Моя запретная - Арро Агния

— Хей! Рад видеть. — От барной стойки к нам двигается Тика, подняв вверх в знак приветствия. На нем надета шляпа с узкими, приподнятыми полями. Выглядит довольно неплохо и вызывает улыбку.

— Здравствуй, — пожимаю его ладонь. — Как зуб?

— Починил, — проводит языком по белой эмали и вопросительно смотрит на Лисенка.

— Моя подруга, Вера, — представляю ее.

— Приятно. Тика. — Он обращается к ней. — Сегодня не будет боев. — Парень словно успокаивает ее. — Мы освободили место для развлечений. Получайте удовольствие, расслабляйтесь. Я чуть позже тебя найду, — это уже мне. — Да, кстати. — Тика снимает шляпу и едва наклоняет голову в знак признания. — Обещал.

— Принимается, — смеюсь я. Он надевает шляпу мне на голову и исчезает в толпе. Я же отдаю ее Вере. С ее кудрявыми косичками выглядит просто шикарно.

— Это твой друг? — спрашивает она.

— Нет. Я сломал ему зуб, а он отдал мне свою шляпу.

— О-го. — Лисенок округляет глаза. — Парни очень странные.

— Думаешь? — снова крепко сжимаю ее ладонь и веду ближе к барной стойке. Прошу у бармена закрытую бутылку воды. — Что ты хочешь?

— Я не знаю. — Вера пожимает плечами.

— Будешь сок или лимонад? — предлагаю варианты.

— Лимонад, — совсем тихо произносит она.

Смущаясь, читает барное меню. Ладонью закрываю для нее столбик с ценами, чтобы снизить градус напряжения. Хочу, чтобы выбрала не то, что дешевле, а то, что ей действительно хочется.

— Этот, — останавливается на клубничном мохито.

Бармен собирает для нее коктейль, засыпает внутрь кубики льда, украшает ягодой и листьями мяты. Столько искренней радости в глазах девушки я, наверное, не видел очень давно. Вера обнимает высокий стакан обеими ладонями и ловит губами половинку свежей клубники, а я слежу, как ягода исчезает у нее во рту, как дрожат темные, пушистые ресницы, как от улыбки и моего пристального внимания ее щеки вновь покрываются румянцем.

Отворачиваюсь, чтобы не смущать. Пью воду, смотрю, как на танцполе двигаются люди. Вечеринка идет полным ходом.

— Хочешь потанцевать? — Правда, из меня паршивый танцор, но мы можем развлечься.

Она часто кивает. Я беру ее за руку, тяну прямо в толпу и разворачиваю к себе. Беру за вторую руку, сжимаю обе ладони, удерживая вполне приличную дистанцию. Мы двигаемся под музыку, дурачимся больше, чем танцуем. Вера расслабляется, смеется и охотно кружится вокруг своей оси, когда я поднимаю наши руки выше. Ее косички немного растрепались, а рукав свитера задрался. Мой взгляд тут же цепляет темное пятно на предплечье.

— Откуда это? — спрашиваю, перекрикивая музыку.

— Что? — не сразу понимает Лисенок. — Черт, — резко одергивает рукав. Ее взгляд тускнеет за считаные секунды. — Ударилась, когда убиралась во Дворце, — бормочет она, но я все слышу, и мне кажется, что она лжет.

— Ты уверена в этом?

— Конечно. — Она упрямо смотрит на меня.

Отступаю, чтобы не давить.

— Пойдем попьем, — предлагаю ей.

Уходим к бару. Я делаю новый заказ и помогаю Лисенку устроиться на высоком стуле. Она обращает внимание, что я снова пью воду.

— Период межсезонья прошел, — рассказываю ей после пары глотков из бутылки. — Теперь нужно строго следить за всем, что я употребляю, чтобы держать вес. Он у меня и так близок к верхней границе.

— А что будет, если ты нарушишь эту границу?

— Будут проблемы. Если перед боем не попадаешь в свой вес, то тебя ждут большие штрафы, отмена боя и другие неприятные последствия.

— Ничего себе, — шепчет она. — Я не знала, что все настолько серьезно.

— Вес для боксера — один из важнейших показателей. От этого многое зависит, так что за цифрами на весах следят очень тщательно все от самого спортсмена до тренера и врача клуба.

Из толпы появляется Тика. Зовет нас с собой и сразу сворачивает к той части зала, в которой расположены столики. За ними практически никто не сидит. Люди пьют, общаются, танцуют, поэтому здесь тише и немного спокойнее.

За столом у стены расположились Данте и незнакомый мне парень с тяжелым, подавляющим взглядом. Тот случай, когда сразу понимаешь, что просто не будет. Нас представляют друг другу. С усмешкой Тика рассказывает, что Арс был тем самым первым парнем, что смог сломать ему зуб. Утверждает, будто это вышло случайно. Они смеются и громко спорят об этом.

Лисенок садится рядом со мной. Я чувствую, как ее бедро прижимается к моему. Она тоже чувствует, неловко отодвигается и шепчет: «Извини».

— Все хорошо, — успокаиваю ее. — Хочешь чего-нибудь еще?

— Нет. — Она качает головой. Думаю, мне нужно будет ее обязательно покормить, когда мы уйдем отсюда.

— Немец, — зовет меня Тика, — я обещал свести тебя с человеком. Он подъехал. Сейчас подойдет к нам. Если сработаетесь, лично мне будет просто приятно. Ну и договоримся о нескольких боях на нашей площадке. В этом году мы предоставляем один из своих клубов для проведения турниров. Вдруг тебе у нас понра-а-авится, — загадочно тянет он.

Данте хмыкает, Арс улыбается, а Лисенок тихо сидит рядом со мной, не замечая, как снова прижалась бедром к моему бедру.

К нам подъезжает мужчина в инвалидном кресле. От удивления даже воздух над столом застывает. На нем джинсы, свободная футболка, но я обращаю внимание на другие детали: предплечья, проработанное телосложение выдают в нем человека, который отлично знает, что такое спортзал. Не кричащие, но брендовые часы на запястье подчеркивают статус. Короткая стрижка, старый шрам, пересекающий бровь и уверенный взгляд выдают в нем бойца. Очевидно, бывшего.

— Здравствуй, Аслан. — Тика первым протягивает ему руку. Затем и остальные парни здороваются. — Парень, про которого я рассказывал, — указывает на меня.

— Рад видеть. — Он отвечает сразу всем. — Шумно у вас тут сегодня.

— Одними боями сыт не будешь, — посмеивается Тика.

— Тут я бы с тобой поспорил, — парирует Аслан. — Ты просто неправильно ешь бутерброд.

За столом снова раздается дружный хохот. Я тоже улыбаюсь, но не понимаю, как связан бутерброд с боксом и клубом. Вероятно, это такая же метафора, как было со шляпой.

— Расскажешь мне потом о смысле этого выражения? — шепчу Вере на ухо.

— Хорошо. — Она громко шепчет в ответ.

— Ну что, поговорим? — предлагает Аслан.

Глава 14

Виктор

Данте неожиданно предлагает присмотреть за Верой. Я обещаю ей, что буду недалеко и она сможет меня видеть.

Аслан отъезжает к самому дальнему столику. Я прохожу и сажусь напротив него, впервые за серьезную спортивную карьеру чувствуя себя мальчишкой перед матерым боксером. Он смотрит не на меня, а внутрь, отыскивая там слабые места.

К нам бесшумно подходит официантка. Составляет с подноса две чашки черного кофе и испаряется. Мы ничего не заказывали. Я бросаю короткий взгляд на парней, Тика показывает мне большой палец вверх и что-то говорит Вере.

— Ты уже успел нашуметь в наших кругах, — сделав глоток кофе, сообщает Аслан.

— Странно. Здесь я еще ничего не сделал, — не без сожаления отвечаю ему.

— Вот и я так считаю. — Он криво ухмыляется. — Я не делаю деньги на пустом шуме. На местной арене ты пока никто. Ноль. — Его слова звучат довольно жестко. — Чтобы сделать имя, придется пахать в два раза больше, потому что тебе придется оправдать все, что ты успел завоевать в Европе, и показать, что это было лишь началом и ты способен на большее.

— Я понимаю.

— Надеюсь. Иначе мы не сработаемся. Чего ты хочешь? — Аслан отодвигает от себя чашку, переплетает пальцы и прикладывает раскрытые ладони, похожие теперь на бабочку или птицу, к груди. Он наблюдает за мной, медленно двигает головой, пристально разглядывая.

— Хочу четкого плана развития. Боев, которые действительно что-то значат. Роста, а не просто набивания рекорда, — показываю ему, что отлично понимаю, о чем мы говорим.

— Подробнее, — просит Аслан.

— Один год. — отгибаю один палец. — Я завоюю имя. Не только победы, — качаю головой. — Хочу, чтобы люди об этом говорили. Два года, — показываю второй, — и я буду бороться за титул.