Я молила. Унижалась. Готова была упасть на колени. Но его лицо оставалось каменным.
— Он мой сын не в меньшей степени, Анфиса. И он сам сделал выбор.
— Это не выбор! Это манипуляция! Ты украл у меня ребенка!
Степа надвинул капюшон на голову, взял сумку.
— Я все сказал. Пошли, пап.
Лев молча кивнул, открыл дверь. Степа вышел в подъезд, не оглянувшись. Ни разу.
— Степа! Сынок! Вернись! — бросилась я к двери, но Лев преградил путь.
— Оставь, Анфиса. Не усугубляй.
— Лев, умоляю... — я схватила его за рукав, но он отстранился с таким отвращением, будто я была прокаженной. — Не забирай его...
— Решение принято.
Он вышел. Дверь захлопнулась. Глухой, окончательный звук, от которого содрогнулись стены.
Я осталась одна в тишине прихожей. Руки тряслись. Дыхание перехватывало. В ушах стоял оглушительный гул. «Уходит к папе. Буду жить с ним». Эти слова бились в висках, как молотки.
Потом волна тошноны подкатила с такой силой, что я едва успела добежать до ванной. Рухнула на колени перед унитазом, и все, что было внутри, вырвалось наружу. Слезы, желчь, отчаяние. Давилась и плакала, плакала и давилась, пока не осталась пустая, измученная дрожь.
С трудом поднялась, оперлась о раковину. В зеркале на меня смотрело бледное, опухшее от слез лицо с безумными глазами. Я с силой повернула кран, плеснула ледяной воды в лицо. Еще. И еще. Но она не смывала ни боли, ни ощущения кошмарной реальности.
«Стресс, — попыталась убедить себя я, глядя на свое отражение. — Просто стресс. От нервов тошнит. Все на нервной почве».
Но где-то в глубине, под слоем шока и отчаяния, шевельнулась крошечная, едва заметная мысль…
Глава 4
Два года.
Они пролетели, как один долгий, серый, бесконечно трудный день. Тысяча девяносто пять раз я просыпалась с мыслью, что все это сон. И тысяча девяносто пять раз реальность больно била меня по лицу: пустая половина кровати, одинокая кружка на столе, тишина, которую не заполнял даже смех моего сына.
Через месяц после того, как мой мир рухнул, я поняла. Предательская тошнота, пекущая изжога и свинцовое бессилие, которое валило с ног к семи вечера. Тест. Две полоски. Я сидела на холодном кафеле ванной и смотрела на них, не чувствуя ничего, кроме ледяного ужаса. Ребенок. Подарок от человека, который выбросил меня, как надоевшую игрушку. Я не сказала Льву. Ни слова. Эта тайна, этот ребенок — были моим крестом и моим спасением. Я назвала ее Евой. Мой тихий, светлый ангел во плоти, мое единственное оправдание тому, что я продолжала дышать.
Через три месяца нас с Львом официально развели. Быстро, без хлопот и дележки имущества. Все добрачное осталось со мной. А в браке оказывается я не заработала ничего.
С работой бухгалтера пришлось завязать. Не смогла. Роды, колики, бессонные ночи… Я едва справлялась с бытом, не то что с отчетами. Мы существовали на мои скромные декретные и случайные подработки — переводила тексты, вела группы в соцсетях, пока дочка спала. Денег вечно не хватало. Пачка подгузников или оплата ЖКХ? Новый развивающий коврик или долги по ипотеке? Я училась считать каждую копейку, отказывая себе во всем. Даже в праве на усталость.
Степа появлялся изредка. Как призрак из прошлой, роскошной жизни. Приезжал на такси, оплаченном отцом, в кроссовках за ползарплаты и с новейшим айфоном в руках. Он был холоден, как айсберг. Сидел на краешке дивана, отводил глаза.
— Сынок, как ты? — пыталась я достучаться, подавая его когда-то обожаемые сырники.
— Нормально, — отрубал он, утыкаясь в экран.
— В техникуме как? Друзья новые?
— Все ок.
Однажды, когда Еве было месяцев восемь, и она, сидя у меня на руках, пыталась лопочущими звуками назвать брата, он не выдержал.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
