На качелях. Радость моя. - Романова Светлана

Анна Ефимовна как-то обмолвилась, что сантехника в их доме пришла в негодность: кнопка унитаза западает, бачок течет, раковина треснула, а душевая лейка забилась известью. Она рассказывала об этом без задней мысли, лишь описывая будничные трудности. Оба их сына были в доме редкими гостями: старший, Игорь, служил на Дальнем Востоке, а младший, мой бывший муж Леня, был занят собой. Пожилые люди остались предоставлены сами себе.

Тем не менее мы с Димой решили, что обязаны помочь. Заглянули в строительный магазин, выбрали оборудование, нашли мастеров. Кирюша, у которого были ключи, выяснил, когда бабушка с дедушкой собираются на целый день на дачу. Мы, как заговорщики, поджидали утром у подъезда, пока Анна Ефимовна и Александр Афанасьевич уедут, и за один день обновили санузел.

Анна Ефимовна заплакала, когда увидела перемены. Дед тоже в изумлении поворачивал блестящие ручки и нажимал кнопки. Краны сверкали хромом, белоснежный унитаз сиял, как на витрине. Заодно появились пушистые нескользящие коврики, новые полотенца и современная шторка — все в едином светло-желтом тоне. Бабушка обнимала то меня, то внука, то Диму и повторяла:

— Господи, за что мне такое счастье! Дай бог вам здоровья! Добро к вам вернется!

Я тоже шмыгала носом, а Кирюша прошептал мне на ухо:

— Мам, надо бы и обои им переклеить.

В конце августа у моей второй свекрови Маргариты Вениаминовны намечался юбилей — шестьдесят пять лет. Я заранее позаботилась о подарке. Мне доставляло удовольствие радовать родных, поэтому я вызвалась помочь ей с организацией праздника.

Однако мое стремление поддержать свекровь обернулось тем, что она свалила на меня всю нагрузку. Объявила, что доверяет мне, и больше ни во что не вмешивалась. Сама лишь пригласила гостей. Немного. Восемнадцать человек.

Когда она озвучила их число, я охнула: не рассчитывала на столь масштабный прием. Но отступать было поздно. Маргарита Вениаминовна самоустранилась. Я продумала меню и составила список продуктов. Стало ясно, что закупать все это придется нам с Димой. Мы съездили на рынок и в супермаркет. Пришлось достать кредитную карту.

В субботу я вскочила в шесть утра, чтобы успеть испечь пироги и приготовить закуски. Жарила, парила, пекла без остановки. Через пару часов, глядя на горы заготовок и бесконечные рецепты, впала в легкое отчаяние: этот кулинарный размах казался непосильным. Будить мужа, вернувшегося накануне после полуночи, я не хотела — он всю неделю катастрофически не высыпался, и мне было важно дать ему отдохнуть. Однако Дима вышел на кухню попить воды — да так там и остался.

Ни слова не говоря, он повязал фартук и встал рядом. Меня захлестнула благодарность. Чуть позже к нам присоединился и Кирюша.

— Ого, да у вас тут горячий цех! — воскликнул он, протирая глаза.

— Вставай в строй, — пригласил его Дима. — У нас труд не бесплатный, зарплата морковками!

— Да, Кирюша, помоги, пожалуйста, зашиваемся. Можешь натереть всю морковь вот на этом комбайне?

— Отлично, буду комбайнером!

— А я — трактористом! — засмеялся Дима. — Мы наготовили целые горы. Нужен трактор, чтобы их перевезти.

— Всем буду говорить, что мой муж — тракторист. Ну а я тогда — агроном, — я с грустью взглянула на пострадавший маникюр. — Под ногтями чернозем — это значит агроном.

Но Дима поцеловал мою руку, и ко мне вернулась радость. С шутками и прибаутками дело сдвинулось. Стемнело, когда мы упаковали все в контейнеры.

Утром в воскресенье отправились на дачу. Дима был прав: трактор бы нам не помешал. Кирюша на заднем сиденье, заставленном коробками с едой, держал на руках кота и охранял три торта, не поместившихся в багажник.

— Вот шея свободная осталась, можно сосиски на нее намотать, чтобы место не пропадало, — шутил он.

— Какие сосиски, Кирюша! Не упоминай этого слова всуе! — засмеялась я. — Маргарита Вениаминовна доверяет лишь натуральным продуктам, так что химия сегодня под запретом.

Маргарита Вениаминовна, увидев все это великолепие, величественно кивнула, молвила «спасибо» и распорядилась поставить столы в саду. После этого удалилась и устроилась с книгой в шезлонге у калитки, чтобы первой встречать гостей.

Дима с Кирюшей вынесли два больших стола под яблоню, накрыли их белоснежными скатертями, которые мы прихватили из дома, и наполнили вазы цветами. Вскоре явился Леша, тут же взявшийся за дело. Мальчишки расставили стулья, приволокли длинную скамью. Задействовали садовые качели. Леша застелил их пледом и накидал подушек, а сверху закрепил легкий тюль — старая конструкция превратилась в яркий арт-объект из восточных сказок. Яблоню он тоже украсил: прикрепил к веткам огромные бумажные плоды из цветного картона.

— Леша, ты настоящий творец! Вот что значит сын архитекторов, гений дизайна, — воскликнула я, с восторгом оглядывая преобразившийся «зал торжеств».

Но и Кирюша от него не отставал. С воплем «Эврика!» он метнулся в сарай, извлек удлинитель и старую елочную гирлянду, поколдовал, и лампочки вспыхнули. Довольный сын погасил их, обвил Лешин декор и объявил:

— Это будет сюрприз: вечером, когда стемнеет и мы станем выносить торты, подсветим для эффекта!

— Гениально! — ахнула я в восхищении.

Глядя на уверенные руки сына, невольно вспомнила, каким он был недавно — вечно плачущим, слабым, практически немым ребенком. А сейчас этот «безнадежный» мальчик чинит технику и режиссирует праздник.

— Ну, Кулибин, — одобрительно хмыкнул Дима, — с таким освещением наш выход станет гвоздем программы.

Закончив оформление, наша команда принялась перекладывать еду из контейнеров в салатницы и миски.

Я окинула взором преобразившийся сад. Осталась довольна: нам удалось организовать для свекрови великолепное застолье. Признаться, я не предполагала, что затраты целиком падут на нас с Димой, однако не испытывала сожалений о потраченных деньгах и времени.

Собрались гости. Дима откупорил бутылки и поднял первый бокал за маму. Леша, сидевший рядом с бабушкой, чмокнул ее в щеку. Маргарита Вениаминовна сияла.

Я лишь пригубила вино и продолжила метаться: меняла блюда, следила за утиными ножками в духовке и подносила горячие пироги. Дима в это время взял на себя функции тамады: ухаживал за мамиными подругами и предлагал тосты. Именинница благосклонно принимала восхваления. Когда приглашенные принялись за еду, за столом зашумели: нахваливали утку и выпытывали рецепт выпечки. Я улыбалась, чувствуя усталость, и едва успевала поворачиваться.

В сумерках Кирюша вручил мне выключатель от своей гирлянды, и они с Димой и Лешей ненадолго исчезли. Процессия выноса тортов вызвала настоящий фурор. Свечи полыхали как факелы. Сын подал сигнал, я нажала кнопку — по саду разлился мягкий свет. Гости зааплодировали.

Когда первая волна восторга утихла и щедрые ломтики десерта лежали на тарелках, воцарилась тишина. Слышалось лишь негромкое постукивание ложек. Домашние коржи, пропитанные нежным кремом, таяли во рту. Гости жмурились от удовольствия, признавая вслух:

— Божественно вкусно!

Маргарита Вениаминовна положила себе добавки. Я была довольна: шоколадный шедевр по рецепту Анны Ефимовны никого не оставлял равнодушным.

Я подливала чай, оглядывая три поколения нашей семьи, собравшиеся вместе. В этот момент ощущала себя архитектором крепкого клана.

Но неожиданно пришло горькое осознание: в качестве хранительницы очага я подозрительно напоминала официантку, оставаясь единственным человеком, который так и не присел за стол. В собственном поведении увидела отражение того, как в старину невестка прислуживала в доме.

Сама купила, сама сварила, сама все убираю — думала я, таская грязные тарелки к огромному корыту у колодца. С тоской посмотрела на уставший маникюр, но Дима перехватил мой взгляд и подал знак: завтра он все вымоет. Я вздохнула с облегчением и опустилась рядом с ним — ноги подкашивались от усталости.

Память тут же подкинула сравнение: месяц назад на дне рождения у прежней свекрови я не ощущала себя прислугой. Анна Ефимовна подкладывала мне лучшие кусочки.