Цена молчания - Гросс Елена

Руслан для этого вечера выбрал мне чёрный брючный костюм: широкие прямые брюки, пиджак оверсайз, лодочки на шпильке. Единственное, что делало образ по-настоящему раскованным — под пиджак я надела кружевной бюстгальтер, который при желании можно было принять за топик. Низкий хвост, почти никакого макияжа. Вероника была права, в этом я чувствовала себя собой. Не исполняла роль, а просто была.

Когда я вышла к Руслану уже готовой, он подвёл меня к зеркалу во весь рост и развернул к отражению. Достал из кармана тонкую цепочку с небольшим кулоном и надел мне на шею — молча, сосредоточенно, как человек, расставляющий последний штрих.

— Так идеально, — произнёс он с удовлетворением.

Я взяла подвеску пальцами и приподняла, рассматривая.

— Не переживай, — хмыкнул он. — Прозрачный сапфир. Всё настоящее.

Я развернулась, положила руки ему на плечи и поцеловала.

— Спасибо. Мне нравится.

И вот теперь мы сидим в этой закрытой комнате, и я понимаю, что напряглась не я одна. Руслан тоже не источал радость. Это чувствовалось по тому, как он держал спину.

— Приветствую, Михаил. — Тем не менее сказал ровно. — Познакомься, это моя Дина.

Моя. Это слово прозвучало как маркировка территории — чётко, без интонационных украшений.

— Привет-привет, Руслан. — Михаил пожал протянутую руку вальяжно, как человек, привыкший считать себя равным любому, кто сидит напротив. Потом перевёл взгляд на меня. — И Дина.

Свою спутницу он не представил. Не посмотрел на неё. Та, судя по всему, к этому привыкла. Сидела, тянула что-то из бокала и рассеянно поглаживала его бедро под столом, о чём выдавала её периодически дёргающаяся рука.

Руслан не выдержал первым.

— При всём моём уважении, Михаил, но где ты нашёл эту проститутку?

Я затаила дыхание. Тон был спокойным, что было хуже любого крика.

Михаил хмыкнул.

— Да прислали из агентства. А ты всё такой же эстет, смотрю. — И демонстративно скользнул взглядом в мою сторону.

Руслан напрягся так, что я почувствовала это физически, несмотря на то, что между нами было расстояние.

— Ты сейчас говоришь о моей женщине, — произнёс он тихо и по слогам. — Поаккуратнее.

— Ну если тебя раздражает вид этой... — Михаил кивнул в сторону девушки в пайетках. — Детка, давай под стол. Поработай пока ртом.

Я много чего видела. Но такого безропотного согласия — впервые. Что-то холодное прокатилось по спине. Я бессознательно перевела взгляд на Руслана и увидела, что его глаза налиты кровью, а кулак на столе медленно сжимается.

— Хватит. — Он опустил кулак на стол — резко, весомо.

— Ну всё-всё. — Михаил тут же выставил ладони, неловко посмеиваясь. — Выходи давай. Погуляй снаружи часик.

Когда за девушкой закрылась дверь, Руслан подался вперёд над столом — медленно, без спешки, что было по-своему страшнее.

— Это в первый и последний раз. — Голос тихий, почти вежливый. — Если я говорю «моя женщина» — это значит, что, оскорбляя её, ты оскорбляешь меня. Мне проще послать тебя на хй и растереть в порошок, чем терпеть подобное к себе отношение.

— Всё-всё, — примирительно произнёс Михаил. — Извини, Дина, увлёкся. — Потом повернулся к Руслану: — Ну а ты пойми: мне что, жену сюда тащить? Она меня за тридцать лет так заеала, что...

— Хоть жену тащи. Мне всё равно. Нашёл бы кого поприличнее — я бы слова не сказал.

— Нравятся мне такие, вкусы на старости лет изменились. — Он развёл руками с видом человека, который сам себя не понимает, но смирился. — Ладно. К делу. И как бы ты ни выёживался — я знаю, что нужен тебе. В России тебе никто, кроме меня, не продаст бетон, соответствующий ГОСТу исключительно на бумаге. В твоём проекте сам губер замешан. И мы оба прекрасно понимаем, что ты его крупно наеёшь на деньги.

— Ты тоже ввязался. — Руслан откинулся на спинку стула. — За такие деньги найдётся ещё желающий рискнуть. Так что своей эксклюзивностью меня не впечатляй.

— Понял, принял. — Михаил сложил руки. — Когда тебе первая партия нужна?

— В следующий месяц стройка начинается. Партия нужна через неделю.

— Могу через две.

— Через неделю. Позвони, как будет готово. — Руслан уже смотрел на меня. — Дина, идём.

Он подал руку, помогая встать — так же естественно, как делал всё остальное. Я поднялась и не оглянулась.

В машине мы молчали. Город проплывал за стеклом — огни, силуэты, чужие жизни.

— Не понравилась компания? — нарушил тишину Руслан, и в голосе была та самая лёгкая усмешка, которая появляется, когда ответ очевиден.

— Нет. — Я смотрела в окно. Хотела бы вычеркнуть эти пятнадцать минут из памяти — не получится.

— Да уж. Чего только в голову не стукнет на старости лет.

— И часто такое бывает? Мне это ещё предстоит?

— На такие встречи я тебя больше не возьму. — Он хохотнул. — Отчебучил старый пердун, ничего не скажешь.

— Мне не смешно. — Я произнесла это ровно, без нажима. Просто факт.

В голове при этом крутилась другая мысль, тихая и неприятная: что на какой-то другой встрече, без меня, Руслан сам кому-нибудь сделает похожий жест.

— Если ты ревнуешь — не стоит. Такой ширпотреб меня не вставляет. Меня бесят эти клише: обязательно нужно переспать с секретаршей, горничной, всякой швалью. Я уже говорил — мне нужно только лучшее.

— Я не ревную. Просто... — Я не нашла слова. Точного — не нашла.

— Дина. — Он повернулся ко мне. — У любого действия есть контекст. И именно контекст определяет, что это за действие. Убийство на войне за родину и в подворотне за кошелёк — это два совершенно разных поступка. Не так ли?

Он притянул меня к себе и поцеловал в макушку. Я не ответила. Не потому что не понимала логику. А потому что понимала слишком хорошо — и именно это было страшнее всего.

Дома я уже направилась к входу, когда Руслан остановил меня за руку.

— Пойдём поплаваем.

— Давай, — без особого энтузиазма согласилась я. — Только купальник надену.

— Не надо.

Я посмотрела на него.

— В каком смысле?

— Со мной можно. — Он подмигнул и уже шёл к заднему двору, не оглядываясь, в полной уверенности, что я иду следом.

Я шла. Не до конца понимая зачем.

У бассейна он начал раздеваться методично — сначала часы, потом ботинки, потом всё остальное, включая бельё, — и всё это небрежно полетело на шезлонг. После чего как будто только заметил меня.

— Ты всё ещё одета? — В голосе искреннее удивление, которое могло быть и искренним, и игрой. С ним никогда не угадаешь. — Я помогу.

Я отступила на шаг.

— Не надо.

— Просто поплаваем, — произнёс он спокойно, уже снимая с меня пиджак. — Темно. Нас толком и не видно.

Пока он это говорил, расстегнул брюки и присел, чтобы снять их вместе с туфлями. Потом поднялся, справился с застёжками бюстгальтера — которых там было ровно столько, сколько нужно, чтобы превратить простое действие в процесс. Присел снова — трусики. Встал.

Мы стояли у бассейна совершенно голыми, и это почему-то казалось абсолютно естественным, что само по себе было странно.

— Прыгай. — Он разбежался и с размахом ушёл под воду.

Я вошла в воду без прыжка. Осторожно, как человек, который ещё не решил, доверяет ли этому месту.

Руслан нарезал круги, я стояла на одном месте, не особенно желая плавать. Потом он подплыл, встал рядом и взял моё лицо в ладони — изучающе, насколько позволяла темнота.

— Ну как ты? Говорят, вода успокаивает.

Он говорил тихо и при этом гладил меня — то по щеке, то по плечу, то по спине — без определённой цели, просто не переставая. И я, вопреки всему, начала расслабляться. Прижалась к нему всем телом, просто, чтобы он не останавливался. В его руках было что-то, что я не умела назвать: не безопасность, нет. Что-то более сложное и оттого более опасное.

Ласки становились всё настойчивее — постепенно, почти незаметно. Руки сначала просто обнимали, потом крепко сжали ягодицы, потом начали опускаться ниже — невесомые касания по промежности, которые нельзя было назвать случайными. Я начала таять раньше, чем успела это осознать.