Внезапно многодетный батя - Иванова Анастасия

— Не плачь, — уже мягче говорю я, подходя к нему. — Туда нельзя. Опасно. Как это на твоём языке будет? Ток бум-бум? Короч, не надо.

Но, по всей видимости, мы всё-таки говорим на разных языках, потому что моё “бум-бум” не объясняет масштаба катастрофы, и Давид начинает реветь.

Никогда не думал, что мне в тридцать два года тоже захочется его поддержать!

Я в панике!

Кажется, впервые в жизни я в самой настоящей панике и не понимаю, что творится вокруг!

Я никогда не был ответственным, как Вадим, или рассудительным, как Жекич. Моя жизнь напоминала праздник — яркий, беззаботный и запоминающийся. Моим братьям прекрасно подходит роль отцов, но не мне!

— Вселенная, я к этому не готов!

Подхватываю Давида, нахожу треклятое пианино с его “по полям… по полям…”, которые застряли в моей голове навеки вечные. Только вместо привычного успокоения сын пускает синий трактор в полёт, прямиком в эксклюзивную вазу, привезенную из Японии.

Та разлетается множеством ярких осколков, как и моя прежняя жизнь.

Пора признать: ничего, как раньше, уже не будет.

Звон стекла о пол привлекает Давида, и он затихает.

И я выдыхаю, а когда раздаётся звонок в дверь, буквально готов броситься к ней сломя голову, но вспоминаю, что пол в осколках, а рядом скачут Богиня и Принцесса. А если порежутся? А если захотят остатки вазы на вкус попробовать? Я слышал, дети так делают. Но в каком возрасте? Нет, нельзя их оставлять одних!

— Мира, Яра, за мной!

— Зачем? — задаёт резонный вопрос Мира.

— Кто-то пришёл, будем смотреть кто.

— Новый год был, значит, это не Дед Мороз. А для феи ещё рано. У нас День рождения летом.

Вздыхаю.

— Давайте просто посмотрим, кто пришёл?

— Волшебное слово, — требует Мира, наклоняя голову вбок и широко улыбаясь.

Ещё один тяжёлый вздох, что тонет в новой трели дверного звонка.

— Пожалуйста.

— Папа говорит: сто баксов, — смеётся Яра, но спрыгивает с дивана. — Ладно, пошли.

Яра первая бежит к двери, а я только и могу, что смотреть, как на дорогом паркете остаётся след от краски.

— Костик, это всё отмоется, — пытаюсь себя успокоить, взгляд цепляется за диван, и я обречённо добавляю: — Наверное.

Ещё никогда в жизни я не был так рад видеть маму!

Мама заходит, улыбается девочкам.

— Привет, красавицы, я Виктория Денисовна, можете называть меня бабушкой.

— Мама говорила, что наша бабушка далеко-далеко.

— В деревне.

— И можно считать, что её нет.

— Ага, это как в другой жизни.

Мама кидает на меня красноречивый взгляд, где так и читается упрёк моей неразборчивости.

— Я… — хочу начать оправдываться, но замолкаю. Не стоить себе рыть могилу дальше. Прокашливаюсь и говорю девочкам: — Это другая бабушка.

— А другая бабушка — ведьма.

— Нет, стерва престарелая, — Мира смотрит на наши ошарашенные лица и невинно пожимает плечами: — Так мама говорит.

Ох, Марго, как тебе повезло, что ты успела свалить, а то бы сначала рот с мылом промыл, а потом шею всё-таки свернул.

— Давайте пока тётей Викой для вас побуду, а дальше разберёмся?

Девочки кивают.

Мама быстро снимает куртку, ботинки, параллельно рассказывая:

— Вадим с Валюшей домой приехали и рассказали о твоих приключениях. Вот я сразу к тебе и поехала.

— Спасибо, мам, а то я даже не представляю, что делать и как завтра идти на работу.

— Стоп! Сегодня я тебе помогу, но завтра рано утром у меня поезд. Тёть Наташа звонила, она бедро сломала, я поеду к ней в деревню помогать. У неё никого нет, Костик, кроме нас. А она мне с вами столько раз помогала.

Киваю.

Я в полушаге от отчаяния, но запретить маме уезжать не могу.

— Тогда просто объясни, как ими управлять.

Мама качает головой.

— Костик, это же не машинки на пульте управления, чтобы ими управлять. Их надо любить! — мама так искренне, счастливо улыбается девочкам, что происходит самая настоящая магия. Девочки отвечают ей тем же, а потом робко и неуверенно ныряют в раскрытые объятия. — Какие вы красавицы! А теперь пойдёмте умываться и спать.

Мама поглаживает их по головам, и в этот момент она мне напоминает заклинателя змей, что с лёгкостью справляется с приручением.

А я смотрю на это и запоминаю: улыбнуться, сказать комплимент, попросить нужное.

В общем, ничего сложного. Всё, как и со всеми остальными женщинами.

Думаю, я справлюсь.

Глава 5

Несколько дней спустя

— Это не девочки, а самые настоящие выродки дьявола!

Женщина вылетела из квартиры быстрее, чем я успел сказать хоть слово. Смотрю на Миру и Яру, что сидят на краю дивана. Ладони лежат на коленях, и на лицах ангельские улыбки.

Давид, заметив меня, бежит, волоча за собой по полу кастрюлю, и громко гремит. Подхватываю его, целую в пухлую щёку, в этот момент осознавая, что капец как успел прикипеть к нему. Да и к девочкам тоже.

И когда сегодня пришли анализы ДНК, я даже не хотел открывать письмо, ведь оставался маленький шанс, что Марго соврала и Давид не мой. Тогда я бы был в ещё больше растерянности. Но Марго не солгала. Давид оказался моим сыном, а Мирослава и Ярослава — его родными сёстрами.

Я сразу отдал документы юристу, чтоб он занялся оформлением опекунства над девочками и усыновлением Давида.

Звучит до скрежета в зубах противно: усыновление собственного сына! И за это мне снова хочется придушить Марго.

Подхожу к девочкам, с Давидом на руках опускаюсь в кресло, смотрю на этих очаровашек.

— Что на этот раз?

— Ничего! — в голос отвечают.

— Мы просто пошутили.

Мира что-то отодвигает в сторону, и я узнаю тюбик с красной краской.

Та-а-ак.

Девочки чистые.

Кручу сына, поднимаю футболку, а у него вся спина красная!

— Это ещё что?

— Ничего, — Мира невинно хлопает ресницами.

— Мы кушать хотим! — переводит тему Яра.

— Меняю чистосердечное признание на еду и дополнительную печеньку!

— Мы ничего не делали.

Мира соскакивает с дивана, и тут у неё из кармана вываливается бутафорский ножик, который выглядит как настоящий, но, если на него надавить, начинает складываться. И тут пазл складывается: красная спина сына, ножик.

Чёрт.

Растираю лицо, прогоняя ужасную картинку, что стоит перед глазами. Нужно перевести женщине моральную компенсацию.

— Девочки, это очень жестокая и плохая шутка. Так нельзя.

— Мы в инете видели.

— Вот поэтому вы больше не смотрите ролики в инете. Пошлите есть.

Разогреваю еду из ресторана, слушаю лепет Давида и пытаюсь в этом услышать хоть одно знакомое слово, но нет… Это больше напоминает речь инопланетянина, чем человеческую.

— Костя, мы хотим в цирк.

— По телеку сегодня показывали. Там делали так.

Я вовремя оборачиваюсь. Именно в этот момент Яра решает прыгнуть с одного стула на другой, что стоит на приличном расстоянии. Успеваю сделать шаг, перехватить малышку за талию и спустить на пол. Утираю пот с лица. Матерюсь про себя. Потом ещё раз, уже на няню, что включила телевизор.

И на рекламу, где показывают акробатов. А дальше что? Мира в зоопарке попробует льву в пасть голову засунуть. Сегодня же сниму телек со стенки и на помойку!

И все гаджеты туда же. Иначе я сердечный приступ заработаю раньше, чем мне исполниться сорок.

А ещё мне снова нужна няня.

Быстро вспоминаю, что запланировано на завтра. Кажется, ничего такого, с чем бы не справился зам. Значит, завтра остаюсь дома с девочками и сыном. Эта мысль не вызывает уже такого отчаяния, как несколько дней назад, когда мама покидала утром мою квартиру, оставляя меня с детьми наедине. Но всё равно мысли начинают панически скакать: что делать с детьми целый день?!

После ужина и сказки-засыпайки, от которой я и сам практически сплю. Я падаю без сил в гостиной и звоню Вале.