Annotation
Конрад живёт по своим правилам.
В мире власти, денег и решений, за которые платят другие.
Контроль — его привычка. Холодная логика — его защита.
Лиара живёт обычной жизнью.
Работа, съёмная квартира, постоянная борьба за стабильность.
Без громких целей и иллюзий — просто попытка удержаться и идти дальше.
Их встреча не должна была случиться.
Разные миры. Разные правила. Разные возможности.
Но между ними возникает притяжение, которому нет объяснений.
Чем ближе они становятся, тем сильнее трещит привычная реальность.
Прошлое начинает напоминать о себе.
А судьба — требовать расплаты.
Разорванная судьба
Пролог
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Конец ознакомительного фрагмента.
Разорванная судьба
Пролог
Книга на редактировании.
«Судьбу можно разорвать — но она всё равно найдёт дорогу назад.»
Конрад
Арина стояла на табуретке, которую сама притащила к кухонному столу, и изо всех сил старалась удерживать равновесие. Восемь лет — возраст, когда хочется дотянуться до всего сразу, но тело ещё не всегда слушается. Она упиралась коленями в край столешницы, наклонялась вперёд и мешала тесто в большой стеклянной миске, сосредоточенно, почти торжественно, как будто от этого зависело нечто важное.
Мука была повсюду. На столе, на полу, на её рукавах. На кончике носа — маленькое белое пятно, которое она не замечала. Лицо напряжённое, брови сведены, губы поджаты. Она считала движения венчиком, стараясь не сбиться, иногда останавливалась, заглядывала внутрь миски и снова принималась мешать.
Я остановился в дверях кухни и не стал сразу говорить. Мне было четырнадцать — возраст, когда уже многое понимаешь, но ещё не умеешь с этим жить. За два года, что Арина и её мать появились в нашем доме, я привык к их шагам, голосам, привычкам, к тому, что этот дом иногда звучит иначе — теплее, спокойнее.
Сейчас он звучал именно так.
— Ты уверена, что кухня это переживёт? — спросил я наконец, опираясь плечом о дверной косяк.
Арина вздрогнула всем телом. Венчик дёрнулся в её руке, тесто плеснуло на край миски. Она резко обернулась, сначала испуганная, потом возмущённая, и тут же нахмурилась, увидев меня.
— Конрад! — возмущённо сказала она. — Ты меня напугал.
Я усмехнулся и оттолкнулся от косяка, заходя внутрь. Пол под ногами был тёплым, лампа над столом горела мягко, и кухня пахла чем-то сладким и сырым одновременно.
— Ты сама себя пугаешь, — ответил я и наклонился, заглядывая в миску. — Это что?
— Кекс, — заявила она с таким видом, будто сомнений быть не может. — Я делаю кекс.
Внимательно посмотрел на смесь. Она была густой, неоднородной, с комками, которые Арина старательно пыталась разбить венчиком.
— Он выглядит смело, — сказал я. — Очень смело.
Арина приподняла подбородок, крепче сжала венчик и продолжила мешать.
— Мама сказала, что если стараться, всё получится, — упрямо произнесла она. — И аккуратно мешать.
Она мешала слишком быстро. Венчик скользил по стеклу, издавая глухой звук, и табуретка под ней опасно скрипнула.
Я сделал шаг вперёд и положил ладонь на край табуретки, останавливая его раскачивание.
— Давай помогу, — сказал я спокойнее. — Ты сейчас вместе с тестом полетишь на пол.
Она замерла. Несколько секунд смотрела на миску, потом на меня, будто решала, можно ли мне доверить такое важное дело. Восемь лет — возраст, когда самостоятельность ценится выше всего.
— Только аккуратно, — сказала она наконец и подвинулась, освобождая место.
Я взял венчик, чувствуя, как её взгляд цепляется за каждое движение. Начал мешать медленно, по краям, так, как видел раньше. Она следила, наклоняясь ближе, иногда указывая пальцем.
— Вот здесь ещё, — сказала она. — Там комочек.
Я послушался. Комочек исчез.
— Видишь, — сказал я, — всё просто.
Она улыбнулась краешком губ. Не широко. Сдержанно. Гордясь тем, что это её идея.
— Ты знаешь, — сказала она вдруг, уже тише, — ты мне за это время стал почти как брат.
Рука с венчиком остановилась. Я не сразу продолжил. В груди что-то сжалось и разжалось одновременно. За два года мы действительно стали ближе, чем я ожидал. Я не планировал. Я вообще не думал, что могу к кому-то привязаться так быстро.
Я поставил венчик на стол и посмотрел на неё сверху вниз. Маленькая. Восемь лет. Слишком открытая. Слишком доверяющая.
— А ты мне стала как сестра, — сказал я и провёл рукой по её волосам, слегка растрепав причёску.
Арина возмущённо пискнула, тут же рассмеялась и попыталась увернуться, но табуретка не дала ей отступить.
— Эй! — сказала она. — Я старалась!
Я улыбнулся и притянул её к себе, коротко, осторожно, так, чтобы она не потеряла равновесие.
— Любимая сестра, — добавил я тихо. — Даже не думал, что так привяжусь.
Слова остались между нами. Я не привык говорить такие вещи. Тем более — чувствовать их так ясно.
— А в школе всё нормально? — спросил я, отстраняясь и снова глядя ей в лицо. — Никто не обижает?
Арина покачала головой.
— Нет. А если будут, я к тебе приду.
Она сказала это спокойно. Без сомнений. Как само собой разумеющееся.
Я кивнул.
— Правильно. Я разберусь.
В этот момент в кухне появилась Элина.
— Арина, — сказала она мягко, — тебе пора спать. Уже поздно.
Арина вздохнула, бросила взгляд на миску, потом на меня, но спорить не стала. Осторожно слезла с табуретки и подошла к матери.
Элина посмотрела на меня.
— Тебе бы тоже не мешало лечь пораньше, — сказала она. — Ты снова не спишь до ночи.
Я пожал плечами.
— Я привык.
Она смотрела на меня спокойно. Без упрёка. Без давления. Я поймал себя на мысли, что рад ей. Я не помнил свою мать — она умерла при родах. Элина не пыталась занять её место. Она просто была рядом. Этого хватало.
— Спокойной ночи, Конрад, — сказала Арина у двери.
— Спокойной, — ответил я. — Завтра увидимся.
Она улыбнулась и ушла вместе с матерью. Дверь закрылась. Дом стал тише.
Я постоял на кухне ещё несколько секунд, глядя на миску с тестом, потом вымыл руки и направился в кабинет отца.
Кабинет всегда был другим. Тяжёлым. Закрытым. Там пахло бумагами, кожей и чем-то металлическим. Отец сидел за столом, склонившись над документами. Лицо собранное, жёсткое.
— Поздно, — сказал он, не поднимая головы.
— Ты опять рискуешь, — ответил я, останавливаясь напротив стола.
Он поднял взгляд.
— Ты ещё слишком молод, чтобы понимать.
Злость поднялась внутри. Я сжал пальцы, но голос остался ровным.
— Этот мир до добра не доведёт, — сказал я. — Ты мог бы выйти. Вести легальный бизнес. Без этого.
Он усмехнулся коротко.
— Уже нет.
Слова легли тяжело. Я ничего не ответил, развернулся и вышел.
В саду было холодно. Я достал сигарету, прикурил, прислонившись к стене дома. Никто не знал, что я курю. Это было моё.
Первый выстрел прорезал тишину так резко, что у меня на мгновение заложило уши. Звук ударил по нервам, прошёлся по коже, и тело отреагировало раньше мысли — плечи напряглись, пальцы сжались, сердце сбилось с привычного ритма.
Я замер.
Второй выстрел прозвучал ближе. Глухой, тяжёлый. Такой, после которого уже не остаётся сомнений.
Третий.
Я почувствовал, как пальцы, державшие сигарету, ослабли. Она выпала, упала на плитку и погасла почти сразу, оставив после себя едкий запах. Я не посмотрел вниз. Я уже бежал.
Ноги скользнули по полу, когда я рванулся обратно в дом. Воздух изменился — стал плотнее, тяжелее. Каждый шаг отдавался в висках. Я толкнул дверь гостиной так резко, что она ударилась о стену.
