рядом с тобой и близко не… Ну поцелуй меня! Катя!

— Андрей, я серьезно. Настроение уже не то. — Я бочком отодвигаюсь от него, но Андрей, как привязанный, следует за мной. — Пожалуйста. Давай потом. Мне надо отдохнуть. У меня…

Часы снова настойчиво вибрируют.

«30 сек — и я выйду»

Меня кидает в холодный пот.

Сафонов охренел?! Он вообще соображает, чем это нам грозит?

Чем это МНЕ грозит?

Андрей в целом мирный, но только до тех пор, пока не заденешь его самолюбие.

Он ведь не станет молчать. Он всем-всем расскажет, что я изменяла ему со своим бывшим мужем, который — ну надо же, какое совпадение! — наш новый начальник.

После такого я вообще не смогу здесь работать.

Никем. Даже уборщицей.

— Катя… — нежно шепчет Андрей, который успел ко мне подобраться. — Катенька…

— Живот! — резко ору я и для верности хватаюсь обеими руками за пояс юбки. — Очень болит живот! Ай, как больно!

Андрей отшатывается.

— Врача? — неуверенно бормочет он.

— Не надо врача. Мне надо в туалет. Срочно! Счет идет на секунды! — очень искренне воплю я, подпихивая Андрея к двери.

Счет ведь и правда идет на секунды.

Еще немного, и из шкафа вылезет бабайка, то есть Сафонов.

Ох лучше бы бабайка!

— Я могу тебя тут подожда… — делает последнюю попытку Андрей.

— Нет! — рявкаю я и одним уверенным толчком выставляю любовника за порог. — Я стесняюсь.

Захлопываю дверь, стараясь не смотреть на растерянное лицо Андрея и на его обиженные голубые глаза.

Как у ребенка конфетку отобрала, честное слово.

— Напиши потом, — раздается его голос из коридора.

— Напишу, — сдавленно обещаю я, прислушиваясь к тому, что происходит за дверью.

Судя по звукам, Андрей какое-то время топчется около моего номера, но потом шаги удаляются. Услышав звук лифта, я облегченно выдыхаю.

Ушел.

Ушел…

— Выходи, — почти миролюбиво говорю я.

Раздается треск, дверца шкафа распахивается, повисает на одной петле, и оттуда появляется Сафонов. Взъерошенный, весь в какой-то пыли, с разодранной на плече рубашкой.

Злой как черт.

— Ну что, — говорит мой бывший муж тем самым надменно-невыносимым тоном, который у него бывает только, когда он в бешенстве. — Ушел этот твой дегустатор фруктов?

Я моментально зверею.

На смену облегчению приходит ярость, холодная и острая, похожая на клинок. Клинок, который хочется вонзить в одну очень конкретную спину.

— Не смей, — предупреждаю я его злобно. — Вот просто даже не смей раскрывать свой рот на эту тему.

— То есть ему, значит, можно твою грудь дыньками называть, а я должен молчать? — прищуривается Сафонов.

— Именно так! — выплевываю я.

— Ты устраиваешь этот цирк, заставляешь меня все это слушать…

— Я не заставляла. Это ты! — Для убедительности тычу пальцем ему в грудь. — Ты сам во всем виноват!

— Я? То есть я притащил в твой номер этого обсоса?

— Выбирай выражения! — рычу я. — Это вообще-то мой…

Мой кто?

Почему-то у меня язык не поворачивается произнести при бывшем муже слово «любовник».

Тогда кто мне Андрей? Партнер? Парень?

Все это одинаково ужасно звучит.

— Мой бойфренд, — наконец цежу я сквозь зубы.

Сафонов издевательски смеется, и мне на полном серьезе хочется приложить его стулом.

— Что смешного? — рявкаю я. — Слово незнакомое? Так давай переведу: кавалер, молодой человек, любимый, жених… Так понятнее?

Сафонов давится своим же смехом, затихает и меняется в лице.

Челюсти яростно стискиваются, а во взгляде вспыхивает отчетливое желание убивать.

— Почему. Я. Должен. Был. Слушать. Как. Этот. Пиздюк. Лапает. Мою. Жену?! — чеканит он каждое слово, как будто гвозди вбивает в стену.

— Так заткнул бы уши и подумал о вечном, — парирую я. — И к тому же, я не твоя жена, Сафонов. Уже пять лет, как не твоя.

— Ну и что?!

Действительно.

Подумаешь, развелись.

— Я свободная женщина! Поэтому официально могу делать, что хочу и с кем хочу.

— Но совесть-то все равно надо иметь! — кипит от ярости Сафонов. — Ты должна была его выгнать!

— Я его и так выгнала вообще-то.

— Ты его поцеловала! При мне!

— А что мне было делать? — почти ору я. — Он шел к шкафу!