Разорванная судьба - Noir Juliet

Он кивнул, едва держась на ногах.

Я вернулся к Томасу.

— Всё, — сказал я. — Поехали. Завтра снова будет длинный день.

Мы вышли тем же путём. Охрана уже ждала.

Машина тронулась, унося меня прочь от шума, крови и денег.

Дом ждал.

И тишина тоже.

Глава 2

Лиара

Коробка стояла посреди комнаты, раскрытая, с неровно загнутыми клапанами. Я присела на корточки и снова переложила вещи, хотя делала это уже третий раз. Пальцы цеплялись за ткань, задерживались дольше, чем нужно, и только потом отпускали.

Футболки — я поменяла их местами, выровняла стопку, сложила верхнюю чуть аккуратнее. Джинсы — вытащила, расправила штанину, вернула обратно. Куртку подтянула ближе к краю коробки, поправила молнию, подвернула рукав, чтобы не торчал.

Всё одно и то же.

Просто руки не хотели останавливаться.

Завтра.

Это слово крутилось в голове слишком настойчиво.

Мия сидела на полу, прислонившись спиной к дивану, и держала в руках мой старый свитер. Тот самый, с растянутыми рукавами и выцветшим воротом. Она подняла его, посмотрела на меня и хмыкнула.

— Ты его правда берёшь? — спросила она.

В её голосе не было насмешки. Только усталое тепло.

Я подняла голову и пожала плечами.

— Он тёплый.

Мия кивнула и аккуратно сложила свитер, положив его в коробку сверху. Потом выпрямилась, оглядела комнату и медленно выдохнула.

— Я буду по тебе скучать, Ляра.

Я замерла. Слова попали точно. Не резко, не больно — глубоко. Я поднялась, села рядом с ней на пол и подтянула колени к груди.

— Это не конец света, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Ты приедешь ко мне в Чикаго. Когда я устроюсь, обживусь.

Я сама услышала, как это звучит. Слишком правильно. Слишком уверенно.

Мия посмотрела на меня внимательно.

— Ты уже сняла квартиру?

— Да. Маленькую. Но я могу въехать сразу, — ответила я. — Никаких проблем.

Она кивнула, но не улыбнулась.

— А как ты вообще собираешься там жить? — спросила она. — Работа? Деньги?

Я опустила взгляд и потянулась к следующей коробке.

— Меня взяли в бар, — сказала я. — Мне уже прислали ответ.

— В бар? — Мия приподняла брови. — Ты же ненавидишь бары.

Я усмехнулась коротко.

— Я ненавижу много чего, — ответила я. — Но это не отменяет того, что мне нужно платить за жильё и есть.

Я открыла коробку и наклонилась над ней, сразу уткнувшись взглядом в плотные корешки. Вынула несколько книг, переложила их, меняя порядок, хотя он и так был правильным, и снова уложила обратно. Обложки шуршали под пальцами, страницы тихо сдвигались, и от этого движения раздражение внутри поднималось всё сильнее — знакомое, вязкое.

Не на Мию. Я это чётко понимала.

На ситуацию. На себя.

— У меня нет образования, — продолжила я. — И времени тоже нет. Если бы я могла пойти учиться, я бы пошла. Но у меня нет ни денег, ни возможности работать меньше. Работа занимает всё. Всегда.

Мия молчала. Потом медленно кивнула.

— Я знаю.

Мы переглянулись. Нам не нужно было объяснять друг другу это. Мы обе выросли там, где мечты всегда стояли ниже очереди на ужин.

— Помнишь приют? — вдруг сказала она.

Я замерла. Рука с книгой зависла в воздухе.

— Конечно, — ответила я. — Как не помнить.

Мия усмехнулась.

— Иногда мне кажется, что там было проще.

Я хмыкнула.

— Смешно, да? — сказала я. — С одной стороны — да. Там хотя бы было понятно, что будет завтра. Распорядок. Правила. А потом нас просто выпнули во взрослую жизнь и сказали: «Ну, удачи».

Мия опустила взгляд.

— Я тоже хотела бы учиться, — сказала она. — Стать кем-то. Нормальным. Но вариантов нет.

— Я знаю, — ответила я тихо.

Мы замолчали. Пауза повисла между нами плотной, ощутимой, и я не стала её заполнять. В комнате было слышно только, как за окном проехала машина — короткий шум шин по асфальту, — и где-то в доме хлопнула дверь, глухо, без злости.

Обычные звуки.

Обычная жизнь, в которой мы пытались удержаться.

— А он? — вдруг спросила Мия. — Твой бывший. Он больше не появляется?

Я напряглась, но тут же расслабилась. Этот вопрос всё равно должен был прозвучать.

— Нет, — ответила я. — Уже несколько месяцев тишина.

— Хорошо, — сказала она. — Я рада.

Я кивнула.

— Мы были вместе почти год, — добавила я. — И этого хватило. Я поняла, что он не тот человек. И я не хочу больше иметь с ним ничего общего.

Я не стала говорить больше. Не хотела возвращаться туда мыслями. Это осталось позади. По крайней мере, я на это надеялась.

— В Чикаго у тебя всё будет иначе, — сказала Мия. — Новый город. Новая жизнь.

Я посмотрела на неё.

— Я надеюсь, — ответила я. — Очень.

Вечером она собралась уходить. Уже стемнело, и в комнате загорелся тёплый свет лампы. Мия надела куртку, остановилась у двери и вдруг шагнула ко мне.

— Ты справишься, — сказала она и обняла меня.

Я уткнулась лицом ей в плечо. Глаза защипало.

— Ты приедешь, — сказала я. — Обещай.

— Обещаю.

Она ушла, а дверь закрылась слишком громко.

Я осталась одна.

Квартира сразу опустела — не только физически, но и внутри. Тишина стала плотной, почти ощутимой. Я постояла у двери несколько секунд, потом медленно прошла вглубь комнаты, словно проверяя, действительно ли здесь больше никого нет.

Этот город был маленьким. Слишком маленьким для того, чтобы в нём можно было спрятаться от прошлого или начать что-то заново. Я жила здесь всю жизнь — сначала в приюте, потом в съёмных комнатах и дешёвых квартирах. Здесь все знали друг друга. Здесь было мало работы и ещё меньше шансов. Зарплаты едва хватало на аренду и еду, и каждый месяц выглядел одинаково. Я работала много, меняла места, брала смены, соглашалась почти на всё — и всё равно оставалась на месте.

После приюта здесь было особенно тяжело. Не из-за людей — из-за потолка, который нельзя было пробить. Как будто над тобой сразу ставили границу: вот твой уровень, выше не прыгай. Я пыталась. Правда пыталась. Но чем дольше жила здесь, тем яснее становилось — если я не уеду, то просто застряну навсегда.

Я знала, что когда-нибудь перееду в Чикаго. Думала об этом давно. Большой город. Другой масштаб. Другие деньги. Но каждый раз, когда доходило до конкретных шагов, я останавливалась. Мне казалось, что там будет ещё сложнее. Что без образования, без связей, без денег на первое время я просто не выдержу. Что большой город перемелет меня быстрее, чем этот маленький.

И всё же я отправила заявление. Почти не надеясь.

Ответ пришёл через несколько дней. Короткий. Чёткий. Меня брали на работу. Я перечитала письмо раз десять, прежде чем поверила. Тогда я впервые за долгое время почувствовала не страх, а радость. Настоящую. Потому что это был шанс. Большой город. Большая зарплата. Возможность не просто выживать, а, может быть, однажды позволить себе больше. Даже учёбу. Даже планы.

Я прошлась по комнате. Коробки стояли вдоль стен — плотно закрытые, готовые к дороге. Здесь не было ничего, за что хотелось бы держаться. Ничего, что стоило бы оставить ради спокойствия.

Завтра утром приедет машина.

Завтра я уеду.

В Чикаго.

Утро было серым и неуверенным. Я поднялась, собрала последние мелочи: документы, зарядку, блокнот, несколько вещей, которые не решилась выбросить. Пальцы двигались автоматически, а внутри всё было натянуто, как перед прыжком.

Я ещё раз оглядела квартиру. Пустые стены. Следы от мебели. Место, где я выжила, но не жила.

Я закрыла дверь и вышла, не оглядываясь.

Дорога заняла несколько часов. За окном мелькали города поменьше, такие же, как тот, из которого я уезжала. Я смотрела на них и думала, что каждый из них мог бы стать моей жизнью — если бы я осталась. Машина шла ровно, километры отсчитывались сами собой, и с каждым из них прошлое оставалось чуть дальше.