— Репетиторство?
— У меня французские партнёры. Мне нужно знать язык.
— Ты издеваешься? После всего, что было? После всех тех унижений ты…
— Хватит драматизировать, — с металлом в голосе. — Оставим детские обиды в прошлом. Так что, берёшься?
— Никогда!
Он медленно встаёт, возвышаясь теперь надо мной.
— Так не получится, Юля. Отказов я не принимаю.
Я должна сказать «нет». Должна развернуться и уйти. Но в его взгляде читается вызов. Он уверен, что я снова сломаюсь, что проглочу всё, как в школьные годы, когда он издевался надо мной совершенно безнаказанно, а моё влюбленное сердечко исходило кровью.
Но теперь всё иначе. Ведь моя раненая гордость требует реванша!
Глава 10
Марья.
На следующий день ровно в семь утра набираю номер Царенко.
Уже почти без уговоров и душевных терзаний.
Если судьба решила, что теперь каждое моё утро должно начинаться с пробуждения взрослого состоявшегося мужика, спорить с ней поздно.
Остаётся только надеяться, что когда-нибудь Иван научится вставать самостоятельно или я научусь делать это, не чувствуя себя сотрудницей элитного детского сада.
Он отвечает на третьем гудке, но вместо приветствия в трубке раздаётся тяжёлое сонное дыхание.
— Алло? Иван?
— Девушка, вы ошиблись номером.
Морщу лоб.
Естественно, это не могло быть просто.
— Царенко, вставай.
— Я же говорю, вы ошиблись. Иван Царенко красивый, богатый, успешный и безумно сексуальный. И в семь утра уже занимается спортом.
— Какая досада. Тогда передайте этому красивому и успешному, что если через пять минут он не встанет, его новая помощница объявит забастовку.
Иван тяжело вздыхает.
— А помощница симпатичная?
— Ужасная.
— Тогда точно моя. Доброе утро, Красавина.
— Вставай.
Слышу, как он переворачивается, устраиваясь, судя по звукам, ещё удобнее. Вот же паразит.
— Готово.
— Ты даже не сел.
— Откуда такая уверенность?
— Не слышу движения.
— Я бесшумный. В юности мечтал стать ниндзя. И, заметь, добился куда больших успехов, чем ты со своим красным дипломом.
— Царенко, я с тобой шутки шутить не собираюсь. Подъём.
— А скажи: «Ванечка, вставай». Один раз. Тихонько. Я могу даже сделать вид, что никому не расскажу.
— Иван!
Он смеётся, окончательно выдавая, что проснулся давным-давно и просто развлекается за мой счёт.
— Ладно, ладно. Что ты нервная такая? Встаю.
Наконец слышу шорох, потом шаги и звук открывающихся штор. Через несколько секунд включается кофемашина, и я с удовлетворением делаю глоток собственного кофе.
— Вот теперь молодец.
— Марья Павловна, если продолжишь меня так хвалить, я начну стараться. Кстати, сегодня в офис не приезжай.
Едва не давлюсь кофе.
— Почему?
— У нас выездная работа.
— Это как?
— Будем работать на пленэре.
— Вань, ты строитель, а не художник.
— Я многогранная личность.
— Ладно, и… и что мы будем там делать?
— Созидать. Творить. Может даже вытворять. Адрес скину. В девять будь на набережной, Красавина. Удобная одежда, никаких каблуков и желательно хорошее настроение.
— Последнее ты уже сломал.
— Починим. До встречи.
Сбрасывает звонок.
Несколько секунд смотрю на телефон, пытаясь понять, что вообще подразумевается под «пленэром» у владельца строительной компании.
Зная Царенко, это может оказаться чем угодно, от осмотра объекта до принудительных работ с лопатой.
Закидываю Варю в школу и к девяти подъезжаю к набережной. Минут десять ищу Царенко среди утренних бегунов, велосипедистов и людей с кофе.
Майское солнце уже поднялось достаточно высоко, вода блестит за ограждением, по широкому тротуару гуляют мамы с колясками.
Нахожу Ивана возле причала. Он стоит у самого спуска к воде, в светлых брюках и белой футболке, разговаривает с каким-то мужчиной. За его спиной покачивается небольшая белоснежная яхта. Прямо как та, что когда-то была у папы.
Я каталась на ней лишь однажды, и с тех пор к воде вообще предпочитаю не подходить.
Медленно перевожу взгляд на воду.
Нет…
Я туда не пойду. Ни за что! Лучше переехать в яму со змеями, чем оказаться так близко к воде.
Иван замечает меня и машет рукой.
— Красавина! Сюда!
Не двигаюсь.
Он что-то говорит мужчине, оставляет его и сам поднимается ко мне.
— Ты что, корни там пустила?
— Что это?
Царенко оборачивается на яхту.
— Наш транспорт на сегодня. Поплаваем вдоль берега.
Искренне надеюсь, что сейчас он рассмеётся и скажет, что опять издевается.
Но увы, Царенко остаётся серьёзным вопреки всем моим ожиданиям.
— Нет, Вань, я туда не пойду.
— Почему?
— Потому что я боюсь воды.
По-птичьи склонив голову к плечу, Царенко позволяет себе долгий, изучающий взгляд.
— Насколько сильно боишься?
— Достаточно, чтобы не хотеть добровольно залезать на вот это.
— Нам выдадут жилеты.
— Иван, я сказала нет.
Он вздыхает и засовывает руки в карманы.
— Красавина, мне, конечно, безумно интересно наблюдать за твоим бунтом, но сегодня ты мне реально нужна. Мы идём вдоль берега смотреть площадки, мне нужен человек рядом, который будет записывать, фотографировать и задавать неприятные вопросы.
— Возьми Оленьку.
— Оленька на восьмом месяце. Я боюсь, если она ступит на борт, эта малышка тут же пойдёт ко дну.
Невольно фыркаю.
— Всё равно нет.
— А мне начхать. Будешь бояться рядом со мной. Ты моя личная помощница, а сегодня моё рабочее место вот там.
— По договору в мои обязанности не входит плавать на яхтах.
— Это не проблема, сегодня же исправим договор. А теперь давай, — он делает шаг ко мне, протягивает руку.
Успеваю увернуться.
— Только через мой труп!
— Твой труп вряд ли будет для меня так же полезен. Но если ты настаиваешь…
Ещё один шаг.
— Даже не думай, Царенко! Я отказываюсь!
Отступаю.
Но Иван делает резкий выпад в мою сторону и подхватывает меня под колени так быстро, что я успеваю только взвизгнуть и вцепиться ему в плечи. Мир моментально теряет устойчивость, а этот идиот спокойно идёт к причалу со мной на руках.
— Поставь меня!
— Не могу. Ты отказалась сотрудничать добровольно.
— Иван, я тебя убью!
— Главное, не сейчас. Я возле воды, это небезопасно.
— Царенко!
— Какая ты громкая с утра.
Дёргаюсь словно гусеница на его плече, но Иван лишь перехватывает меня крепче.
— Красавина, прекрати. Сейчас действительно уроню.
— Ненавижу тебя.
Мужчина на яхте наблюдает наше приближение с откровенным удовольствием.
— Иван Андреевич, проблемы с посадкой пассажиров?
— О, это особо ценный груз. Эту женщину нужно только на руках носить.
Царенко ступает на борт. И только оказавшись на устойчивой палубе, ставит меня на ноги.
Мгновенно хватаюсь за ближайший поручень. Иван молча достаёт из-под сиденья спасательный жилет и натягивает его на меня через голову. Помогает застегнуть ремень, проверяет крепление, после чего откручивает крышку большого термоса и наливает кофе в металлическую кружку.
— Держи.
— Это взятка?
— Угу.
— Не поможет.
— Тогда отдай.
Ревностно прижимаю кружку к себе.
— Даже не мечтай.
— Вот и договорились.
Через несколько минут мы отходим от причала.
Глава 11
Марья.
Первое время я сижу, вцепившись одной рукой в поручень, второй в кофе, и смотрю исключительно на противоположный берег. Вниз, на воду, не смотрю принципиально.
