Бракованная. Ты меня не сломаешь - Бигси Анна

— Будь хорошей девочкой, — устало продолжает Джихангир. — И никто не пострадает.

Не успеваю ответить, как на плечи опускается ткань. Похоже на пиджак или что-то подобное. Он согрет чужим теплом и пропитан терпким мужским парфюмом. Так и хочется закутаться, спрятаться от всего этого безумия, что творится вокруг, но я еще не растеряла остатки гордости.

— Не надо, — небрежно сбрасываю пиджак с плеч.

— Как хочешь.

Обнимаю себя сильнее.

— Муслим вас убьет, — говорю я, хотя большой уверенности в том, что меня хоть кто-то будет искать нет.

— Пусть попробует, — смеется Джихангир.

Звучит, как обычная бравада, но от его слов становится не по себе. Вряд ли он хвастается или угрожает. Скорее констатирует факт, потому что знает, что сильнее моего жениха и отца вместе взятых. Только мне что с этого?

Дальше едем молча. Меня мутит от голода или напряжения, сама не понимаю, а может от запаха парфюма, который витает в воздухе. В любом случает хочется побыстрее оказаться на улице, подальше от замкнутого пространства и Джихангира.

Каждый раз, когда машина поворачивает или тормозит, внутри все замирает от детского страха. Мне сложно удерживать себя в пространстве, когда все вокруг движется. Да и не ездила я никуда уже несколько лет.

Дверь открыть я больше не пытаюсь. Все равно это бессмысленно. Никто меня не выпустит, да и прыгнуть на ходу не хватит смелости. Даже не представляю, как на такое можно решиться.

Машина сбавляет скорость, а звук дороги меняется, словно мы едем уже не по асфальту. Колеса будто шуршат, возможно по гравию. Мы приехали «домой»?

Раздается металлический лязг, наверное, ворота. Высокие и тяжелые, как и в доме отца. Снаружи слышатся мужские голоса и лай собак. Волнение захлестывает с новой силой. Куда меня привезли? Зачем? Для чего я им нужна?

Машина останавливается, мужчины выходя на улицу, оставляя меня одну. Тишина становится полной, а я даже вздохнуть боюсь.

Неожиданно дверь рядом открывается и в салон врывается холодный влажный воздух.

— Выходи, — спокойно произносит Джихангир.

А я вжимаюсь в сидение и качаю головой. Потому что понимаю, как только выйду, назад дороги не будет. Отец не примет меня.

— Пожалуйста, — прошу я. — Отпустите меня домой…

Мой похититель молчит. Слышно только, как дождь барабанит по крыше.

— Аделия, выходи. — раздраженно вздыхает Джихангир. — Не заставляй применять силу.

Мои пальцы дрожат очень сильно, я едва могу двигаться, но все же осторожно выбираюсь из машины, придерживая подол платья. Холодный дождь сразу же падает на кожу, оставляя неприятные капли, а ветер путается в волосах.

Каблуки скользят по мокрому камню, я едва держу равновесие, но сильная рука Джихангира поддерживает меня.

Чертово платье. Чертовы каблуки. Чертов день. Решили доконать меня? Не выйдет. Я не такая слабая, какой кажусь.

Джихангир ведет меня вперед, крепко удерживая за руку. Я слышу вокруг чужие шаги и голоса, но мы проходим мимо. Входим в дом и шум стихает, словно кто-то поставил на паузу.

Воцаряется тяжелая тишина и по коже бегут мурашки, а потом раздается незнакомый мужской голос.

— Джин, ты нахрена это сделал?

Глава 4. Джихангир

Камал встречает почти у порога. В строгом сером костюме и суровым лицом. Видимо, я должен испугаться и кинуться оправдываться? Не в этот раз.

— Это вместо приветствия, брат? — ухмыляюсь я и качаю головой, предупреждая, чтобы не переходил границы. Ни к чему разговаривать со мной в таком тоне при посторонних. Я и ответить могу.

— Поговорим в кабинете, — кивает он, разворачивается и уходит.

В том, что Камал уже все знает сомневаться не приходится, иначе не встречал бы меня с таким фейсом. Все же новости в наше время разлетаются слишком быстро, не успел даже кашлянуть в одном месте, как в другом уже доложили.

— Фара, отведи девушку наверх, — передаю Аделию Фараху из рук в руки.

— В твою комнату? — скабрезно усмехается он, а я раздраженно закатываю глаза. Все же минусы у него тоже имеются.

— В гостевую и башкой за нее отвечаешь.

— Понял.

Аделия не смотрит на меня и никак не комментирует мои действия. Это лучше, чем очередная истерика. Не люблю я всего этого бабского. Слезы, сопли, нытье — не трогает совершенно, скорее наоборот вызывает острую волну раздражения. В общем, не моя тема.

Фара берет девушку за плечо и уводит к лестнице. Аделия идет спокойно и не сопротивляется. Провожаю их взглядом, и ухожу в след за Камалом.

Дверь в кабинет открыта, сам он стоит у окна, спиной ко мне. Поза агрессивная, а спина напряжена. От него волнами расходится темная энергия, едва не сбивающая с ног. Кам бывает жестким, как и все мы.

Мы братья, хоть и не родные. Он и его семья – моя семья, другой у меня нет и уже не будет. Люблю и уважаю каждого ее члена, но в данной ситуации пойду до конца, даже против них.

— Не знал, что у Фаттахова есть дочь. — Камал не оборачивается.

— Я тоже не знал, пока Муслим не собрался на ней жениться, — бросаю равнодушно и опускаюсь в кресло. Откидываюсь на спинку и вытягиваю ноги. Хочется расслабиться и хоть на пару минут отключиться от всего.

— Ты хоть понимаешь, что натворил? — Кам разворачивается и впивается в меня острым взглядом.

Его голос вибрирует от едва сдерживаемой ярости, но мне все равно. Я не боюсь ни его, ни кого бы то ни было. Хватит, отбоялся уже.

— Естественно — спокойно отзываюсь. — Я забрал то, что принадлежит мне по праву. Никто не возразил.

— Принадлежит? — Камал едва не огнем пышет. — Своими действиями ты подставил всех нас. А если начнется война?

— Значит будет война, — уверенно припечатываю я. — Или ты реально думаешь, что я позволю этой мрази породниться с семьей Фаттаховых? Ты за кого меня принимаешь? Скажи спасибо, что я не грохнул его прямо у алтаря.

— Спасибо, млять, — выдыхает он и падает в кресло напротив. — Ты реально не понимаешь, что творишь?

Несколько секунд длится дуэль взглядами. Кам не выдерживает первым и отводит глаза.

— Все я понимаю и решение принял взвешенное, — поясняю все так же ровно. — А ты слишком размяк, брат.

— Размяк? У меня теперь жена и дети. Я не имею права ими рисковать, а Зейн и Баха? О них ты подумал?

— А должен был? — мой голос звучит резче, чем хотелось. — Я Тагаевых в свои разборки не втягиваю. Моя фамилия Джалалов, хочу тебе напомнить.

— Ты мой человек и этим все сказано. За все, что ты делаешь, я несу ответственность.

Вот сейчас было очень неприятно, но упрекнуть Камала не в чем.

— Ты неправ, Кам, — смотрю на него с вызовом. — Я никому не должен и сам принимаю решения, отвечать за которые тоже буду тоже сам.

— Да охренеть, как ты крут, Джин! — эмоционально всплескивает руками Камал.

— Сарказм? — вопросительно дергаю бровью. — Я не оценил.

Наше общее раздражение нарастает, превращаясь в огромный ком. Желваки на лице Камала проступают все отчетливее

— Верни девчонку, брат, — требует он.

— И не подумаю, — качаю головой. Этот вопрос решен и обжалованию не подлежит.

— Давай порешаем цивилизованно, пока еще не поздно?

— Как ты заговорил, когда это не касается тебя лично, — криво усмехаюсь я. Куда делся тот человек, который не моргнув глазом ввязывался во всякий треш, не заботясь о последствиях?

— Дело не в этом! — Кам сжимает переносицу пальцами.

— И в этом тоже, Камал, — спокойно отвечаю я. — Я понимаю тебя и не прошу вписываться. Это мои проблемы, я решу их сам. Как посчитаю нужным.

— Если из-за тебя зацепят мою семью, я впишусь, — чеканит он. — И сам тебя остановлю.

— Договорились, — улыбаюсь я и протягиваю руку.

— С тобой сейчас бессмысленно разговаривать, — пожимает мою ладонь и поднимается. — Я поеду.

— Жене привет, — хмыкаю я.

— Подумай еще раз, Джин, — просит Камал, смягчившись. — Мы не вывезем сейчас этот конфликт. Оно того не стоит.