Бывшие. Опять ты! - Градцева Анастасия

И я среди них на каблуках и с декольте.

Да уж… Перестаралась.

Может, мне пойти переодеться, чтобы не выпадать из общей массы? Или фиг с ними?

— Кого ищешь? — спрашивает Сафонов, становясь рядом со мной.

Я вздрагиваю и резко поворачиваю на него голову.

— Уж точно не тебя. Ты и так постоянно около меня появляешься. Реально что ли следишь?

Он хмыкает, а я отмечаю, что он тоже не в спортивном. На нем голубые джинсы и белый свитер, который мне совершенно незнаком.

Так странно — раньше каждую его вещь я знала в лицо. Некоторые из них даже сама покупала. А теперь не только Сафонов стал мне чужим, но и его гардероб.

— Красивая юбка, — говорит мой бывший муж, окинув меня оценивающим взглядом. Почему-то мне кажется, что он думает о том же, о чем и я. — Тебе идет. Новая?

— Ей лет десять, — со вздохом сообщаю я.

— А я ее почему-то не помню.

— Неудивительно. Мы же с тобой никуда не ходили, ты меня помнишь только в домашних штанах и футболках, — огрызаюсь я и запоздало понимаю, что прозвучало это слишком резко. — Прости. Это неважно.

— Но мы и правда никуда не ходили, — задумчиво говорит Сафонов и тоже, как и я, облокачивается на перила. — Думаешь, надо было?

— Нам бы это не помогло, — мрачно говорю я.

Секунду мы оба молчим.

— Твои там, да? — Он указывает рукой в сторону стола, где расположился наш стартап.

— Да.

Сафонов внимательно разглядывает моих коллег, а потом с ухмылкой поворачивает ко мне голову.

— И с кем из этих бедолаг у тебя роман?

Глава 7.

— Чего?! — У меня от его наглости даже дыхание перехватывает. — Ты не охренел мне такие вопросы задавать?

— Я просто интересуюсь, — не моргнув глазом отвечает Сафонов. — На правах бывшего мужа.

— Таких прав не существует.

— Тогда на правах будущего начальника? — нахально предполагает он. — Чтобы правильно понимать атмосферу в коллективе и оценивать все риски?

Я закатываю глаза.

Как я могла забыть?

Если Сафонову что-то надо, он же как бультерьер — вцепится, и не оторвешь.

— Успокойся, — говорю ему. — Нет у меня никакого романа. Тем более на работе.

— А наша Лиза говорит, что есть, — сообщает он. — И как раз на работе. Получается, кто-то из вас врет. Как думаешь, кто? Неужели мы воспитали лгунью?

— Мы? — фыркаю я. — Какое громкое слово. Это я ее воспитывала, пока ты вечно был на работе.

— Значит, ее вранье — это плоды твоего воспитания? — с усмешкой интересуется он.

Вот умеет он загнать в логическую ловушку…

— Да не врет она, — вздыхаю я. — Но слишком много болтает. Это факт.

— Лиза с детства болтушка, — соглашается Сафонов и снова переводит цепкий взгляд на стол, за которым сидят наши ребята. — Так кто из них?

— Не твое дело.

— Хм. — Он прищуривается, и я не удерживаюсь от смешка.

Сафонов пытается из себя Шерлока Холмса изобразить или что?

За нашим столом сидит семь человек. Шесть мужчин и Злата, наша тестировшица.

Все шестеро в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти, то есть теоретически героем моего служебного романа может быть любой из них.

Что ж, пускай Сафонов поиграет в угадайку, не буду ему мешать. Даже интересно будет посмотреть, как он попадет сейчас пальцем в небо.

— Так, ну толстый сразу нет, — мой бывший муж мгновенно отсекает первого кандидата.

Мне даже обидно немного становится за Лешу.

Он не толстый! Он просто крупного телосложения, с пухлыми щечками, и вообще женат!

— Тот с длинными патлами тоже, — сообщает Сафонов, скользнув взглядом по Жене.

Ладно, допустим, мне и правда не очень нравятся мужчины с длинными волосами.

Но ему-то откуда об этом знать?

— Пацан в розовой рубашке с другой бабой сидит, — продолжает комментировать он.

— Это ничего не значит, — возражаю я. — Злата не его девушка.

— Он ее за плечи обнимает. Так что нет, не он. Начальник твой тоже отпадает.

— Это еще почему?

Вот за Виталю вообще обидно. Несмотря на лысину и небольшой животик, он очень обаятельный и умный мужик! И добрый. Его жена и двое детей это могут подтвердить

Серьезно, разве можно всех по внешности оценивать?

— Кать, ты бы из принципа не стала встречаться с начальником, — замечает Сафонов, и черт, он прав. — Остается чернявый и блондинчик.

Он смотрит на Андрея и Ромку, которые как назло сидят рядом и даже чем-то похожи, если не считать цвета волос. Ромка — жгучий брюнет, а у Андрея мягкие светло-русые волосы.

— Я думаю, блондинчик, — делает свой выбор Сафонов и лениво поворачивает на меня голову. — Я прав?

Выдыхаю сквозь зубы.

Бесит. Как же бесит.

Он не может так хорошо меня знать. Это уже за гранью!

— Допустим, прав, — цежу я сквозь зубы.

— Я всегда прав, — сверкает самоуверенной улыбкой Сафонов. Карие глаза искрятся торжеством.

— Вот поэтому я с тобой и развелась, — в сердцах бросаю я. — Устала от твоей бесконечной правоты.

Когда-то я влюбилась в самого умного мальчика на курсе.

Саша Сафонов был худым, как жердь, носил очки, идиотскую стрижку «под горшок» и смотрел на всех свысока. На первой же лекции по матанализу он нашел ошибку в вычислениях препода и не постеснялся ему на это указать. Они минут двадцать орали друг на друга, потом усатый Пал Палыч пожал Сафонову руку и сказал, что не против быть его научным руководителем через несколько лет.

После лекции Саша Сафонов подошел ко мне — единственной девочке в группе — и высокомерно сказал, что готов объяснить мне последнюю задачу, потому что я ее сто процентов не поняла. Я ответила, что принцип деления на старшую степень могут понять даже первоклашки, и гордо ушла из аудитории.

Два месяца мы ходили друг вокруг друга кругами, обмениваясь язвительным замечаниями, а потом Сафонов подрался с парнем с эконома, который так толкнул меня в столовой, что я выронила из рук поднос. И конечно же, я вместе с Сафоновым пошла потом в медпункт, потому что его очки во время драки разбились, а видел он без них плохо.

— Спасибо, что вступился, — неловко сказала я, пока мы шли по коридору. — Очень больно?

— Скоро лазерную коррекцию сделаю, — угрюмо проговорил он вместо ответа. — Задолбали эти стекла.

Я посмотрела ему в лицо.

Без очков глаза у Сафонова оказались яркими и выразительными, с длинными темными ресницами. И вообще он был симпатичный, но это я уже давно заметила.

Когда он и правда сделал коррекцию зрения и плюсом стал ходить в качалку, поклонниц у него резко прибавилось. Особенно с филфака и истфака, где традиционно училось много девчонок. Но к тому времени мы с Сафоновым уже не отлипали друг от друга, целовались на всех подоконниках нашего корпуса и завоевали статус самой бесячей парочки универа.

Господи, как же сильно я была в него влюблена. Как меня восхищал его невероятный ум и ясная логика!

Кто бы знал, что жить с таким человеком окажется просто невыносимым.

— Пойду обедать, меня уже ждут, — бросаю я.

— Блондинчик ждет? — язвительно интересуется Сафонов.

— Он самый.

— Кать, а вот чисто для справки: с каких пор тебе начали нравятся малолетки?

— Ему вообще-то тридцать, — огрызаюсь я. — Чисто для справки. Так что он не малолетка, а мужчина в самом расцвете сил. Умен, молод и горяч. Что еще надо для счастья?

Ладно, с «горяч» я немного перегнула, но все остальное чистая правда.

Лицо у бывшего мужа темнеет. Челюсти сжимаются так, что проступают желваки.

— Рад за тебя, — отрывисто бросает он и снова смотрит вниз, на наш стол. — Хм. А интересно тебя ждут, Катя.

— Ты о чем?

— Так сильно ждут, что даже место тебе не заняли, — проницательно замечает Сафонов.

Настает моя очередь скрипеть зубами.

Тугодум Андрей реально не догадался занять мне возле себя место!

Идиот.

Где вот я теперь сяду, когда приду? На углу возле Леши? Или буду двигать всех остальных с их тарелками, кружками и прочим добром?