Чужая. Мой выбор - Гриневская Марья

Прохожу к огромному дивану в центре, что мягким красным бархатом обнимает круглый подиум с пилоном и сажусь. Теперь можно расслабиться, отпустить себя. Стягиваю галстук, расстегиваю рубашку... Медленно все делаю, с оттяжкой, не сводя глаз с рыжей ведьмы, и завожусь как сопляк. Так завожусь, словно это не я сейчас раздеваюсь, а рыжая.

Хуйня какая-то... Провожу языком по зубам и, кивнув на барную стойку, в которую вот-вот спиной упрется девчонка, четко и ровно отдаю приказ: «Виски и два бокала принеси».

- Что? — сипит рыжая и начинает испуганно крутить головой.

- За тобой стойка, бокалы и виски сюда, — киваю на незаметный в полумраке комнаты столик. - Сама разделась и на сцену.

- За-а-а-чем? - Громко сглатывает девчонка, словно у нее слова в горле застыли. Страх. Холодный, острый, чистый.

«Вкусно!» — внутри меня просыпается что-то первобытное.

- Ты же хотела танцевать? — привстаю с дивана, но не для того, чтобы подойти к рыжей. Я пиджак снять хочу, мне нужна свобода, воздух и зрелище.

Бросаю пиджак подальше от себя, чтобы не мешал. Мало ли чем вечер закончится... Разное бывает...

Медленно, с чувством втягиваю воздух через нос. В ВИПке фонит предвкушением чего-то особенного и от этого в брюках становится тесно. Пытаюсь ослабить давление на мозг, нижний, и верхний, ерзаю по дивану, как сопливый пацан. Да только хрена с два помогает, оба мозга в отключке.

- Я жду танец... — давлю интонацией. - Хотя нет, сначала виски и ты тоже пьешь!

Глава 5

Марго

Прикрываю глаза, пытаясь справится с бурей внутри.

Сопротивляться бесполезно, кто знает, что на уме у этого хозяина с феодальными замашками. Вдруг там в голове такие черти живут, что их фантазии любому маньяку покажутся прогулкой по морскому побережью.

Море...

Пытаюсь воспроизвести в голове шум прибоя и скрип крупной гальки под ногами и никак не получается. Даже с закрытыми глазами я вижу все. Вижу тяжелый кровавый бархат штор, массивный диван... Все в комнате пропитано похотью и властью, как и сам хозяин этого места. Даже на расстоянии чувствую его раздражение и запах. Могу голову дать на отсечение, это не ароматизаторы помещения, это именно его запах. Тяжелый, самцовый, с древесными нотками и чем-то ядовито-тропическим.

Сердце бьется о ребра, словно пойманная птица, еще немного и вырвется наружу. Можно отказаться выполнять приказы Пашаева, устроить истерику и дождаться его терминаторов, что обязательно помогут мне еще раз найти выход.

Идея кажется замечательной, кроме одного но...

Ущерб.

Этот олигарх посчитал, что моя зарплата не покроет ущерба, а значит, нельзя исключать, что этот владелец заводов, газет, пароходов окажется настолько мелочным, что сдаст меня в полицию, а тогда...

Даже думать не хочу, что будет, когда мой липовый паспорт окажется в руках полицейских. Сколько там лететь из Новосибирска? Четыре с половиной часа? Вот столько мне и останется жить, если это случится. Выбор без выбора. Один ад против другого, разница лишь в том, кто будет побрасывать дровишек в мой котел.

Делаю шаг назад и разворачиваюсь к стойке. Я помню, бокалы и виски, и, кажется, я даже не против его требования насчет выпить. Согреюсь и хотя бы на время, выкину из головы воспоминания о прошлой жизни.

«Не смотреть, не думать, не жалеть».

Цепляю тяжелые бокалы одной рукой и сжимаю пальцами толстое стекло, чтобы больше ничего не расколотить. С коньяком проще, бутылка перекочевывает в свободную руку и, походкой от бедра иду к тому самому незаметному столику.

Хозяин молчит, но я кожей чувствую, что он наблюдает за каждым моим движением. С глухим стуком опускаю на деревянную поверхность бутылку, затем бокалы. Замечаю, что на столе уже стоит ведерко со льдом, шоколад и нарезка лимона. Все, что надо хорошим мальчикам и девочкам? Даже жаль разочаровывать.

- Нальешь? Или про консумацию, так, трепалась? - Привлекает к себе внимание Пашаев. Не может налить сам? О нет, я уверена, еще как может, но требует контакта, чтобы глаза в глаза... Эмоции, нужны, страх, смущение...

«Да, получай!» — Вскидываю голову и тянусь к бутылке. Механика проста: откручиваю пробку, чуть наклоняюсь и, не отводя глаз, наполняю бокалы. Хозяин зеркалит поведение и, не разрывая контакта, обхватывает длинными пальцами ребристый бокал, добавляет щипцами лед.

- За талант? - Салютует Пашаев, а я, как заправский алкаш, опрокидываю шот, выпивая теплый коньяк до дна. Сто стуком возвращаю пустой бокал на стол.

«Получай!» — С наслаждением душу на корню, все намеки на романтику.

Рустам

«Это что, бля, за перформанс? Решила показать, как тебе насрать? Окей, посмотрим, куда ты засунешь спесь, когда будешь вот на этом шесте отрабатывать свою свободу».

Свобода... сложное понятие, придуманное для утешения нищебродов, что свысока смотрят на деньги и успех. Для них, все, чем мы живем — иллюзия, золотой фантик, мешающий узреть скрытую где-то глубоко абсолютную истину.

Пусть так. Никогда не опускался до споров. Вот такой я плохой мальчик, но я, мать твою, король. Я создал империю, куда как мотыльки летят, и сильные мира сего, пресыщенные жизнью, и такие дурочки, как эта...

«Только танцевать» — всплывают в голове слова рыжей ведьмы, и я понимаю, что сегодня она будет танцевать до тех пор, пока я не увижу мольбу в ее глазах. Потому что у каждого есть свои фантики. Не золотые, нет, но есть, и я хочу увидеть, как она запоет, когда настанет время срывать обертку.

- Танцуй, — приказываю с обманчивой мягкостью.

В ответ рыжая отступает к сцене, чуть касается воротника и позволяет убогой курточке соскользнуть с плеч. Шорох, глухой звук упавшей на пол одежды и тишина. Следующим на пол летит бесформенный то ли худи, то ли джемпер, и я замираю, едва поднеся бокал к губам.

Вид простого черного белья на белой, почти прозрачной коже вставляет почище алкоголя. Я многое видел, но чтобы вот такое. Поймай любую танцующую у меня девицу в коридоре, раздень, и на ней будет минимум Виктория Сикрет, максимум — Провокатор.

Ухмыляюсь, рассматриваю бюджетное белье и в два глотка опорожняю шот. Тянусь к бутылке, чтобы добавить еще немного пойла для выдержки, а рыжая тем временем, усевшись на подиум, стягивает с себя лосины. Стоя на коленях, скатывает их тонкими пальчиками, и я снова залипаю, ожидая главного...

«Вот же... Ведьма!» — бунтует нутро, когда эта сучка кокетливо поворачивается и, не раздвигая ног, завершает свое дело, снимая эти блядские легинсы и бросая их куда-то в темноту.

В штанах аврал, и мой младшенький требует немедленно забить на прелюдию и перейти к основному блюду, и только херачащий по венам адреналин тормозит. Ему мало покорности и секса, он слишком голоден и требует иной пищи...

Пока я пытаюсь уравновесить похоть и желание уничтожать, рыжая подходит к шесту, едва касается пальцами гладкого металла, а потом наносит удар. Легкий писк крепежа, и взлет. Стремительный, абсолютно мужской и грубый толчок. Девчонка замирает, прижавшись к шесту, а потом медленно стекает вниз и снова взрыв, толчок и вот она уже висит вниз головой. Ее тело натянуто, как струна и, кажется, все, проиграла, сдалась и истекает кровью... Именно так выглядит копна огненно-рыжих волос, коснувшаяся пола.

Но нет...

Нервно сглатываю, когда девчонка снова начинает двигаться. Под ребрами саднит, а в горле песок, который я пытаюсь в спешке сглотнуть, наблюдая, как тонкая черная ткань стрингов сдвигается, грубо очерчивая идеальные ягодицы.

Мозг почему-то подкидывает мысль, что ей не идет... Черное на такой идеально-белой тонкой коже, это даже не пошло, это дешево и банально. Ей бы что-то нежное, цвета шампань, персик или красный.

«Красный! Да! Идеально!» — успеваю согласиться и ту же забываю об этом.

Замерев с бокалом в руке, жадно впитываю все, что вижу. Очередной рывок, скрип металла, красные полосы на белой коже... Никаких плавных волн, соблазнительных поз и провокаций. Только ярость и боль, которую она щедро выплескивает на единственного зрителя.