Вредная привычка - Сакру Ана

— Жаров?! С чего вдруг?! — мама от удивления повышает голос.

— Я хотела у тебя спросить вообще-то. Но ладно... Ясно.

Мама молчит. Я практически слышу, как ее мозг в это время усердно обрабатывает информацию и пытается выдать хоть какой-то результат.

— Это очень странно, — наконец бормочет она, — Он вот Ладочку забирал от нас в аэропорт и слова же не сказал! И надолго?

— Я так поняла, что да.

Мама снова делает паузу.

— И что? Тебе... Кхм... Что-то предлагал? — вкрадчиво.

Я, не сдержавшись, издаю короткий истерический смешок в трубку. Ну... Если реплику про "ладно, тогда отсосешь" считать предложением, то конечно!

— Лер, — напоминает мамин голос в трубке о себе.

— Нет, ничего такого, — бурчу, решив не шокировать родительницу, — Но сказал, что два года не пьет. Правда что ли?

— А, да, — охотно отзывается мама, — Он вот как тогда на вашу с Егором свадьбу квартиру разнес, так все. Как отрезало.

— Какую квартиру? В смысле квартиру? — в лёгком шоке переспрашиваю.

— А ты не знала? — удивляется мама, — Я думала, ты в курсе. Вот, как узнал, что вы с Егором расписываетесь, нажрался в дым, все там покрушил. Дошло до того, что соседи ментов вызвали. Его еще отец принципиально забирать из обезьянника не хотел. Сказал, как раз за пятнадцать суток может хоть мозги на место встанут, а то…Не подросток ведь уже! Ладно тогда…Ты тоже молодец, конечно. Никого не пригласила, позвонила и все...Что на первой дочкиной свадьбе не была, что на второй! Как чужие! — ворчит мать про свою старую обиду, но я ее совершенно не слушаю. В ушах пульс долбит взбешенным барабаном, руки почему-то немеют.

Я правда не знала...И мне плевать, что это уже неважно ничего. Для меня сейчас вдруг очень важно, хоть я и не могу сама себе это нормально объяснить.

—... А потом все. Успокоился. Знаешь, дочь, ты не переживай. Мне кажется, Андрей очень изменился. И все уже давно отпустил. У него вроде и девочка какая-то там есть с работы. Мне Ольга говорила, что приводил к ним, но, кажется, вместе не живут пока. Не знаю...

— Ладно, ясно, мам. Давай, пока. Дяде Грише привет, — я не очень вежливо обрываю поток посыпавшихся на меня сплетен и сбрасываю вызов.

Не хочу я знать ни про какую его "девочку". Не хочу...

В прострации снимаю с плиты суп. Иду в ванную и щедро плескаю себе в лицо холодную воду. Кожа нестерпимо горит, но это, кажется, не из-за температуры…

Тогда, еще два года назад, ему было не все равно на меня. От осознания этого дыбом встают волоски. Я все больше верю, что и сейчас тоже.

12. Лера

Из вязкой дремоты меня вырывает телефонный звонок. Со стоном приоткрываю тяжелые веки. Глаза сухие до ощущения песка, легкие сковывает неественная духота — кажется, моя температура опять перевалила за отметку в тридцать девять. Мне так тошно, что я не сразу нахожу в себе силы оторвать чугунную голову от подушки и взять телефон.

— Да, — слабо сиплю в трубку, принимая вызов от Егора.

— Привет, Зай, ты как? — обеспокоенно спрашивает он.

Даю себе пару секунд, чтобы окончательно проснуться и попробовать оценить состояние. Кладу ладонь на раскаленный лоб, вдохнуть сложно — нос заложен, в горле немного дерет. Что ж, это к лучшему, хоть какие-то симптомы, кроме этой несбиваемой температуры.

— Так себе, но жить буду, — слабо улыбаюсь в трубку, — У тебя как дела? Успеваешь за Ладой?

— Кхм... Да вот проблема в том, что как раз нет, — виновато бурчит Егор, от чего я резко сажусь на кровати и тут же падаю обратно, подкошенная тошнотворным головокружением.

— Ты серьезно?!

— Да. Зай, я в Отрадное поехал с Федотовым и трындец, мы тут встряли. Освобожусь в лучшем случае через час, еще и навигатор показывает пробки в девять баллов, на КАДе авария какая-то на три полосы, я без понятия когда рассосется, и...— Ты издеваешься, — рычу в трубку, не желая дальше ничего слушать.

Я сейчас разревусь от жалости к себе! Как я дочь еще и на танцы в таком состоянии повезу?! Ладно, плевать на эти танцы — сегодня без танцев, но я даже до школы тащиться на хочу-у-у...

— Прости, Зай, может сегодня без танцев? — будто читает мои мысли Егор.

— Да я уж поняла... — обиженно отрезаю, — И во сколько тебя ждать?!

— Постараюсь к восьми.

— Хорошо...

Сбрасываю вызов, уставившись на белый матовый потолок нашей спальни. Лениво разглядываю люстру в виде свечей, обвешанных стеклярусом.Твою мать...

Ладно, надо соскребать себя с кровати и закидываться нурофеном по самые глаза. Лада сама себя из школы не доставит...

Дочка учится в гимназии у Первой линии, очень престижной и очень далекой от понятия "пешая доступность". О чем я теперь периодически сожалею — зачем такие почести восьмилетнему ребенку, у нас и во дворе неплохая школа, которой вполне хватило бы на то, чтобы научиться читать и писать. А потом уж, когда Лада подрастёт, и следовало искать ей учебное заведение, соответствующее ее талантам и потребностям.

Но переводить ее сейчас я уже не решаюсь. Мы с легкостью получили место в первом классе, когда большинство родителей еще не стремятся засунуть ребенка в элитное заведение. А вот пройдем ли мы так же легко конкурс в какой-нибудь восьмой, являясь учениками другой школы, я уже не уверена. Так что возим. Приходится...

Растирая ноющий лоб, звоню дочери. Она не берет. Судя по времени, у нее сейчас на продленке театральный кружок. Отправив Кукусу сообщение, что приеду за ней я, а не Егор, так как он задерживается на работе, с трудом принимаю вертикальное положение и плетусь в ванную. После температурной испарины ощущаю себя не мывшейся как минимум неделю.

Приняв быстрый душ, от которого меня еще и начинает крупно знобить, иду на кухню, кутаясь в халат и стуча зубами. Закидываюсь нурофеном. Очень надеюсь, что меня отпустит хотя бы на пару часов... Еще и тесто на пиццу надо разморозить, черт...

Открываю морозилку, и в этот момент мой телефон снова звонит. Да кто там? Дочка...

— Да, Кукусик, привет, — сиплю в трубку, стараясь звучать не слишком уж жалко.

— Мам, привет! Слушай, не надо меня забирать.

Я застываю с открытым ртом, но не успеваю выдать логичное "это еще почему?!", как Лада радостно, буквально захлебываясь от эмоций щебечет в трубку.

— Меня папа домой отвезет. И на танцы потом. Круто, да?!

Чего?! Я оседаю на стул, прижимая к груди ледяную упаковку замороженного теста.

— Папа то твой каким боком вообще? — бормочу растерянно.

— Он сейчас позвонил спросить как у меня дела, и я рассказала, что тебе приходится больной за мной ехать, так как Егор не сможет, — весело объясняет мой ребенок.

Но осекается, уловив углошающую тишину в трубке — это я так молча ору.

— Мам, ты же не против? — настороженно.

— М - м-м, нет, — я нахожу в себе силы не выдать свои истинные чувства, — Конечно нет. Ладно, жду тебя... Кхм... Вас.

— Пока, — Кукус отключается, а я так и сижу, тупо уставившись на гаснущий экран телефона.

А затем резко подрываюсь с места и иду переодеваться. Не в халате же их встречать...

***

Когда примерно через час раздается дверной звонок, мне приходится заставить себя идти открывать медленно. В крови бродит ядреная смесь из адреналина, нурофена и вновь потихоньку поднимающейся температуры. От этой смеси мое сердце стучит так часто, что я искренне боюсь, что оно выдохнется в любую секунду и замрет.

Оглядываю коридор, застывая у самой двери. Вроде бы у нас всегда достаточно чисто, но я все равно въедливо осматриваю каждый угол. Повторный звонок заставляет вздрогнуть и наконец повернуть защелку.

— Привет, Кукус, как в школе? Как доклад по окружайке? — мой взгляд сразу жадно цепляется за дочку, стоит двери хоть чуть-чуть распахнуться.

Она мой якорь, позволяющий делать вид, что я не замечаю стоящего рядом с нею мужчину. Но я все равно вижу и чувствую все. Абсолютно, блин, все!