Раздевайтесь, вы приняты - Горская Саяна

Отодвигаю чашку и встаю.

— Хватит с меня.

— Я серьёзно. Посмотри на нашу дочь, — добавляет он металла в голос, почувствовав, что разговор ускользает. — Она несчастна. У неё нет друзей в школе. Вчера она плакала, когда мне рассказывала.

За грудиной рвётся и исходит кровью материнское сердце.

— Плакала?

— Да.

Почему мне не сказала?

Вопрос возникает мгновенно и приносит за собой другой, ещё хуже.

Почему не сказала мне, но сказала ему?

— Она не хотела тебя расстраивать, — продолжает Роман, будто читает мысли. — Сказала, что ты и так много нервничаешь, и сильно устаёшь. Видишь? Даже ребёнок старается тебя беречь. Если ты вернёшься ко мне, я избавлю тебя от всех проблем.

Поднимаю на него глаза.

Ненавижу его сейчас по-настоящему.

— От тех проблем, которые сам создал? Если бы не твои «благие намерения», меня бы не турнули с хорошей работы. Перед моим носом не закрылись бы все двери возможностей. Но ты вмешался. Вмешался в надежде, что я отчаюсь и приползу обратно на коленях. А когда понял, что это не сработает, решил зайти через Варю.

— Это ты держишься за неё, потому что без Вари вся твоя героическая история с уходом окончательно теряет смысл!

— Всё. Разговор окончен, — подхватываю свою сумочку. — Мы с Варей как-нибудь без твоих подачек справимся.

— Конечно. Но помни, что дверь моего дома всегда открыта на случай, если ты наконец одумаешься, встанешь на колени и станешь молить меня о прощении.

— Пошёл ты, Ром.

— Вот и поговорили.

Разворачиваюсь и ухожу.

До офиса идти пять минут, но к дверям бизнес-центра я прихожу с ощущением, что тащилась ползком через полгорода.

В голове гулким эхом повторяется одно и то же.

Она плакала.

Она хочет обратно.

Когда двери лифта открываются на нужном мне этаже, у меня возникает совершенно детское и инфантильное желание развернуться, уехать домой и спрятаться под одеялом. Вместо этого расправляю плечи и иду к своему столу.

— Красавина! — Поджидает меня на рабочем месте до омерзения довольный Царенко. — А ты чего такая?

— Какая?

— Вот такая.

Исчерпывающее описание.

Обычно я бы огрызнулась. Возможно, напомнила, что человек, неспособный подобрать нормальное прилагательное, не имеет права руководить компанией.

Сейчас же сил на словесные дуэли нет.

— Всё со мной нормально, Иван.

— Не-а, не нормально, — прищуривается.

— Тебе виднее.

Сажусь и включаю ноутбук.

Царенко молча вытаскивает из-за спины что-то и кладёт рядом с моей клавиатурой.

Крафтовая коробочка с кусочком наполеона.

— Что это?

— Подкуп.

— Зачем?

— Хочу, чтобы ты опять смотрела на меня как на насекомое и фыркала. Мне некомфортно, когда ты такая спокойная.

И несмотря на свою грусть, уголок моих губ против воли растягивается в намёке на улыбку.

— Вот. Уже лучше. Можно закрепить результат: я скажу тебе что-нибудь мерзкое, а ты на меня наорёшь.

— Не надо, Вань.

Он наклоняется, опираясь ладонью о стол.

— Это тот Роман, да?

— Не твоё дело.

— Тот, который названивал?

— Иван, пожалуйста.

Он вздыхает, опустив взгляд на собственные пальцы. Двигает тортик поближе.

— Ладно, Красавина. Съешь сладкого и поймай дзен.

Уходит в кабинет.

Я смотрю ему вслед дольше, чем нужно. Потом всё же открываю почту и заставляю себя работать.

Получается плохо.

Цифры расплываются, одну и ту же строку приходится перечитывать трижды.

А когда мне наконец удаётся немного отстраниться от недавнего разговора с бывшим мужем, мой телефон звонит. На экране высвечивается имя классной руководительницы Вари, и я вся превращаюсь в комок нервов.

— Да?

— Марья Павловна, добрый день. Это Елена Викторовна вас беспокоит. Вам нужно приехать сегодня после уроков.

— Что случилось? С Варей всё в порядке?

— Физически да. Не пугайтесь. Но возникла неприятная ситуация, и я считаю, что нам лучше обсудить её лично.

Сердце уже долбит истошно где-то в горле.

— Какая ситуация?

— Марья Павловна, мы всё обсудим в школе. Буду вас ждать.

Сбрасываю звонок и напряжённо растираю глаза.

Господи, помоги…

Глава 9

Марья.

Всю дорогу до школы я уверяю себя, что Варя цела, никто не пострадал и ничего страшного не произошло, но человеческий мозг устроен отвратительно, и если тебе говорят «не пугайтесь», он немедленно достаёт из кладовки все возможные варианты катастрофы.

Поэтому в кабинет классного руководителя Вари я влетаю с истошно долбящим в горле сердцем.

Дочь сидит за первой партой и, увидев меня, тут же опускает глаза. Рядом с ней устроилась ещё одна девочка примерно того же возраста, в школьной форме, с чуть растрёпанным высоким хвостом и таким вызывающе спокойным выражением лица, словно вызвали сюда всех исключительно по недоразумению.

— Мам, — Варя поднимается, и я оказываюсь рядом. Быстро оглядываю её с головы до ног, проверяя лицо, руки, колени. Понятия не имею, что именно ищу.

— Ты цела? Нигде не болит? — Спрашиваю и только после её отрицательного жеста позволяю себе немного выдохнуть. — Что случилось?

— Марья Павловна, давайте дождёмся второго родителя и спокойно всё обсудим, — вмешивается классная руководительница. Наталья Сергеевна указывает на свободный стул рядом с Варей. — Родители Сони уже уведомлены и должны подъехать с минуты на минуту.

Перевожу взгляд на вторую девочку.

Та тоже смотрит на меня. Не испуганно и даже не виновато, а с нескрываемым любопытством, чуть прищурив синие глаза. В уголках губ прячется что-то лукавое, и чем дольше я её рассматриваю, тем сильнее меня царапает совершенно нелепое чувство, что это лицо я уже где-то видела.

— Это ты Соня?

Она кивает.

— Софья.

Интонация такая, что невольно хочется уточнить, не требуется ли обращаться ещё и по отчеству.

— У вас с Варей что-то случилось?

— Марья Павловна, — снова осторожно начинает Наталья Сергеевна, — именно поэтому я попросила вас приехать. Соня учится в третьем классе. Между девочками произошёл конфликт, и я бы очень не хотела сейчас разбирать его по частям до приезда второго родителя.

— Я не била, — вдруг сообщает Соня. Потом слегка морщит нос. — Это случайно вышло.

Варя рядом ёрзает на стуле и теребит край рукава блузки. Я замечаю тонкую красную полоску возле её запястья и беру дочь за руку.

— Это откуда?

— Мам, да там ничего.

— Варя, она тебя ударила?

Варя молчит.

Этого оказывается достаточно.

Медленно выпрямляюсь и смотрю на Соню.

Девочка встречает взгляд без страха, и теперь сходство с кем-то становится почти мучительным: этот прищур, это нахальное спокойствие, даже то, как она чуть поджимает губы, словно уже придумала ответ и ждёт подходящего момента.

Господи, кого же она мне напоминает?

— Я не специально!

— Где родители этой девочки? Я должна знать, что произошло!

Дверь кабинета распахивается так резко, что мы все одновременно оборачиваемся.

— Я приехал! Что случилось? Сонька, ты чего опять учудила?

Несколько секунд заторможенно рассматриваю мужчину, ворвавшегося в кабинет. И не могу поверить в то, что вижу.

Нет-нет-нет.

Только не это.

На пороге стоит Царенко. Без пиджака, который был на нём в офисе, с ключами от машины в руке и чуть сбившимся дыханием, словно действительно торопился. Сначала он смотрит на учительницу, потом на детей, затем замечает меня и останавливается.

— Красавина?

— Царенко?

— Ты меня преследуешь, да?

Соня переводит взгляд с него на меня и заметно оживляется.

И вот теперь всё встаёт на свои места.

Глаза, улыбка, нахальное выражение лица.

Да она же маленький Царенко! Только с хвостиком.

— Пап, — Соня поднимается со стула. — Я могу всё объяснить.

Иван закрывает глаза на секунду.