Моя запретная - Арро Агния

— Амбициозно, — промоутер растирает ладони и снова устраивает их на груди.

— Реалистично, если все сделано правильно.

— Для разных людей «правильно» означает разное, — замечает он. — Для меня правильно — не бросать бойцов в мясорубку, чтобы наделать шума. Я выращиваю их, как нас выращивает хороший тренер, стабильно, но быстро, если они могут это вынести. Я не выбираю слабых противников. Я выбираю правильных. Понимаешь? — Его взгляд снова смотрит прямиком мне в голову и уже копается в моих мозгах.

— Понимаю. Что насчет денег? — прямо спрашиваю у него.

Аслан улыбается, подается вперед.

— Зависит от того, что ты покажешь. Вначале много не будет, но в контракте прописан встроенный процент роста. Схема простая: я зарабатываю, когда ты зарабатываешь. Если ты стоишь чего-то, тебе платят.

— Контракт долгосрочный?

— Гибкий. С условиями, которые защищают меня от неожиданностей. Я не люблю, когда боец внезапно «меняет свое мнение» на пике.

— Я не собираюсь прыгать из стороны в сторону.

— Все сначала так говорят, а потом… — ухмыляется он. — Разные бывают ситуации.

— Я. Не. Все, — четко разделяю слова.

— Вот и увидим. Дальше, — он делает жест ладонью, будто перелистывает страницу, — СМИ. — Тут мне хочется закатить глаза. Пожалуй, это самая неприятная часть разговора. — Интервью, имидж, поведение, — перечисляет Аслан. — Я создаю не просто победителей, я пишу их историю. Люди платят не только за красивые бои, они платят больше, если у бойца есть красивая история.

— Звучит неплохо, но… — качаю головой.

— Здесь нет никаких «но», Вик, — резко перебивает он. — Иногда нам приходится делать то, что не нравится, чтобы добиться успеха. Хочешь сделать имя? Я сделаю его тебе. Но ты полюбишь камеры, неудобные вопросы и всех тех людей, которые будут их задавать. О тебе должны говорить.

Да, я все это знаю. Вайс тоже раскачивал меня в медиа, потом отец таскал по разным мероприятиям, где приходилось быть «хорошим мальчиком» и улыбаться. Мне от этого не уйти, если я хочу получить результат, к которому двигаюсь столько лет.

— Я в деле, — подтверждаю свои мысли вслух.

— Теперь продай мне себя, — предлагает Аслан. — Что отличает тебя от десятка таких же парней?

— М-м-м… Я думаю на ринге, — выделяю одно из главных качеств.

— Многие думают, — его этот ответ явно не устраивает, — пока их не ударят. Потом злость, адреналин, куча ошибок.

— Я тоже пропускаю удары, но… — делаю паузу и усмехаюсь, помня его недавние слова. Аслан ждет продолжения. — Меня научили контролировать эмоции. И еще, — сразу добавляю: — Я не боюсь неприятных боев. Если это продвигает меня вперед, я на это согласен.

— Теперь интересно. Я запомню это, — кивает Аслан. — Чаще всего именно тут начинаются трудности. Теперь давай о личном. Как ты понимаешь, я изучил твою биографию. Меня интересует реальное влияние отца на твою жизнь и тем более на спорт. — Я напрягаюсь, слушая внимательнее. — Если он захочет что-либо решать в переговорах или боях — это проблема. Не главная. Но все же проблема.

— Он не будет принимать решения, — категорично отвечаю промоутеру. — Бокс — это только моя территория.

— Хороший настрой. — Его лицо выражает удовлетворение. — Вот что я могу предложить, Виктор: три боя в течение следующих восьми-девяти месяцев. Первый — тест. Второй — бой за имя. Третий — либо серьезный контракт, либо титульный поединок, если все пойдет хорошо. Наряду с этим тебя ждет регулярная работа со СМИ и правильное продвижение, грамотная программа тренировок, режим сна и питания. Твоя жизнь будет под моим контролем, пока у тебя нет агента.

— Ты не работаешь как промоутер и агент одновременно? — уточняю у него.

— Работаю, но лучше, когда каждый занимается своим делом. Мы можем рассмотреть Тику в качестве члена команды.

— Тику? — удивленно раскрываю глаза.

— Да. У него есть все, что нужно, чтобы выполнить эту задачу. Думаю, он станет для тебя отличной «нянькой», — смеется Аслан. — Поговори с ним об этом. И хорошо подумай, действительно ли готов к тому, что я предложил.

— Готов, — уверенно отвечаю. — Иначе я не искал бы пути на большой ринг.

— Не торопись с ответом, Вик. Речь не об уверенности. Речь о дисциплине каждый божий день. Это игра в долгую. Никаких импровизаций, ненужных рисков, чтобы потешить свое эго.

— А если риск оправдан? — уточняю я.

— Тогда это не риск, это расчет. А это моя работа.

— Я согласен, — подтверждаю то, что и так уже озвучил.

Аслан смотрит на меня своим фирменным взглядом несколько долгих секунд, а затем протягивает руку через стол. Я сжимаю его ладонь, он перехватывает ее крепче и, не отпуская, произносит:

— Мы начинаем работу, но помни, Вик, я даю возможности. Что ты с ними сделаешь, это твое дело.

Только теперь он отпускает мою руку, откатывает коляску от стола и первым возвращается к парням. Я сижу за дальним столиком еще некоторое время, осмысливая наш разговор. Все получилось. Отец будет в бешенстве, ведь я снова продинамил его промоутера и принял решение без его участия. Я также думаю о Тике как о своем возможном агенте. Мы почти не знакомы, и он совсем немного старше меня, но, похоже, этот парень успел многого добиться, а к успешным людям стоит присматриваться внимательнее.

Боковым зрением замечаю движение. Вера ерзает на диване, поправляет шляпу.

Черт! Мне нужно вернуться к ней. Я ведь обещал.

Поднимаюсь и иду к их столу. Сажусь рядом, беру ее за руку, ощущая прохладу тонких пальцев. Аслан внимательно наблюдает за нами, и я неожиданно для самого себя отпускаю ладонь Лисенка. За столом повисает короткая пауза.

— Поговорим о нашей площадке. — Тишину разрезает бодрый голос Тики, за что я ему очень благодарен.

Все оживают. Аслан прекращает меня сканировать.

— Ты не мог бы отвезти меня домой? — тихо спрашивает Лисенок.

— Конечно. Поехали, — щелкаю ее по борту шляпы. Та сползает на глаза, Вера смешно фыркает и снова поправляет ее.

Прощаемся с парнями. Перекидываемся парой слов с Асланом насчет планов на завтра, и я подталкиваю Веру вперед, в сторону выхода.

На улице находим мою машину. Часть гостей уже разъехалась, и тут стало свободнее. Помогаю Лисенку устроиться в салоне. Сажусь за руль, завожу двигатель и плавно выезжаю с территории «Хаоса».

— Тебе понравилась вечеринка? — кошусь на то, как она положила шляпу на колени и отгибает, а затем загибает обратно ее борт.

— Да, было весело. Спасибо, что позвал, — смотрит даже не в окно, а перед собой.

— Что-то не так?

— Все хорошо. — Она поворачивает ко мне голову и улыбается, только в медовых глазах застыла грусть. — Переговоры прошли успешно?

— Да.

— Тогда я поздравляю тебя с этим. — В ее голосе тепло, но я снова смотрю в глаза.

Светофор и уличный свет проникают в салон, создавая причудливые тени прямо на ее лице. Каштановые волосы растрепались от танцев, и косички выглядят небрежно мило. Мой взгляд опускается ниже, на приоткрытые губы. Их хочется коснуться прямо сейчас. Может быть, чтобы извиниться за то, что одернул руку. А может, просто потому, что я хочу их касаться.

Удобнее перехватив руль, ослабляю ремень безопасности и двигаюсь к ней. Вера поднимает на меня взгляд, наполненный вопросами, грустью и невинностью.

Резкий сигнал автомобиля, стоящего за мной, разрушает магию момента. Прочистив горло, выравниваюсь за рулем и трогаюсь с места. Довожу ее до дома. Дальше она снова сама. Бросив мне короткое «пока», убегает и скрывается за дверью. А я резко выруливаю обратно на проезжую часть и гоню в свой район на максимально допустимой скорости.

Когда останавливаюсь, сначала смотрю перед собой, а затем беру телефон и пишу Лисенку сообщение:

Я: «Ты дошла до дома?»

Долго жду ответа. Минут пятнадцать.

Лисенок: «Да».

Я: «Точно все нормально?»

Лисенок: «Конечно. Все хорошо».

Я: «Приходи…» — стираю. Думаю, жуя губу. — «Придешь…» — снова стираю. — «В понедельник новая тренировка у социальной группы. Ты можешь прийти» — отправляю такой вариант.