Что-то на французском - Грачева Татьяна Александровна

— Олег! Зову, зову тебя, а ты — ноль внимания.

Он развернулся и сощурился, на него тут же налетел давний друг, вернувшийся из плавания.

— Пашка, привет.

— Привет, бородач! А я смотрю, ты не ты? С бородой такой жук непривычный. Прям дикий дядька. Ты чего это отпустил себе шерсть на лице? — Павел обнял Олега. Похлопал по спине.

— Так, захотелось. Не ожидал с тобой сегодня увидеться.

— Да, смотрю, у тебя очень занятой вечер.

— Был.

Вместе они пошли по набережной. Павел взахлёб рассказывал о странах, в которых побывал, показывал в телефоне фотографии.

— Не знал, что увижу тебя, улитку не захватил. У тебя такой точно нет. А Маруся жива ещё?

— Спрашиваешь, там такой кабан! Когда она ползает, соседи снизу думают, что кто-то гантели тягает и прыгает в железных ботинках.

Ещё несколько минут обсуждали новости Новороссийска и Мексики. Олег старательно гнал от себя мысли об отъезде Карины, иногда лицо давало сбой: брови хмурились, уголки губ опускались, благо борода тщательно скрывала эмоции. Вот, оказывается, какое замечательное приобретение для лица. Лучше любой маски.

— Ты надолго?

Павел на секунду задумался.

— В этот раз нет. Подписал контракт. В декабре снова в плаванье. Вернусь в феврале, а в апреле — снова в путь. Слушай, а давай со мной? Не надоело тебе сидеть в порту? Ты же морем болел. В мореходку пошёл, чтобы бороздить океаны, а не встречать чужие корабли. Говорил, море — это твоя страсть.

— Страсть должна быть одна. Или Карина или море. Я выбрал Карину.

— А Карина что выбрала?

Олег не ответил. Павел знал его историю, не осуждал, когда брак рухнул, поддержал и предложил лечиться морями-океанами, а потом таскал ему улиток с разных концов света и не переставал звать на корабль. Они оба когда-то закончили факультет судовождения, но Олег сидел в порту на должности оперативного дежурного, по факту руководил группой подчинённых, принимающей суда. К морю не приближался и не объяснял причину. Просто в какой-то момент сделал выбор не в пользу бирюзово-солёной страсти.

До крейсера «Михаил Кутузов» дошли молча. Олег поднял взгляд и, не смотря на друга, предложил:

— Давай так: в апреле я тебе точно скажу. Если что, найдёшь для меня местечко на корабле? Хоть коком, хоть матросом?

— Староват ты для матроса. Найду кое-что получше.

Олег вспомнил спокойное лицо Карины, когда она объявила об отъезде. За годы брака он хорошо её изучил. Она практически не притронулась к своему любимому блюду, вино только пригубила и весь вечер сжимала вилку, словно ручку, которой когда-то поставила подпись в заявлении о разводе. Ей было не всё равно. Ни тогда, ни сейчас. А значит, у него есть полгода, чтобы вернуть её и убедить остаться. Если не получится — уйдёт в море. Одну страсть вытеснит другой. А сейчас нужно не мотать сопли на кулак, а действовать. Апрель — месяц, когда он поставит точку, а пока пусть будет интерробанг.

Глава 4. Не волосы красят женщину, а женщина - волосы

Данил едва сдержался, чтобы не назвать собеседника козлищем. К счастью, подошла девушка из организаторов, отвлекла вопросом, помогла ускользнуть без последующих сожалений о собственной несдержанности.

Выставка парфюмерно-косметической отрасли подходила к концу. Осталось выдержать обязательный фуршет и можно с чистой совестью мчаться в гостиницу. Нагулялся он уже достаточно, даже подарки купил: глазастую улитку отцу, смешные носки для Ильяса и сладкие сувениры дамам из «Фиалки».

Бодаться с бывшими коллегами не было ни желания, ни сил. Как он и ожидал, на выставку прискакали со всех концов страны, стилисты из «Айвори» не могли пропустить такое пафосное мероприятие. Тем более скоро финал чемпионата и «Кубок Долорес», нужно помелькать, завести полезные знакомства. Данил скривился. Ему не нравился сарказм в собственных мыслях. Он не любил ворчливость и едкость, а более всего — доброжелательную токсичность. Когда тебе широко улыбаются и словно комплимент сообщают, что круги под глазами и невыспавшийся вид очень даже к лицу, рубашка просто замечательная, но смотрелась бы лучше на ком-нибудь другом. Такой способ упаковывать гадость папа называл «сэндвич с дерьмом». Главное правильно чередовать слои: приятность, собственно гадость и заключительный комплимент. Данил предпочёл бы залпом выпить горькую настойку, чем есть вроде бы что-то вкусное, но при этом прислушиваться к внутренним ощущениям, пытаясь понять, чем пованивает. В последнее время сэндвичи с дерьмом стали популярным блюдом и подавали их в неожиданных местах.

Оставив нарядный зал, он вышел на улицу и зябко поёжился. Всё-таки конец октября в Москве и в Новороссийске ощущается совершенно по-разному. А вот в ноябре его любимый город превратится в Северный полюс. С приходом боры Новороссийск становился студёной пустыней, пожалуй, ещё более неуютной, чем дождливая столица.

А всё-таки Виталий Сергеевич тот ещё козёл. Именно он разнёс слухи по всему Новороссийску и окончательно испортил Данилу репутацию. Владелица «Айвори», по совместительству супруга козлища, сплетничала не столь активно. Видимо, у Светланы Павловны совесть ещё не отмерла окончательно, как рудимент, и не позволила её фантазии развернуться. Данил прикрыл начальницу, правда, с условием, что эта история не выплывет за стены салона. Но она не просто выплыла, снесла Данила мутной волной и чуть-чуть притопила.

Сначала он планировал вернуться в «Фиалку», чтобы переждать пик скандала, но вскоре понял, что ему на старом месте уютно и комфортно. Салон, который он сам считал лишь этапом в карьере, стал его тихой гаванью. В «Фиалке» не требовалось никому угождать, подбирать улыбку под каждого клиента и соперничать с коллегами.

Ещё год назад «Айвори» виделся Данилу своеобразным повышением. Модный салон, красивый, современный, с наработанной клиентурой, несмотря на космические цены. Минусы тоже были, и существенные. Его график совершенно не зависел от него самого. Клиентов записывала администратор Лина, порой получались неудобные окна или, наоборот, работа практически без перерывов, внахлёст. Нельзя было в случае необходимости отменить или перенести запись, иначе не дай Бог, клиент уйдёт в другой салон. Их в «Айвори» принято было «облизывать». Владелица салона явно считала собственных сотрудников людьми второго сорта, которым лучше не иметь своего мнения и личной жизни.

Ещё одним минусом Данил считал закупку косметики и расходников оптом. Всё было общее. Нравится тебе или нет — работай с тем, что дают, и записывай, сколько чего использовал. Данил привык сам подбирать средства ухода для волос, знал, в какой фирме лучше маски, а где мягче краска, воротнички и расчёски тоже всегда выбирал сам. Благо, хоть ножницы у каждого мастера были свои. Хотя Светлана Павловна пыталась навязать и это. Но тут возмутились все мастера. Ножницы для парикмахера — это основной инструмент, как дорогое нижнее бельё — индивидуальное, им не делятся и не стирают в стиральной машине с носками.

Светлана Павловна в сфере красоты не работала, салон получила в подарок от мужа и после этого решила окончить курсы и тоже иногда, в качестве исключения, облагораживать клиенток. Самых ценных клиенток. Вроде как показывать особое расположение. Проще говоря, подлизываться. Тот случай как раз был из этого разряда. Важная персона по имени Раиса и по должности большая шишка, захотела закудрявить блондинистую гриву.

Светлана Павловна поставила Данила перед фактом: придёт уважаемая дама, нужно её обслужить. Причём для химии требовался именно он.

Данил возмутился:

— У меня вообще-то в это время стрижка.

— Значит, нужно передвинуть и задержаться.

Потом она посмотрела по журналу, что стричься будет такая же уважаемая дама, и придумала выход:

— Пока ты будешь стричь, я накручу коклюшки. А ты потом смоешь состав, подстрижёшь, сделаешь укладку. И вообще, это должно тебе льстить. Не абы кого желают, а тебя.