Бывшие. Опять ты! - Градцева Анастасия

— Занимать место — это патриархальный пережиток! — гордо изрекаю я, чтобы хоть как-то оправдаться. — А у нас современные отношения, основанные на равноправии.

— Звучит, как какое-то дерьмо, — бестактно замечает Сафонов.

— Тебя не спросила! — вспыхиваю я.

Он вдруг наклоняется ко мне еще ближе. Так близко, что я чувствую парфюм Сафонова — какой-то новый, дымно-кожаный, и запах его тела — знакомый до последней ноты. Чистый, терпкий, максимально мужской.

Машинально вдыхаю его, и в груди что-то сладко тянет.

Привычка. Как у собаки Павлова.

Слишком много у меня завязано на запах бывшего мужа. Я инстинктивно поворачиваю к нему голову, как будто для поцелуя, но, к счастью, вовремя замираю.

Между нами всего сантиметров пятнадцать.

Максимальная близость за все эти пять лет.

— На свадьбу хоть позовешь? — хриплым шепотом спрашивает Сафонов, не делая попытки отстраниться.

— Не будет никакой свадьбы, — так же шепотом отвечаю я. — Хватит с меня. Правильно говорят, что хорошее дело браком не назовут.

— У нас было и хорошее, — негромко замечает он.

— Было, — честно признаю я, глядя бывшему мужу в лицо и вдруг замечаю, что правый глаз у него весь красный.

Похоже на лопнувшие сосуды.

— Что у тебя с глазом? — спрашиваю я.

— Где?

— Здесь.

Я машинально касаюсь кончиком пальца его нижнего века.

Сафонов вздрагивает, и я тоже.

Запоздало соображаю, что он мне по сути чужой мужчина, и трогать без разрешения его нельзя. Тем более за лицо.

Но бывший муж никак это не комментирует, а просто говорит:

— Наверное, ледовая крошка под очки попала. Я и думаю, почему глаз так чешется после катания. Сильно красный?

— Прилично, — подтверждаю я.

— И что теперь делать? — спрашивает Сафонов.

В его голосе звучит почти детская убежденность, что я обязательно знаю, как ему лечить его глаз.

Но самое бесячее даже не это, а то, что я ведь реально знаю.

Сафонов и медицина — вещи взаимоисключаемые. Если не считать той операции по лазерной коррекции зрения, которую он сделал в универе, мой бывший муж ни единого раза в жизни не пришел к врачам по доброй воле. Каждый раз его пинала я.

Он как тот мужик из анекдотов, который обращается за медицинской помощью только, когда копье в спине спать мешает. Даже хуже. Потому что Сафонов и с копьем в спине пошел бы сначала не к врачам, а ко мне.

Вдруг в моей аптечке завалялась специальная противокопьевая мазь!

И то, что он спустя пять лет стоит около меня и наивно спрашивает, что ему делать, бесит до глубины души. Но одновременно задевает какую-то ностальгическую струнку внутри, от которой у меня внезапно перехватывает горло.

— Закапать надо, — говорю я резким каркающим голосом. Откашливаюсь и добавляю: — Чтобы конъюнктивита не было.

— Чем закапать? — серьезно спрашивает Сафонов.

— Антибактериальными каплями.

— Каплями, — глубокомысленно повторяет он, словно я ему Америку открыла.

Как будто он раньше и не знал, что в глаза капают капли, а не сироп от кашля.

Откровение прям!

— В аптеке спроси, — советую я. — Здесь же есть аптека. Или по крайней мере медпункт точно должен быть.

— Я не видел, — тянет он. — Ладно, поищу. Спасибо.

По его тону и взгляду я очень ясно и отчетливо понимаю: пиздит как дышит.

Ничего Сафонов не будет искать и покупать.

Зуб даю!

Смотрю вниз на наш стол. Рома уже ушел, но на его стул сдвинулся Женя. Андрей активно трудится с вилкой и ножом над куском мяса. Места для меня рядом с собой он так и не оставил.

Бросаю взгляд на свои фитнес-часы: обед еще полтора часа будет идти.

Времени вагон.

— Пошли, — со вздохом говорю я Сафонову.

— Куда?

— Ко мне в номер.

Глава 8.

— К тебе в номер? — Он многозначительно ухмыляется. — А зачем?

— Ты дебил, Сафонов? — устало спрашиваю я. — Капли взять для глаз, зачем еще? У меня в аптечке всякого добра навалом.

— А, точно, капли, — с секундной заминкой кивает он. — Да не надо, Кать. Само пройдет.

Как же бесит его наплевательское отношение к своему здоровью!

— Пошли, — приказываю я. — Тебе бабы давать перестанут, если ты с одним глазом останешься.

— Не перестанут, — с азартом возражает бывший муж. — Наоборот даже круче будет. Я куплю пиратскую повязку и всем буду говорить, что потерял глаз в страшном морском сражении.

Я тяжело вздыхаю.

Мужики вообще взрослеют?

— Сафонов, я серьезно: тут до конъюнктивита один шаг. А с воспаленным глазом ты ни кататься нормально не сможешь, ни в монитор смотреть. Один раз закапаешь, и сразу лучше станет.

— А щипать будет? — строго спрашивает он.

Только я хочу ответить, что не будет, как до меня внезапно доходит: мы сейчас разговариваем так, как будто ничего не поменялось. Как будто никакого развода не было, и мы сейчас вместе стоим на нашей кухне. Саша привычно бурчит, что не хочет к врачу, а я его, как всегда, уговариваю, приводя миллион аргументов.

Наверное, это были одни из немногих моментов нашей жизни, когда муж позволял себе немного поныть. В остальное время он был непробиваемым. Никогда не обсуждал со мной свои рабочие проблемы, никогда ни на что не жаловался.

Крепкий и устойчивый, как скала.

Правда, эмоциональный интеллект у него тоже был, как у скалы.

И был, и есть.

Я немного отстраняюсь от Сафонова и сухо говорю:

— Как хочешь. Мое дело предложить.

Он больше не мой муж.

Это не моя проблема, болит у него что-то или нет.

Он разберется с этим сам.

Или сам, или со своей Мариной.

Повисает пауза.

Сафонов откашливается и говорит ровным голосом:

— Ты права, лучше закапать. Буду рад, если ты одолжишь мне капли. У тебя седьмой этаж, да?

— Седьмой, все верно.

Мы поднимаемся к лифту, ждем его и заходим вместе в кабинку. Никто из нас не говорит ни слова, и это молчание кажется ужасно неловким.

А путь до седьмого этажа просто бесконечным.

— Эм, а я вот Лизе вчера звонила, — с напускной бодростью говорю я, потому что уже не могу выносить эту тишину. — У нее все хорошо.

— А я ей сегодня звонил, — отзывается Сафонов. — Тоже сказала, что все хорошо.

— Это хорошо.

— Да. Хорошо.

На этом наш содержательный разговор затухает.

Через несколько неловких секунд лифт наконец доезжает до моего этажа, и я с облегчением выхожу из кабинки. Иду к своему номеру, слыша за спиной четкие уверенные шаги Сафонова.

Прикладываю карточку, дожидаюсь короткого писка и тяну на себя дверь. Сафонов тут же придерживает ее, помогая мне, и мы почти одновременно шагаем в номер.

— Одноместный? — тут же спрашивает он удивленно.

— Ну да. А какой еще? — раздраженно спрашиваю я.

— А как же блондинчик? Спит за дверью на коврике?

— Хватит так его называть! Он вообще-то Андрей.

— Блондинчик Андрей?

— Сафонов, прекрати! — серьезно предупреждаю я. — Иначе я тебе второй глаз подобью. Сядь вот тут, сиди и не отсвечивай. Понял?

— Тебя сложно не понять, — хмыкает Сафонов и приземляется на край кровати. — Четкие инструкции, внятная мотивация. Ты, наверное, и правда хороший руководитель проекта, Катя.

— Мне кажется, любая женщина, которая вырастила ребенка, может быть руководителем, — рассеянно сообщаю я, роясь в огромной косметичке с лекарствами. — Материнство отлично прокачивает многозадачность, логистику и умение решать конфликты. После того, как ты объяснил ревущей трехлетке, почему банан нельзя упаковать обратно в кожуру, для тебя уже нет ничего невозможного.

— А ты…

— Нашла! — радостно восклицаю я, поднимая вверх запакованный пузырек с глазными каплями. — Знала, что они тут точно должны быть! Держи.

— Спасибо. — Сафонов вертит его в руках. — Кать…

— Что?

— А можешь ты мне закапать?

— Не наглей, Сафонов, — предупреждаю я. — Ты большой мальчик, сам справишься.