Бывшие. Тайная дочь магната - Малинина Лия

Он протянул руку, словно хотел коснуться Ксюши, но я сделала резкий шаг вперед, загораживая дочь. Адреналин бурлил в крови, страх и гнев затуманили разум.

— Стоять, — сказала я ледяным тоном, каким никогда не разговаривала с Ксюшей. — Ты не имеешь права со мной разговаривать, Арсений. Не смей смотреть на мою дочь! Иди, лечи свои раны, спасай свой завод. Нас для тебя не существует! Это понятно?

Но он будто не слышал меня. Сделал шаг в сторону, чтобы лучше видеть Ксюшу и внимательно не нее посмотрел. А потом протянул правую руку и тихо сказал:

— Привет, я Арсений, давай знакомиться.

— Ксюша, — моя дочь доверчиво вложила свою маленькую ручку в его большую ладонь, — Ксения Климова, – тут же по-взрослому добавила она.

— Ксения Климова, — с улыбкой проговорил Верейский, — а вам разве не пора на урок?

— Да, — тут же воскликнула она, – только вот мама…

— Идем, быстро, — проговорила я, — тебя наверняка потеряли.

Я всем видом пыталась изобразить равнодушие, и еще больше мне не хотелось, чтобы Арсений понял, что я хотела сбежать, вместе с дочерью.

Ксюша так и не выпустила его руку из своей и они шли вдвоем, что-то оживленно обсуждая, а я отстала от них на пару шагов, смотрела и думала: “Вот как должно было быть. Отец и дочь идут вместе, рука об руку. Так бы было, если бы Верейский не извалял меня в грязи и не опозорил ”.

Мы вошли в школу и подошли к Ксюшиному классу, в котором стоял радостный гомон детских голосов.

— Беги, дорогая, — я поцеловала дочь в щеку, — заберу тебя через два часа.

— Хорошо, мамочка, — пропела Ксения и перевела взгляд на Верейского, — до свидания, — быстро проговорила она и скрылась в классе.

После того, как дверь за дочерью закрылась мы с Арсением молча стояли рядом пару минут и смотрели на дверное полотно с надписью 1 “А”.

— Марина, нам нужно поговорить, — наконец сказал он, переводя на меня тяжелый взгляд.

— Не о чем нам с тобой разговаривать, — выплюнула я и развернувшись на каблуках, сделала несколько шагов по школьному коридору.

— А мне кажется очень даже есть, — холодно проговорил он, в два шага поравнявшись со мной и ухватив за локоть.

Я повернула голову и встретилась с его тяжелым взглядом, который не предвещал мне ничего хорошего.

А чего он хотел? Чтобы после всего, что он мне устроил, я огорошила его новостью о своей неожиданной беременности, тем самым унизив себя еще больше?

Да никогда! Я себя, простите, не на помойке нашла, чтобы преклоняться перед этим бабником.

— Ты же понимаешь, что я просто так не уйду, — тем временем продолжил Верейский, все еще держа меня за руку.

— Кофейня “Калипсо” на Лесной, — выдохнула я, — через тридцать минут, — вырвала руку из его захвата и быстрым шагом направилась на выход из школы.

Звук моих шагов эхом разносился по тихому коридору, а в голове звенела какофония диких звуков, будто сотни моих тараканов били в барабаны, каждый на свой манер и соревновались, кто громче.

Я почти бегом добралась до машины, села за руль, откинула голову на подголовник, закрыла глаза и выдохнула.

— Так, а теперь спокойно, — пробормотала сама себе, пытаясь привести себя в чувство.

Я прекрасно понимала, что как раньше уже не будет. Он все прекрасно понял и не оставит меня в покое, это не в его характере.

Девиз Арсения по жизни: “Вижу цель, не вижу препятствий”. Так было в бизнесе, так случилось в наших отношениях, когда он добивался моего внимания, так будет и теперь, когда он узнал о том, что у него есть дочь.

Я должна ему все объяснить, должна расставить границы и дать понять, что нам от него ничего не нужно.

“А если он захочет ее забрать?”, — внезапно выстрелила в моей голове мысль, которую я тут же попыталась от себя отогнать.

Нет, Верейский не посмеет, он на это не способен, по крайней мере, я очень на это надеялась.

Медленно открыла глаза, тряхнула головой и завела машину. Пока ехала к кофейне, мысленно выстраивала диалог с Верейским. Главное — быть решительной и непоколебимой. Я, в конце концов, ни в чем перед ним не виновата… Почти.

Когда я вошла в светлое просторное помещение кафе, Арсений уже ждал меня за столиком у окна.

Я подошла и молча села напротив него, сложив на столе руки в замок и вздернув подбородок.

Тут же, будто из ниоткуда, материализовался официант, поставил перед нами две чашки дымящегося кофе и шоколадный торт с малиной. Мой любимый.

Он помнил! Восемь лет прошло, а этот гад не забыл, что больше всего на свете я люблю этот десерт.

Осознание этого факта так долбануло по мне, что я потеряла весь свой боевой запал.

— Почему ты мне ничего не сказала? — без приветствий и предисловий, задал он мне вопрос.

Глава 3

Марина

Я медленно взяла чашку в руки и сделала небольшой глоток горячего кофе.

— А о чем я должна была тебе сказать? — переспросила я, презрительно изогнув бровь. Я говорила твердо, но чувствовала, как дрожит мой голос. — Я не посчитала нужным раскрывать тебе подробности своей личной жизни, особенно после того, что ты сделал. Такой ответ устроит?

Он дернулся, словно я ударила его по лицу и откинулся на спинку стула. В его глазах горел огонь, который я очень хорошо помнила. Он привык побеждать. Привык получать все, что захочет. И теперь он хотел мою дочь.

— Тебе не кажется, что ты не имела права скрывать от меня моего ребенка? — спросил он, вновь подаваясь вперед. Голос его стал низким, почти угрожающим.

Я поставила чашку на стол и сделала глубокий вдох. Чувствовала, как внутри меня закипает злость, которая помогала мне подниматься каждое утро, когда я смотрела на Ксюшу и понимала, что должна быть сильной ради нее.

— Знаешь что, Верейский? — сказала я резко. — Владелец заводов, газет, пароходов! Ты не имеешь никакого права появляться спустя восемь лет и качать права, понял? Никакого!

— У меня есть дочь! — он ударил кулаком по столу и чашки жалобно звякнули. В кафе повисла гробовая тишина. Все вокруг замерли, уставившись на нас.

Я поднялась на ноги. Медленно, демонстративно, чувствуя, как дрожат пальцы, которые я сжала в кулаки, чтобы он не заметил моей слабости.

— А ты имел право врать мне? — выплюнула я, нависая над ним. Голос сорвался на крик, и я позволила себе этот крик. Позволила всей боли, которую копила годами, вырваться наружу. — Ты имел право смотреть мне в глаза, клясться в вечной любви, строить со мной планы на будущее, делать вид, что я — твой мир, а сам за моей спиной жил совсем другой жизнью?!

— Марина, я… — начал он, но я не дала ему договорить.

— Молчи! — я стукнула ладонью по столу, и тарелка с тортом подпрыгнула. — Я ушла тогда, потому что поняла: ты всегда врал мне. Все, что ты говорил, все, что обещал — это была ложь! Я для тебя была просто игрушкой, развлечением, а ты притворялся, будто любишь и прекрасно проводил время! Ты выставил меня шлюхой перед всеми! Ты опозорил меня! И после этого ты что-то требуешь?!

Я видела, как в его глазах мелькнула тень. Боль? Раскаяние? Или просто страх потерять контроль? Я не знала, и мне было плевать.

— Ты даже не попытался меня вернуть, — продолжила я, чувствуя, как слезы подступают к глазам, но я моргнула несколько раз, не позволяя им пролиться. — Ты не приехал, не позвонил, не спросил, жива ли я вообще. Я уехала в Подмосковье к тете, и ты даже не удосужился узнать, где я! Тебе было плевать, Арсений! Плевать!

Он молчал. Смотрел на меня снизу вверх, и в его взгляде смешались тысячи эмоций. Но я не верила им. Я больше никогда не поверю его глазам.

— А теперь ты пришел и смеешь спрашивать, почему я ничего тебе не сказала? — усмехнулась я горько. — Ты даже не знал, что я ношу твоего ребенка! Ты не знал, потому что тебе было насрать на меня! Ты не искал меня, не пытался извиниться, не интересовался моей жизнью!