Случайная семья. Счастье на десерт - Лисовская Ирина

Отмахиваюсь:

— Мы с Полей на метро быстрее доберемся.

И убегаю спешно, пока мне не навязали еще что-то. Всю дорогу к ресторану я мысленно настраивала себя на рабочий лад. Да, формально я жена богача, но брак фиктивный, и никто не знает, что завтра стукнет в голову этому Громову. А так хоть у меня будет подушка безопасности на чёрный день и стойкая уверенность, что не будем ночевать на вокзале.

В ресторане Артур Валерьевич меня встретил с таким ошеломленным взглядом, будто привидение увидел. Что удивительно, он улыбнулся и не стал ругать за вчерашний прогул, лишь пробормотал что-то невнятное и велел идти в зал. Неужели это на него так визитка Громова повлияла? Вот уж чудеса преображения!

Ничего не предвещало беды аж до того момента, как в моем секторе появилась та сумасшедшая, на которой должен был жениться Громов. Как ее там… Кристина! В компании с такой же надменной на вид подружкой она прошагала до лучшего столика у окна, который заранее был зарезервирован. В душе теплился крошечный шанс, что столик не для них, но администратор быстро вернул меня с небес на землю, велев поторопиться и обслужить важных гостей. Кристина заметила меня и расплылась в ядовитой усмешке, я же мысленно перекрестилась.

Глава 11

Боже, дай выдержать предстоящее унижение (а оно точно будет) и не потерять работу!

— Кто это у нас тут? Вчерашняя звезда? А что ж ты снова на побегушках, неужели сказка закончилась, так и не успев начаться?

Подруга Кристины захихикала, разглядывая меня, как мерзкую букашку, я же натянула на лицо безупречную, но фальшивую улыбку профессионального официанта.

— Добрый день. Готовы сделать заказ, или вам нужно время подумать?

Казалось, Кристина пришла сюда явно не пообедать:

— И ты представляешь, вот это убожество Громов выбрал, чтобы позлить меня.

Обе ржали, как две лошади, я же пыталась оставаться вежливой. Меня не заденешь несколькими колкими фразами.

— Убожество, неужели ты реально поверила, что вытащила счастливый билет? Но где же он, почему сегодня снова таскаешь тарелки?

— Убожество — это твои огромные силиконовые губы… — проворчала я еле разборчиво, чувствуя, как внутри закипает кровь.

Тем не менее внешне я оставалась непоколебимой. Змеюка же только и ждет, чтобы я начала огрызаться, спорить с ней или даже плакать, тогда у нее будет шанс пожаловаться управляющему, чтобы выгнать меня с позором.

Не дам ей такого счастья! А еще я бы с радостью ткнула ей в лицо паспортом со штампом, просто чтобы посмотреть, как ее перекосит от нервного потрясения. Но зачем мне оправдываться и что-то доказывать этой истеричке? Слишком много чести!

— Если вы еще не определились с блюдами, я подойду позже, — произношу идеально ровно, игнорируя ее ехидство, что так и прет изо всех щелей. — И мой вам совет: избегайте острых и жирных блюд, они провоцируют избыточный выброс желчи.

Прежде чем наглая блонда сообразит, что я словесно унизила ее, спешно ухожу к другому столику. И пока обслуживаю нормальных посетителей, ловлю вдруг на себе сочувствующий взгляд Тани. Официантки, которую змеюка обидела днем ранее. Но, честно, по сравнению с тем, как меня однажды прессовали коллекторы игромана-отца, выходки змеюки кажутся на уровне детского сада.

В итоге Кристина придиралась ко всему: то вода слишком холодная, то слишком теплая, то салфетки ей не того цвета, то «теплый салат» недостаточно теплый. И каждый раз она подзывала администратора, а он ей только согласно кивал. Тем не менее я стойко выдержала все нападки и глупые обвинения, получив при этом три незаслуженных штрафа…

Лишь когда две наглые женщины ушли, разумеется, не оставив чаевых, весь обслуживающий персонал свободно выдохнул.

Вечером, уставшая, будто отпахала три такие смены подряд, я забрала Полинку и даже расщедрилась на такси до дома Громова. Ноги гудели так, что мне банально хотелось упасть на кровать и сразу уснуть. Но моим мечтам не суждено было сбыться — дверь нам открыл сам Громов, а затем, впустив в дом, небрежно прислонился плечом к косяку в коридоре.

— Папочка, мы пришли! — радостно сообщила дочь, размахивая в воздухе любимым единорогом.

Я помогла ей снять сандалии, успев заметить на лице Ярослава некую тень ярости, и вздрогнула. Да что опять не так?!

Поля мигом умчалась, а я, устало сбросив кроссовки, попыталась прошмыгнуть мимо мужа, но он шагнул вперед, преграждая мне путь.

— Ярослав, я устала и не настроена на новые нраво…

— Значит, острое способствует выбросу желчи? — перебил он меня, сверля непроницаемым взглядом.

Застываю, чувствуя, как внутри медленно поднимается изжога.

— Ты… все видел? — выдыхаю, растерянно хлопая ресничками.

Громов хоть и усмехнулся, но за улыбкой спряталось вовсе не веселье, а некий упрек, понять который я никак не могла. Но в чем моя вина?! Додумать не вышло — Ярослав шагнул ближе, заставляя меня вжаться спиной в стену и смотреть прямо ему в глаза.

— Да, я все видел и кое-что слышал, — наклонившись ниже, прошептал он в губы, а я нервно сглотнула, теряя нить разговора.

В нос ударил аромат ванили, что дурманил мой разум, и Ярослав, воспользовавшись минутным ступором, понизил голос до шепота:

— А теперь объясни мне… жена, какого черта ты позволила стерве вытирать об себя ноги? Почему и словом не обмолвилась, что уже носишь мою фамилию?

Я задохнулась от неожиданности, потому что ждала совсем другого разговора. Но, пардон, с чего это он меня отчитывает?!

— А должна была? — нервно сглатываю в попытке отстраниться, но где там — стоит как скала. — Громов, брак с тобой — это не магический щит для меня от проблем. Да и к тому же с чего бы мне перед каждой заносчивой посетительницей козырять твоей фамилией?

— С того, что ты моя жена, — чеканит Ярослав, понижая голос до угрожающего рыка. — А жена Ярослава Громова не может глотать обиды и терпеть унижения за три копейки зарплаты. И уж точно не должна, черт подери, таскать подносы с едой для других. Короче, завтра же напишешь заявление на увольнение.

— Чего? — вспыхиваю, как спичка, упираясь ему в грудь ладонями, всеми силами стараясь сдвинуть его от себя, но не удается. — И не подумаю увольняться!

Ярослав резко достает из кармана штанов карту и тычет ее мне прямо в лицо:

— Я же говорил, что полностью обеспечу и тебя, и твою дочь. Теперь эта безлимитная карта твоя, можешь тратить, сколько хочешь. Так какой дальше тебе смысл корячиться официанткой?

— Какой смысл? — шиплю ему в лицо, упрямо вздернув нос. — Смысл в том, что у меня есть гарантии на завтрашний день. Сегодня ты играешь с нами в счастливую семью, а завтра тебе в голову солнце напечет, и ты резко захочешь развод. Что нам тогда делать с Полей — снова на улицу? Работа — это мое личное спокойствие, ясно? Я не хочу быть содержанкой, которая полностью зависит от твоего настроения.

Черты Ярослава резко заострились, будто наша ссора вот-вот перейдет на новый уровень, но я ни за что не дам заднюю!

— Ты, черт возьми, сейчас моя жена! — рычит, перехватывая мои руки и прижимая их к стене поверх головы.

— Фиктивная, — плююсь ему в лицо, но не замечаю, что ситуация резко меняется, как и настроение Громова.

— Это мы еще посмотрим, — хрипло выдает, наклоняясь ниже.

Его взгляд вызывающе темнеет, а внутри зрачка теперь плещется не ярость… Что-то горячее, порочное и дико опасное. Мы оба застываем, и я замечаю, как Ярослав медленно скользит взглядом от глаз к моим приоткрытым губам, откуда вырываются едва различимые хрипы.

Мгновенно перестаю дышать, и весь мой запал сдувается, уступая место сладкому напряжению, что сосредотачивается внизу живота. Воздух между нами искрит, и легкие горят от нехватки кислорода, но не могу сделать вдох. Громов в этот момент подается вперед так, что уже чувствую на губах жар дыхания, и глаза сами закрываются в ожидании неминуемого поцелуя. Хотя мозг искрит, крича об опасности, но тело тянет к мужчине как магнитом, и я уже ничего не могу с собой поделать.