— Федя.
Фёдор осматривает мою машину. Потом меня.
— А-Алекс, — забавно растягивает моё имя, — и какими судьбами ты к нам?
— Жить здесь буду. Дом пять мне нужен.
— А-а-а, так ты это что ли? Родственница Никитичны?
— Да, она была моей бабушкой.
— Ща погоди. Я в этот... в дом схожу... ключи возьму и впущу тебя...
— У меня есть ключи.
Фёдор отмахивается.
— Не подойдут. Я замки сменил.
Не сразу, но Фёдору всё-таки удаётся снова привести себя в движение и взять курс на ближайший дом, где тут же что-то загрохотало. Послышалась ругань, а потом оттуда выскакивает женщина лет пятидесяти в цветастом халате с бигудями в волосах.
Смотрит на меня. Взмахивает руками.
— Сашка!
Тушуюсь.
Поднимаю руку и, перебирая пальчиками, машу в приветствии.
— Здравствуйте.
— Ну точно Сашка! Как выросла-то! Сейчас-сейчас. Я ключи возьму. Подожди, не уезжай.
Быстрее, чем я успеваю сказать хоть слово, женщина сбегает обратно в дом, но тут же возвращается. Обходит мою машину, садится, а потом с грохотом закрывает дверь. Будто у меня не маленькое розовое порше, а гелик, где без силы никак нельзя.
— Ну поехали. Тебе вот к тому дому с зелёной крышей. Ты не думай, мы замки сменили не из дурных побуждений. Старый сломался, вот и пришлось поменять. А мы за домом приглядывали. Ухаживали. Иначе бы сгнил давно.
Я послушно ползу в нужном направлении.
— А я и не поверила Федьке, когда он сказал, что столичная краля приехала в дом Никитичны. Думала, перебрал, вот и мерещится всякое. А оказывается, и правда приехала! А мамка твоя где? Совсем зазналась в своей столице, в родные края не приезжает.
— Мама умерла. Рак.
Женщина прижимает руки к груди.
— Ох, прости, деточка.
— А вы её знали, да?
— Я? Светку? Так конечно! Подругами были. Всю жизнь вместе жили. За партой одной сидели. Это она потом в Москву поступила, замуж удачно вышла, а я тут осталась. Дура-малолетняя была. В тракториста влюбилась, в шестнадцать детей нарожала. Федька старший. После него ещё четверо было.
Паркуюсь около нужного забора. Хотя «забор» — громко сказано. Половины досок нет, да и калитка явно держится на одном честном слове.
— Здесь?
— Ага. А ты что, не помнишь что ли? Ты тут голопопиком по лужайкам рассекала.
— Не помню, — виновато улыбаюсь.
Женщина кивает.
— Ну да, ну да, когда вы приезжали в последний раз, тебе не больше трёх было.
— Когда мне было четыре, мама заболела, а в мои пять мы её похоронили.
Женщина качает головой.
— Ох, горе-то какое. Бедная девочка. Я, кстати, не представилась. Тёть Галей меня можешь звать.
— Очень приятно.
Я первая выбираюсь из машины. Следом тёть Галя, снова не забыв хлопнуть дверцей.
— Пойдём, сча всё тебе покажу.
Женщина снимает проволоку со столба, и калитка падает на землю. Она её оттаскивает в сторону.
— Проходи. Тут, конечно, ремонт нужен. Дом вообще любит, когда им занимаются. А ты как приехала? Продать решила? Ты соседу предложи. Он давно в его сторону поглядывает.
— Жить буду.
Тёть Галя резко тормозит. Разворачивается. Осматривает меня с ног до головы, словно проверяет, смогу ли я жить здесь. Поэтому я лишь выше нос вздёргиваю. Смогу!
— А чего так? Столица наскучила?
— С мужем развожусь, вот и решила обстановку сменить.
— А дети есть?
Мотаю головой. Витя был против. Говорил, рано ему ещё детьми обзаводиться, а мне, если так хочется кого-то нянчить, можно просто собачку купить.
Тётя Галя, понизив голос, спрашивает:
— Больная что ли? Или из этих... карьеристок?
— Муж не хотел.
Она понимающе кивает.
— Может, и правильно. Ну ладно, ты если что, ко мне обращайся. Помогу всегда. Пойдём, дом покажу.
Тётя Галя заводит меня в небольшой дом. Здесь маленькая кухонька, общая комната с круглым деревянным столом и белой скатертью, небольшим диваном и доисторическим телевизором. А ещё три спальни с металлическими кроватями. Но вот главного нет.
— А где ванная и туалет?
— Так на улице. Пойдём.
Мы выходим из дома, обходим его. Мои каблуки постоянно проваливаются в щели между досок деревянной тропинки, и тёть Гале приходится меня ловить.
— В этом доме живёт Матвейка. Его, если что, нанять для ремонта можно.
— А здесь баба Люся, у неё самое вкусное козье молоко на округу.
Мы доходим до маленького строения.
— А вот и туалет.
Я осторожно подхожу к деревянной кабинке, убираю щеколду, открываю дверцу. Жар и специфичный запах тут же бьют в лицо.
— Душа гигиенического нет.
— Чего?
— Душ, ну чтоб...
Не договариваю, машу рукой.
— А-а, сейчас.
Тёть Галя убегает, а через пару минут возвращается с металлическим ведром и ковшиком в нём.
— Вот тебе и душ гигиенический.
Ставит с грохотом внутрь недалеко от ямы в полу.
«Ну что, Алекс, может, всё-таки обратно? К мужу?» — робко интересуется внутренний голос.
Но я упрямо мотаю головой.
Переживу без душа и биде, а к этой скотине не вернусь!
Поворачиваюсь к тёть Гале.
— А мыться где?
— Так вот же банька, — кивает на бревенчатое здание, — у Никитичны она добротная! Все соседи сюда бегать любят. Ой. Ну мы это... ну тебе же не жалко, да? Зато не простаивала.
— Не жалко.
Мы заходим внутрь. Здесь пахнет деревом и приятной сладостью. Всё чистенько, видно, что ей регулярно пользуются.
— Ты не думай, я порядок поддерживаю. Всегда убираюсь.
— Спасибо, — выдавливаю из себя улыбку, заглядывая внутрь.
Тёть Галя протискивается вперёд. Показывает на стену, где висят различные тазы.
— Это считай джакузи.
Потом кивает на ковши.
— А это тропический душ.
Крутится.
— Так ну сюда холодную воду наливай, — тыкает в бак, а потом в печь, — а тут сразу бак с горячей водой.
Она что-то ещё осматривает, проверяет. Заглядывает за маленькую дверь, где я вижу полки, как в сауне.
Потом вытирает руки о халат.
— Вроде всё показала. Объяснила. Справишься?
— Справлюсь.
— Ну ладно. Я тогда пошла. Кур кормить надо. Если что-то понадобится, говори.
Тёть Галя убегает.
А я возвращаюсь в дом. Осматриваюсь снова.
— Ну что, Алекс, добро пожаловать в Новую Жизнь.
Нахожу метлу и приступаю отмечать новоселье.
Глава 3
Филипп
Грохот из соседнего дома заставляет бросить все дела.
— Опять Федька от матери прячется.
Быстро пересекаю участок, резко распахиваю дверь в соседский дом. Снова грохот, летит стремянка, а следом из-под потолка, вместе с пылью и возмущённым писком, на меня падает розовое облако.
Сладкий парфюм бьёт в нос, голубые огромные глаза смотрят со страхом и возмущением, а белоснежные, как снег, волосы щекочут. Пухлые губы-бантики чуть приоткрыты, открывают вид на ровные фарфоровые зубы, а ещё стразы на клыке.
— Отпустите меня немедленно! — требует облако и тут же мне прилетает по голове метёлкой для пыли.
Сказано — сделано.
Разжимаю руки.
Облако летит вниз ровно полсекунды.
Визжит так, что у Машки во дворе включается сторожевой режим.
Ладно. Ловлю обратно.
Ставлю облако на ноги. Девушка тут же поправляет короткую розовую юбку, а сама смотрит на меня воинственно.
— Вы кто такой и почему в дом врываетесь?
— А меня интересует, кто ты такая, домушница.
Блондиночка закатывает глаза.
— С логикой у вас явные проблемы. Была бы домушницей, стала бы убираться?
— Кто тебя знает? Может, фетиш такой, пыль на люстре не выносишь. Так кто ты такая и что забыла в этом доме?
Блондиночка снова поправляет юбку, мило улыбается и протягивает мне руку.
— Алекс, новая хозяйка этого дома.
Складываю руки на груди.
Хозяйка значит.
Только этого мне ещё не хватало. Я уже начал выяснять вопрос с администрацией, как оформить этот участок на себя. Да, не совсем законно, а что делать? Всё лучше, чем как сейчас, общественный. В баню ходит все кому не лень. Федька там постоянно от матери прячется, а зимой девок водит тискать. Летом благо для этих целей есть сеновал у него.
