Блондинка для дракона - Соколова Надежда

— Так вот ты какой, — прошептала я. — А я-то думала, что ты только во сне. Спасибо, что приютил меня тогда. Если что, я ещё забегу за тебя прятаться, ладно?

Куст, кажется, кивнул, или мне просто показалось. Но в тот момент мне было всё равно. Я улыбнулась, подняла голову к солнцу, которое освещало сад мягким золотистым светом, и почувствовала, что впервые за много лет у меня нет ни одной мысли об отчётах, о начальнике, о просрочках и о том, что я никем не любима. Здесь, в этом саду, я была нужна — даже этим цветам, даже этим жужжащим созданиям.

Я медленно пошла назад, к террасе, и на пороге замка меня встретил тот же пухлый лакей. Он поклонился и спросил:

— Ваша светлость, прогулка была приятной?

— Божественной, — ответила я честно, и впервые за долгое время в моём голосе не было ни капли сарказма. — Скажите, а у вас есть ещё такие сады? Или может быть, библиотека? Или комната, где хранятся магические артефакты? Потому что я, знаете, только начала знакомиться с этим местом, и я в полном восторге.

Лакей улыбнулся, и в его глазах мелькнула искорка понимания:

— У нас есть всё, что вы пожелаете, госпожа. Дворец огромен, и в нём прячутся тысячи чудес. Если захотите, я покажу вам завтра зал с говорящими картинами или оранжерею с летающими цветами.

— Договорились, — сказала я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Но сегодня — я просто отдохну от всей этой красоты. Честно говоря, я так счастлива, что боюсь, как бы это не кончилось.

— Счастье никогда не кончается, — философски заметил лакей. — Оно просто переходит в другие формы.

Я уставилась на него с восхищением:

— Слушайте, а вы случайно не философ? Может, вы не только ливрею носите, но и трактаты пишете?

Он тихо рассмеялся, покачал головой и исчез, оставив меня одну в огромном вестибюле. Я постояла, оглядела высокие своды, витражные окна, в которые лился разноцветный свет, и прошептала:

— Ну что ж, Анна-Эстель, а может быть, и Анна-землянка. Добро пожаловать в настоящую сказку. Надеюсь, она продлится хотя бы до утра.

И я, всё ещё не веря своему счастью, направилась обратно к себе в спальню, чтобы переодеться и продолжить исследование — но уже после небольшого отдыха, потому что от восторга у меня кружилась голова, и даже эта новая, молодое тело требовало передышки. Но в сердце уже горел огонёк: я вернулась, я здесь, и я ни за что не позволю этому сну закончиться слишком быстро.

Глава 5

Я вернулась в свою спальню на ватных ногах. Эйфория от сада понемногу улеглась, и на её место пришла та самая усталость, которая бывает только после нечеловеческого счастья — когда все эмоции выжаты до дна, а организм требует перезагрузки. Я вошла в комнату, и роскошное убранство уже не казалось таким ослепительным: кровать манила к себе с силой чёрной дыры.

— Ваша светлость, — раздался мягкий голос откуда-то из угла, и я вздрогнула. В кресле у камина сидела служанка — молодая девушка с каштановыми волосами, в аккуратном чепце и скромном сером платье. Она встала, бесшумно, как призрак, и поклонилась. — Я ждала вас, чтобы помочь переодеться. Герцог приказал, чтобы вы были готовы к вечерней церемонии. Через час — выход к алтарю.

Я хлопнула глазами, пытаясь переварить информацию. Алтарь? Церемония? Ах да, я же тут невеста. Та самая, которая сбегает от женишка в каждом сне. Но сейчас — сейчас мне было глубоко фиолетово на все алтари. Мои веки слипались, ноги гудели, а мозг отказывался работать в принципе.

— Слушай, — сказала я, подходя к кровати и падая на неё плашмя, прямо в испачканной сорочке и туфельках. — Ты, конечно, очень милая, и герцог твой — красавчик, но я сейчас не гожусь ни для какого алтаря. Я гожусь только для горизонтального положения.

Служанка растерянно заморгала:

— Но, ваша светлость, гости уже собрались, музыканты настроили лютни, а герцог…

— Герцог подождёт, — перебила я, переворачиваясь на спину и глядя на расписной потолок. — Я, может быть, потом и выйду, и даже скажу ему что-нибудь красивое. Но сейчас… сейчас я отключусь.

Я скинула туфельки одну за другой — они упали на пол с глухим стуком — и натянула на себя пуховое одеяло, пахнущее лавандой и чем-то сладким. Служанка всё ещё стояла у кровати, нервно перебирая пальцами подол.

— Может, я помогу вам раздеться? — робко предложила она.

— Не надо, — пробормотала я, уже закрывая глаза. — Всё, что на мне, — это теперь моя пижама. А если герцог спросит, скажи ему, что невеста временно списана в утиль. Вернётся в строй после дозаправки.

Я слышала, как служанка вздохнула, но спорить не стала. Она тихо вышла, прикрыв за собой дверь, и я осталась одна в тишине, освещённая лишь мерцающими магическими свечами.

И я провалилась. Глубоко, без снов, без картинок, без герцогов и драконов. Просто чёрная пустота, блаженная, как пять минут после окончания рабочего дня. Я не видела ничего, не чувствовала ничего — только тепло одеяла и мягкость перины.

Проснулась я оттого, что во рту пересохло, а в животе заурчало так громко, что, казалось, будто где-то в подвале включили отбойный молоток. Я открыла глаза. В комнате было темно — свечи погасли, и только лунный свет серебристой дорожкой лился через огромное окно, освещая узоры на ковре. Где-то далеко, за стенами, тикали часы (или магический хронометр?), но в целом стояла та особенная ночная тишина, когда даже мыши спят в своих норах.

Я медленно села, потянулась всем телом — хрустнули позвонки, и это было приятно, хотя новое тело хрустело не так знакомо, как моё земное. Я огляделась. Комната была моей, той же самой, с балдахином, шкафами и трюмо. Но теперь она казалась больше и таинственнее. Луна рисовала на стенах причудливые тени от веток за окном, и в полумраке висевшие на стенах гобелены казались живыми.

Я пошевелила пальцами ног — шелковые простыни были прохладными и гладкими. И тут мой желудок выдал очередную руладу, напомнив, что последний раз я ела тот самый круассан и пила шоколад, а до этого — кефир с пирожком на Земле. Прошло много часов. Я была голодна. Не просто слегка, а так, что могла бы съесть дракона, если бы он был запечён с яблоками.

Я включила свет? Но здесь не было выключателей. Я пошарила рукой по тумбочке у кровати — ничего, кроме маленького колокольчика. Ага, классика. Позвонить служанке. Я взяла колокольчик, поднесла его к носу, понюхала, кое-как осмотрела в свете луны. Медный, старый, с гравировкой. Один звонок — и прибежит та самая девушка, предложит ужин, постелет, подаст. Но мне стало немного неудобно: уже ночь, все спят, а я буду дёргать прислугу из-за того, что не поела вовремя. С другой стороны — я же тут аристократка, у меня есть привилегии.

Но я вспомнила, как та служанка смотрела на меня с испуганным уважением, и мне стало её жалко. Ей, наверное, надо рано вставать, выглаживать платья и драить канделябры. И потом — где интерес? Позвать прислугу и получить поднос — скучно. А вот самой пробраться на кухню ночью, в этом шикарном дворце, по тёмным коридорам, может быть, наткнуться на привидения или на что-то волшебное — это же приключение! Тем более я в магическом мире, где даже цветы поют. Вдруг на кухне живёт говорящий котёл или хлеб там сам собой печётся?

Я хихикнула в темноте, отбросила колокольчик обратно на тумбочку и встала с кровати. Пол под ногами был тёплым — какое-то магическое отопление, не иначе. Я нашарила ногами туфельки, накинула на плечи первую попавшуюся шаль, которая висела на спинке стула, и осторожно, стараясь не шуметь, приоткрыла дверь.

Коридор был пуст. Свечи горели в настенных канделябрах, но тихо, приглушённо, и их пламя не трепетало, а стояло ровно, как застывшие огоньки. Где-то вдалеке слышался мерный шаг — наверное, ночной стражник обходил владения. Но он был далеко, и я не боялась. Меня больше волновал вопрос: где здесь кухня? Я, блин, даже не знаю, куда идти — вниз или налево. В моём сне дворец был огромен, и я никогда не интересовалась служебными помещениями.