Разорванная судьба - Noir Juliet

Дверь захлопнулась. Звук получился глухим, плотным, окончательным — без возможности что-то переиграть.

Она прижалась к противоположной стороне салона, отодвинулась как можно дальше. Плечи сразу напряглись, поднялись выше, руки сжались в кулаки так сильно, что побелели костяшки. Дыхание сбивалось, рвалось, становилось коротким и неровным. Она явно пыталась взять его под контроль, задерживала вдох, выдыхала через силу — и не справлялась.

— Что вы от меня хотите? — вырвалось у неё. — Я ничего не сделала. Кто вы вообще такие?

Я повернул голову и посмотрел на неё.

— Успокойся, — сказал я. — На месте поговорим.

— О чём? — голос дрогнул. — Куда мы едем?

— Замолчи, — сказал я жёстко.

Она открыла рот, явно собираясь возразить. Потом посмотрела на меня. По-настоящему. И остановилась.

Я видел, как она читает мой взгляд. Как замечает позу. Как понимает, что дальше давить бессмысленно. Она резко отвернулась к окну, словно нашла в нём единственную точку опоры.

Машина тронулась.

Мы ехали в тишине.

Она смотрела в стекло, не двигаясь, удерживая взгляд с упорством, за которым легко читалось напряжение. Но отражение выдавало её с головой. Я видел её лицо — резкое, сосредоточенное, слишком собранное для спокойствия. Видел, как она сглатывает, как на секунду напрягается шея, прежде чем она снова замирает.

Её пальцы судорожно сжимали край сиденья, впивались в обивку, не находя себе места. Кисть то сжималась сильнее, то чуть отпускала, и этот рваный ритм говорил больше любых слов.

Иногда она бросала на меня быстрый взгляд — короткий, проверяющий. И тут же отводила его, почти сразу, слишком резко, опасаясь, что я поймаю. Что замечу лишнее. Что увижу то, что она изо всех сил пыталась удержать внутри.

Я ловил.

Каждое движение. Каждый вдох. Каждую попытку собраться.

Страх в ней был настоящим. Не показным. Не театральным. И от этого он был сильнее.

Машина остановилась.

Она подняла голову и посмотрела вперёд.

Дом.

Большой. Тёмный. Чужой.

Я вышел первым, обошёл машину и открыл дверь с её стороны.

— Выходи, — сказал я.

Она не пошевелилась.

— Я никуда не пойду, — сказала она тихо, но упрямо.

Я взял её за локоть и вытащил из машины одним движением — жёстко, без предупреждения. Пальцы сомкнулись крепко, не оставляя выбора, и я сразу потянул её на себя. Она пошатнулась, потеряв опору, нога скользнула по асфальту, но она всё-таки устояла, выпрямилась, напрягшись всем телом.

Мы оказались слишком близко.

Лицом к лицу.

— С этого момента, — сказал я медленно, — ты делаешь всё, что я тебе говорю.

Она смотрела на меня снизу вверх, не отводя взгляда. Подбородок был чуть приподнят, спина выпрямлена, вся поза — собранная, упрямая. Глаза блестели от напряжения и сдержанных эмоций, слишком живые для спокойствия, но она держалась. Не моргала, не отступала, не позволяла этому блеску превратиться в слабость.

— Я тебе не какая-нибудь кукла, — сказала она сдавленно.

Я усмехнулся.

— Будешь тем, кем я скажу, — ответил я.

Я развернул её резко, без лишних движений, и сразу повёл к дому, удерживая за руку чуть выше локтя. Она сопротивлялась — не словами, телом. Шаги сбивались, она замедлялась, упиралась пятками в землю, напрягала плечо, пытаясь вырваться. Хватка у меня не дрогнула, пальцы сжались только сильнее.

Дверь открылась.

Мы вошли внутрь.

Гостиная встретила нас тишиной и светом.

Она оглядывалась по сторонам, резко, дёргано, выискивая выход. Я усадил её на стул. Не грубо. Но так, чтобы она поняла — встать без разрешения не получится.

Сам сел напротив.

Между нами осталось расстояние.

И напряжение, от которого воздух стал плотным.

Я посмотрел на неё.

— Ты здесь потому, что я хочу тебя.

Слова легли между нами ровно и холодно. Я не повысил голос, не сделал паузы, не дал им веса намеренно. И именно поэтому она не сразу поняла, что я сказал.

Она моргнула. Потом ещё раз. Дыхание сбилось, грудь поднялась резко, слишком резко, как после удара. Она смотрела на меня, не двигаясь, пытаясь уловить смысл. Угроза это или шутка — ни тем, ни другим это не было.

— Что?.. — выдохнула она.

Я не ответил.

Медленно поднялся со стула. Дал ей время почувствовать, как меняется воздух между нами. Подошёл к столу, выдвинул ящик, достал папку с документами. Бумаги лежали ровно, без лишних листов. Я вернулся и положил папку перед ней. На стол. Между нами.

— Посмотри, — сказал я.

Она не притронулась сразу. Взгляд скользнул по обложке, задержался. Плечи напряглись, подбородок дрогнул. Потом она всё же протянула руку и коснулась края папки кончиками пальцев, осторожно, как если бы та могла причинить боль.

— Что это? — спросила она глухо.

— Контракт.

Она резко подняла голову.

— Какой ещё контракт?

Я сел обратно, не отрывая от неё взгляда.

— Месяц, — сказал я. — Ты будешь со мной. Будешь рядом. Будешь делать то, что я скажу. За это ты получишь деньги.

Она застыла.

Не закричала. Не вскочила. Просто перестала дышать на пару секунд, а потом резко вдохнула, так, что плечи дёрнулись.

— Ты… — она сглотнула. — Ты сейчас серьёзно?

— Да.

Она опустила взгляд, взяла папку. Пробежалась глазами по строкам. Чем дальше читала, тем сильнее бледнела. Губы сжались в тонкую линию. Она закрыла папку резко и почти швырнула её обратно ко мне.

— Я не проститутка.

В её голосе была злость. И страх под ней. Глубокий. Настоящий.

— Я тоже не романтик, — ответил я спокойно.

Она резко выдохнула, словно от этого стало больно.

— Ты не можешь… — начала она.

— Контракт нужен не мне, — перебил я. — Он нужен тебе.

Она замерла.

Глаза снова поднялись на меня. Светлые. Сейчас — расширенные, влажные, с тенью паники на дне. Даже в этом состоянии она была красивой. Не броско. Не эффектно. По-настоящему. Красотой живого человека, которого загнали в угол.

— Чтобы ты могла притворяться, — продолжил я, — что это твой выбор.

Её пальцы снова легли на папку. Неуверенно. Осторожно. Она не открывала её. Просто держала, как последнюю опору.

— Возьми.

Достал плотный конверт из внутреннего кармана пиджака и бросил его на стол. Он ударился о поверхность глухо, тяжело.

Деньги.

Много.

— Не за секс, — сказал я.

Я увидел, как она дёрнулась. Плечи напряглись, губы побелели.

— За время, — продолжил я, делая паузу.

— За тишину.

— За то, что будешь рядом.

Она смотрела на деньги, не касаясь их. Глаза расширились. Шок накрыл её волной. Она пыталась осмыслить услышанное, но не успевала за происходящим.

— Я не продаюсь, — сказала она, и голос сорвался.

Я наклонился ближе.

— Все продаются, — сказал я. — Просто у тебя раньше не было покупателя.

Она резко встала. Стул скрипнул по полу.

— Ты больной, — выдохнула она. — Это ненормально.

— Возможно, — ответил я. — Но это не меняет условий.

Она смотрела на меня, искала выход. Любой. В словах. В движении. В моём лице.

— Ты не имеешь права, — сказала она тише. — Ты не можешь удерживать меня здесь.

Я поднялся медленно. Подошёл ближе. Встал напротив. Не касаясь. Не прижимая. Полностью перекрывая пространство. Она отступила, пока не упёрлась в стену. Дальше — некуда.

Я поставил ладони по обе стороны от её головы и посмотрел прямо в глаза.

— Я не спрашиваю про право, — сказал я. — Я говорю, как будет.

Её колени дрогнули. Взгляд метнулся в сторону, потом ещё раз. Она пыталась не смотреть на меня. Дыхание сбилось. Потом она собралась и подняла глаза.

— А если я откажусь? — спросила она почти шёпотом.

Я смотрел на неё долго. Потом коснулся пальцами пряди её волос. Она дёрнулась сразу. Я хмыкнул.

— Ты уже знаешь ответ.

Тишина легла тяжело.

— Я ненавижу тебя, — сказала она, не поднимая глаз.