Бывший, не трогай забор! Только соседи! - Брайт София

Тем не менее я не собираюсь спускать ему все его выходки только за былые заслуги. Я не стану терпеть подобное отношение. И если он немедленно не договорится со мной по-хорошему, то я начну с ним разговаривать совершенно по-другому.

Влада нет в поле зрения, и я понимаю, что похоже, действовать придется сразу по-плохому.

Только один из рабочих снова берется за перфоратор, я останавливаю его рукой.

— Не сметь! Я иду за телефоном и звоню участковому.

— Ну ё-моё, — бросает инструмент второй и отходит в тенек. — Думал, быстро тут справимся и в баньку с мужиками успею.

— Тут парься, — бросает ему второй. — Та же баня, — обмахивается он. Потому что солнце жарит нещадно.

Я понимаю, почему они начали работать с утра. Видимо, рассчитывали по прохладе успеть. Но прохлады этим летом не дождаться даже ночью.

И я бы уж точно не выгнала людей работать под раскаленным солнцем, чтобы снести забор бывшей.

Чем больше думаю обо всей это ситуации, тем больше злюсь.

— Я сейчас вернусь! Будем дожидаться вашего хозяина, — бросаю мужчинам и поворачиваюсь к воротам, утыкаясь в широкую мужскую грудь, покрытую жесткими волосками.

— Не меня ли потеряла, Женечка? — раздается бас бывшего.

Он стоит предо мной в льняных светлых брюках и расстегнутой льняной рубахе.

На пару мгновений я, кажется, теряюсь и смотрю на его накачанный торс изумленно. А он и правда подкачался. Поэтому теперь щеголяет почти голым на глазах у посторонних людей.

— Неужели с утра решила забежать по-соседски? — слышу усмешку в его голосе.

— Что? — пытаюсь собрать мысли в кучи и медленно поднимаю глаза к его лицу. — Это ты мне?

— У меня тут пока только одна соседка.

— Ты что себе позволяешь? — мгновенно вспыхиваю, вспоминая причины моего появления здесь.

— Что? — снова на его лице эта мерзкая ухмылка. — Разговариваю с соседкой?

— Ты какого лешего мой забор трогаешь? Ты его сюда поставил? Нет! Я его поставила! Я, а не ты! — не выдерживаю и тычу ему пальцем в грудь.

— Если ты переживаешь за вложенные средства, то я компенсирую твои затраты, как только возведу новый забор.

— Но зачем? Чем тебе этот не угодил? — мне все это кажется мышиной возней. — Или забор тебе тоже нужен размером до небес?

— Начнем с того, что Марина считает, что твой забор не вписывается в оформление моего участка.

Мне так и хочется фыркнуть, услышав имя его куклы.

— А с каких это пор ты стал слушать чьи-то еще желания? Тебе же всегда было плевать на мнение других, и ты поступал так, как считал нужным.

— Начнем с того, что такого не было. И я всегда шел на уступки. А во-вторых, я готов на многое ради красивой женщины.

— То есть будешь менять забор под каждую свою подстилку?

Взгляд Влада темнеет.

— Она не подстилка.

— Пусть так. Но мой забор ты не имеешь права трогать. Не нравится мой — ставь со своей стороны все что угодно.

— Я так и сделаю, только сдвину его на край своего участка, — говорит холодно.

— Но он и так стоит на краю твоего участка, — не понимаю, что за ахинею он несет.

— Нет, милая. Это могло прокатить, пока мой дом тут не стоял. Ты заграбастала кусок чужой территории. Но так как я заплатил за тридцать соток, то хочу иметь в своем распоряжении тридцать соток, и не метром меньше, — смотрит на меня надменно.

— Вот только я не забирала твоего метра, Влад! Я чужого не беру! И прошу тебя так же не брать моего.

— Не веришь? — он достает из кармана смартфон, нажимает на сенсор, а затем поворачивает ко мне карту межевания. — Видишь? — смотрит победоносно. — Твой забор на моем участке.

Глазами я вижу, что он прав. Но еще я точно знаю, что не заходила за границы своей земли.

— Не знаю, как ты сделал это, но я тебе докажу, что чужого не брала. Жди здесь, и я принесу свои документы.

— Прости, милая, но я тороплюсь, — усмехается мерзавец, застегивая рубашку на ходу. — Но ты можешь зайти ко мне вечером. Только не забудь одеться. Не думал, что тебе нравится гулять в нижнем белье перед посторонними.

— Что? — смотрю вниз на себя и тут же вспыхиваю.

Я так поспешно вылетела из дома, что забыла о том, что на мне лишь шелковая пижама, состоящая из маечки и шортиков, и из-под нее отчетливо виднеется моя грудь.

— Жди меня вечером! — стараюсь не показать, как мне стыдно, удаляясь к воротам. — И не смей больше трогать ни листа от моего забора. Иначе пойдем разбираться в суд, — вылетаю с его территории и скорее бегу в дом, желая провалиться сквозь землю.

Но похоже, это самое безобидное из того, из-за чего мне придется краснеть. Потому что вечером происходит совершенно нелепая ситуация…

Глава 5

Звонить участковому и окончательно портить отношения с Владом не хочется. Все же хочется верить, что хотя бы русская речь ему знакома и он не станет и без того натянутые отношения накалять добела.

Поэтому я решаю дать ему шанс, прежде чем привлечь “тяжелую артиллерию”.

Пока занимаюсь мариновкой овощей на кухне, замечаю, что рабочие все же разъезжаются. Значит, Влад все-таки дал распоряжение остановить работы. Я чувствую маленькую победу по этому поводу, продолжая заниматься своими делами.

— Хозяйка, дома? — доносится голос с улицы.

Переворачиваю банку, ставлю ее к остальным под толстое одеяло и, вытерев руки, выхожу на крыльцо.

— Женечка, привет! — стоит, широко улыбаясь, сосед, живущий через три дома от моего.

Фёдор работает спасателем. И вообще считается завидным женихом. Но он как-то не торопится связать себя узами брака, несмотря на то что ему самому уже тридцать пять.

Говорит, что не встретил еще ту, кого будет хотеться видеть по утрам до конца жизни. А с любой, лишь бы было, не хочется.

Хотя у односельчанок другое мнение. Сколько я слышала от соседок, что его всячески пытаются заполучить одинокие дамы. Даже пару раз хотели поймать на пузо. Но все попытки оказались напрасными.

Но меня это не особо волнует. Хотя с момента нашего знакомства сосед всячески проявляет ко мне знаки внимания. И пусть сначала мне льстило, что мужчина, да еще и молодой, заинтересован во мне, но со временем, когда я стала находить у себя на участке разные подклады и даже мертвых животных, все это перестало вызывать хоть какую-то радость.

Вот и сейчас, раскрасневшийся, с лоснящимся лицом, спасатель пришел произвести на меня впечатление.

— Здравствуй, Фёдор! — смотрю на расплывшуюся в улыбке физиономию здоровяка.

— А я вот с рыбалки еду, — продолжает он улыбаться. — Думаю, надо Женечку порадовать карасиками.

— Карасиками? — зачем-то переспрашиваю.

Я, конечно, люблю жареных карасей, но чистить их — это настоящий ад. Сколько себя помню, этим занимался бывший. Даже если вот так же нас кто-то угощал своим уловом, то Влад избавлял меня от участи чистить рыбу, приговаривая: “А вот и рыбка для моей золотой рыбки”.

Отгоняю эти воспоминания прочь, потому что чувствую, как горлу подкатывает ком.

— Спасибо, Федь. Не стоило…

— Вот, — не слушает он меня и протягивает огромный пакет, где еще барахтаются рыбешки. — Самых крупных для тебя, самых жирных.

— Вот спасибо, — держу этот здоровенный пакет и чувствую, как он мне оттягивает руку. — Куда ж мне столько одной?

— Одной? — хмурится он. — Так могу составить компанию, — снова расплывается в улыбке. — А что, давай, рыбку почистим, баньку затопим, посидим вечерком, — его глаза так блестят, что кажется, он сам в восторге от своей идеи.

— Федя… — вздыхаю тяжело. — Прости, но это все лишнее. К тому же у меня новый сосед… и нам еще надо сегодня с ним разобраться по одному вопросу.

— Сосед, значит? — сразу сползает с его лица улыбка. — Это вот этот вот, — кивает на дом бывшего, — богатенький?

— Почему ты решил, что он богатенький? — моментально напрягаюсь.

— Хочешь сказать, у обычных людей есть такие бабки, чтобы за полтора года такой домину отстроить? Да и видел я его тачку, — брезгливо морщится.