Цена молчания - Гросс Елена

В первый раз, когда он это сделал, в голове мелькнула картинка того ресторана — девушка в пайетках, мерзкий вид Михаила. Но ведь важен контекст. Мы были дома. Одни. Кому какая разница, что происходит за закрытыми дверями.

Наверное, в каждом человеке живёт что-то немного извращённое. Многие игры Руслана мне нравились — не буду притворяться, что иначе.

Сегодняшний вечер должен был быть особенным. Благотворительный вечер в пользу онкобольных — всё устроено именно так, как устроен весь этот мир: соберутся люди в дорогих нарядах, будут пить шампанское и делать вид, что спасают кого-то, пока фотографы снимают их профили с выгодного ракурса.

Я с утра отправилась к Веронике. Первый официальный выход в свет — тысяча репортёров, прямые эфиры, чужие взгляды. На себя в таком вопросе я не рассчитывала.

— Ты одна из немногих, с кем и просто, и интересно работать, — говорила Вероника, пока вокруг меня деловито двигались помощницы. — Я создаю в твоём лице новый тренд светской моды, понимаешь? Это не просто одежда.

Может, врала. Честность в последнее время встречалась мне редко. Все действовали исключительно в своих интересах, просто одни это признавали, другие нет.

После шоу-рума — спа, чтобы придать лицу «отдохнувший вид», как выразилась Вероника. Мне казалось, что именно такой вид у меня теперь был перманентно. Оказалось, так думают не все. Смешно, видела бы она меня полгода назад.

Потом процедуры, макияж, укладка. Пять человек суетились вокруг меня одновременно, и к концу дня я мечтала только об одном — лечь и закрыть глаза. Рабочий день хотя бы даёт удовлетворение от результата. Подготовка к светскому выходу даёт только желание поспать.

Когда всё было закончено, я встала перед зеркалом и остановилась.

Длинное ярко-красное платье с разрезом до середины бедра. Лиф без бретелей, ткань облегала фигуру так, будто её рисовали по моим меркам. На ногах — чёрные босоножки на широком высоком каблуке. На плечах небрежно накинут чёрный кожаный пиджак. В руке — маленький клатч. Минимальный макияж глаз, яркая красная помада в тон платью. Волосы зачёсаны на одну сторону волной.

Дерзко. Особенно для благотворительного вечера.

Мне нравилось то, что я видела.

Руслан написал, что подъехал. Вероника провожала меня, как мать дочь на выпускной — инструктировала на ходу: как поправлять помаду, следить, чтобы платье не сползло с груди, держать плечи. Я кивала и улыбалась.

Водитель открыл дверь. Я устроилась в салоне рядом с Русланом. Он смотрел на меня с тем выражением, которое мужчины обычно не умеют скрывать, — и поцеловал в уголок губ, едва касаясь, чтобы не испортить помаду.

— Ты божественна. — Он разглядывал детали образа методично, как художник законченное полотно. — Когда Вероника прислала мне фото платья, я не мог представить, что на тебе оно будет выглядеть вот так.

— Она присылала тебе фото? — уточнила я.

Это его немного развеселило.

— Естественно. Без моего «ок» ничего не делается. — Он открыл перед мной небольшую коробочку. — Специально к этому платью.

Внутри лежала тонкая нить, сплошь инкрустированная бриллиантами — сдержанная и при этом совершенно неприличная по блеску. Я тронула её подушечкой пальца.

— Поможешь надеть?

— С удовольствием, — сказал он с той довольной улыбкой человека, который знает, что попал точно в цель.

Сам вечер был мучительно скучным.

Если бы эти люди хотя бы раз побывали на корпоративе средней руки — с конкурсами, тостами и баяном в углу — их представление о веселье изменилось бы навсегда. И пожертвований, держу пари, собрали бы вдвое больше.

Весь вечер — сплошной калейдоскоп лиц и имён, которые Руслан методично предъявлял мне одно за другим. С мужчинами он говорил о деле: новый проект «Люкс-строй», инвестиции, перспективы. Я наблюдала, как он работает — уверенно, без единой паузы неловкости, с той особой убедительностью человека, который заранее знает, что выиграет. Все кивали. Все были готовы вложиться. Звучали фамилии, которые я слышала раньше только в новостях.

Мне всё больше казалось, что мы собрались на благотворительном вечере, посвящённом лично Руслану Заварскому.

Я выполняла функцию декорации — красивой, дорогой, тщательно подобранной. Журналисты подходили, фотографировали, кто-то просил разрешения, кто-то снимал издалека и молча. Один из них — молодой, с диктофоном в руке — посмотрел мне прямо в глаза и спросил негромко, почти вежливо:

— Что вы думаете о том, что Руслан Заварский убил Марианну Заварскую?

Я посмотрела на него без спешки.

— Я об этом совсем не думаю.

Цинично? Возможно. Но с волками жить — по-волчьи выть, и другого варианта я пока не нашла.

— Дорогой, я отлучусь ненадолго? — негромко спросила Руслана, когда мы стояли с очередной парой — муж, жена, дежурные комплименты с обеих сторон.

Он кивнул.

В туалетной комнате было несколько женщин — кто-то поправлял макияж, кто-то просто пришёл перевести дух от журналистов и чужих взглядов. Некоторые лица казались знакомыми, но имена в памяти не всплывали. Я ограничилась холодной улыбкой, сполоснула руки и приложила ладони к груди — лайфхак Вероники, чтобы остыть. Посмотрела на своё отражение. Всё держалось: помада, укладка, выражение лица.

Я вышла в зал.

— Здравствуйте, Дина.

Мужчина возник сбоку — дружелюбный тон, уверенная осанка, взгляд человека, привыкшего к тому, что его слушают.

— Мы знакомы? — Я не сбавила шага.

— Вы можете меня не знать. Но о вас уже говорит вся Москва. Знаменитая Дина, новая пассия самого Заварского.

Я попыталась ускориться. Он шёл рядом — легко, без усилий, как человек, у которого ноги длиннее и времени больше.

— Что вам нужно?

— Посмотреть на вас. Познакомиться.

— Посмотрели. — Я не обернулась. — Хорошего вечера.

— Дина, — сказал он, и в голосе появилась та особая интонация, от которой замедляешь шаг даже когда не хочешь, — если вам удастся сбежать от него раньше, чем он вас убьёт — приходите ко мне.

И засмеялся. Легко, почти по-светски.

Я не обернулась. Ускорила шаг и почувствовала взгляд Руслана раньше, чем его увидела.

Он смотрел на меня с того места, где я его оставила. Выражение лица — тихое и очень нехорошее.

— Что ты с ним делала? — спросил сразу, без предисловий.

— С кем?

— С Вороновым.

Только мне могло так повезти. Эту фамилию я помнила отлично — земля, наследство, поздравительная открытка.

— Я не знала, кто он. Пристал, когда я выходила из туалета.

— Что сказал?

— Что хотел посмотреть на новую пассию Заварского. — Часть правды. Благоразумно — не вся.

— Ну ок, — произнёс Руслан тоном, в котором не было ничего хорошего. — Скоро едем домой.

В машине он сразу открыл бутылку виски и начал пить прямо из горла — без стакана, без паузы.

— Сука, — сказал он негромко, пролив немного на рубашку. Взял телефон.

— Богдан. Пизец. Нам нужна та земля — без вариантов. Я этого Воронова лично закопаю. Сегодня вечером в зале половина была готова вложиться хоть завтра, договоры успевай печатай. — Пауза, несколько глотков. — Ты не понимаешь!

Я смотрела в окно. Точнее на его отражение в стекле. Виски убывал быстро. Я потянулась к бутылке.

— Не мешайся, блдь! — Он рявкнул так, что я отдёрнула руку. — Да, едем домой с Диной. — Голос уже заплетался. — Ладно. Завтра. С трезвой головой. Всё.

Машина остановилась у дома. Водитель посмотрел на меня в зеркало. Я едва заметно качнула головой в его сторону — он понял без слов, вышел первым и открыл дверь Руслану, придержав за локоть.

— Пошёл науй отсюда! — Руслан оттолкнул его и встал на ногах, неустойчиво, но встал.

Мы пошли к дому. Я держалась на расстоянии не из вежливости. Из понимания.

В гостиной он сразу направился к бару.

— Руслан, может, хватит? — спросила я. Наивно. Бессмысленно. Но не спросить не смогла.

—Скройся, пока я тебя не уеашил.

Я поднялась в комнату и села на кровать.