Бывшие. Тайная дочь магната - Малинина Лия

— Меня волнует будущее этого города, — проворчал я. — Но я не люблю публичные выступления.

— Всего десять минут, — улыбнулся Денис. — Скажете пару слов, и ваша совесть чиста.

— Ладно, — выдохнул я. — Уговорил. Но если я буду выглядеть идиотом, ты уволен.

— Договорились, — рассмеялся он.

И вот я стоял на школьной линейке, смотрел на нарядных детей, на взволнованных родителей и где-то в глубине души резанула мысль: “А ведь и у меня мог быть ребенок, которого бы я, также волнуясь, провожал бы в школу”. Перевел взгляд дальше по толпе и вдруг увидел ее. Марину.

Глава 5

Марина

Он стоял на крыльце, прислонившись к колонне, и в его глазах плескалась такая буря чувств и эмоций, что у меня на миг перехватило дыхание.

— Марина, дай мне пять минут, — повторил он, и в его голосе не было привычного приказного тона . Только тихая, почти умоляющая просьба.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня все сжимается в тугой узел. За моей спиной из школы доносился детский гомон, смех, топот маленьких ног.

Там была Ксюша. Моя Ксюша. И этот человек, стоящий передо мной, пару часов назад понял, что она его кровь.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в коленях.

— Ты ведь не отстанешь от нас? — спросила я тихо, почти шепотом. Вопрос прозвучал глупо, даже жалко. Я прекрасно знала ответ.

Он покачал головой. Медленно, но с такой уверенностью во взгляде, что мне стало страшно.

— Хорошо, — выдавила я, чувствуя, как слова царапают горло. — Завтра в десять в моем офисе. Бизнес-центр «Ладога», офис 505.

Я назвала адрес и тут же пожалела об этом. Зачем? Зачем я согласилась? Но я понимала: если не дать ему эту встречу, он найдет другой способ увидеться. Арсений всегда умел добиваться своего.

— Спасибо, — тихо сказал он, и в этом «спасибо» было столько боли, что я на мгновение забыла, как дышать.

Он сделал шаг вперед, и я инстинктивно дернулась, но он лишь легко коснулся моей руки. Тепло его пальцев обожгло кожу, и я почувствовала, как по позвоночнику пробежала предательская дрожь.

А потом он развернулся и ушел. Быстро, почти бегом, словно боялся, что я передумаю.

Я осталась стоять на крыльце, глядя ему вслед. Восемь лет. Восемь лет я выстраивала свою жизнь заново, училась не думать о нем, не вспоминать его голос, его глаза, его прикосновения. И один момент все разрушил.

Сердце колотилось где-то в горле. Я провела ладонью по волосам, поправляя прическу, которую растрепал ветер, и заставила себя войти в школу.

Ксюша выбежала из класса счастливая, раскрасневшаяся, с огромным бантом, съехавшим набок. Она обняла меня так крепко, как только могла, и затараторила без остановки.

— Мамочка, у нас такая классная учительница! Ее зовут Елена Петровна, и она разрешила нам рисовать! А еще у меня новая подруга, ее зовут Даша, мы сидим за одной партой, и она дала мне попробовать свой бутерброд! А на перемене мы играли в догонялки, и я чуть не упала, но Коля меня поймал!

Она тараторила без остановки, а я лишь улыбалась и кивала, ведя ее за руку к машине. Я слушала ее щебет и пыталась прогнать из головы образ Арсения, стоящего на крыльце. Не получалось.

Домой мы ехали молча — я боялась, что голос меня выдаст, а Ксюша просто устала. Но уже вечером, когда я укладывала ее спать, она вдруг приподнялась на локте и посмотрела на меня своими огромными глазами.

— Мам, а тот дядя, который к нам подходил... Он такой хороший и добрый, правда? — спросила она, и в ее голосе звучала такая искренняя детская вера в чудо, что у меня сжалось сердце.

— Да, Ксюш, — ответила я коротко, поправляя одеяло.

— Мам, а вот бы нам такого папу? Он бы нас защищал, дарил цветы и водил в парк. Правда, было бы здорово?

Я застыла на месте. Слова дочери ударили под дых с такой силой, что я на мгновение потеряла дар речи. Она видела его от силы минут десять и уже решила, что он нам нужен. Вот же действительно, зов крови.

— Ксюшенька, — сказала я как можно мягче, старясь плавно перевести тему, — Уже поздно, пора спать. Завтра в школу, не забыла?

Она вздохнула, что-то пробормотала про то, что «этот дядя лучше, чем никакой папа», и закрыла глаза. Через пару минут ее дыхание стало ровным и она уснула с улыбкой на губах.

А я еще долго сидела рядом с ее кроваткой, гладила ее по светлым волосам и чувствовала, как в груди разрастается ледяная пустота. Арсений уже начал войну. Не словами, не угрозами. Он просто появился, улыбнулся, и моя дочь уже готова назвать его папой.

Я встала, тихо вышла из комнаты, прикрыла дверь и прислонилась к стене в коридоре. Слезы навернулись на глаза, и я не стала их сдерживать.

Восемь лет я держалась. Восемь лет я была сильной. Но сегодня я дала себе слабину. Только на минуту. Только чтобы выплакать всю ту боль, что копилась годами.

Утром я выглядела так, будто не спала всю ночь. Под глазами залегли темные круги, и я тщательно замаскировала их тональным кремом. Надела строгий черный костюм, собрала волосы в тугой пучок. Я хотела выглядеть гордой и неприступной. Как бизнес-леди, с которой не шутят.

Отвезла Ксюшу в школу, поцеловала в щечку, пожелала хорошего дня и поехала в свой офис. Бизнес-центр «Ладога» находился в самом центре города, и каждое утро я проезжала мимо него, думая о том, как же далеко я зашла с тех пор, как работала дизайнером на заводе Верейского.

Теперь у меня была своя дизайн-студия. Маленькая, но успешная. Пять сотрудников, постоянные клиенты, стабильный доход. Я построила эту жизнь сама. С нуля. Без него. И я была чертовски горда собой.

Ровно в десять я сидела за своим столом, перебирая бумаги, хотя абсолютно ничего не видела и не понимала, что в них. Я ждала. И когда в приемной раздался звонок и секретарь сказала: «Марина Сергеевна, к вам посетитель», мое сердце пропустило удар.

Дверь открылась, и в кабинет вошел Арсений.

Я была готова к чему угодно: к его натиску, его напору, его холодным расчетливым словам. Но к этому я не была готова.

В руках он держал огромный букет роз. Сортовых, пионовидных, нежно-розовых и кремовых. Таких огромных, что они, казалось, заняли собой весь проем.

Он стоял на пороге, и смотрел на меня так, будто мы не непримиримые оппоненты, а влюбленные, которые случайно встретились после долгой разлуки.

— Я знаю, что ты не любишь красные, — сказал он тихо. — Помню. Эти твои любимые. Пионовидные.

Я опешила, открыла рот, чтобы сказать что-то колкое, язвительное, чтобы осадить его, поставить на место, но слова застряли в горле.

Только он знал, что я сходила с ума от этих цветов, когда мы были вместе. Помню, как-то обмолвилась в разговоре, что в наших магазинах их почти не бывает. И вот он запомнил. И через восемь лет не забыл.

Я растерялась. Весь мой боевой настрой, все заготовленные речи, все щиты, которые я выстроила вокруг своего сердца — они начинали рушиться.

Арсений стоял и ждал. Без своей привычной брони из высокомерия и цинизма. Просто мужчина, который принес цветы женщине, которую когда-то любил. Или делал вид, что любил.

— Присаживайся, — сказала я наконец, указывая на стул напротив. Голос мой прозвучал глухо, и я ненавидела себя за эту слабость. — И убери цветы. Не нужно. Это лишнее. У нас деловая встреча.

Глава 6

Марина

Арсений медленно прошел к столу, аккуратно положил букет на журнальный столик, стоящий у окна, и сел напротив меня.

Он не сводил с меня глаз, и я чувствовала, как его взгляд прожигает меня насквозь, будто он сканирует меня, доставая на свет божий все мои тайны и мысли, которые я так ревностно хранила.

От роз пахло так сладко и так знакомо, что у меня кружилась голова.

— Я хочу, чтобы между нами не осталось недомолвок, — начал он. Голос его звучал ровно, но я видела, как были напряжены его плечи. — После вчерашнего у меня нет никаких сомнений. Ксюша моя дочь. Я знаю это. Чувствую.