На качелях. Радость моя. - Романова Светлана

Позже эту способность вытеснили и затерли навязанные установки: «тут нет ничего обидного», «все так делают» и наиболее ядовитое — «хорошие девочки так себя не ведут». На долгие годы мой дар был утрачен, доверие к внутреннему голосу подорвано.

Предчувствие меня не подвело. Как выяснилось позже, Темур обладал острым умом и поразительной злопамятностью. Главной его особенностью было коварство: он ничего не прощал и умел выжидать подходящего момента, чтобы нанести точный, сокрушительный удар.

График он вел ночной и возникал в офисе под вечер. Для его прямых подчиненных, приходивших к девяти утра, такой ритм означал лишь одно — работа затягивалась допоздна. К счастью, меня эта участь миновала. Как я и предвидела, с ним контактировала Наталья, а его методы я изучала лишь со стороны.

Темур упивался публичными разносами. Люди, прошедшие через подобное унижение, либо ломались, становясь льстецами, либо увольнялись.

Темур, возглавивший компанию всего год назад, успел «зачистить» добрую ее половину. Он наслаждался трепетом своих сотрудников, планомерно избавляясь от несогласных и заменяя их покорными. Процесс шел исподволь. В штатном расписании подолгу зияли дыры, а кадровая чехарда стала беспрецедентной.

Более тесное знакомство с коллегами открыло неприятную правду: моя позиция освобождалась не раз. Сразу после появления Темура был выдавлен интеллектуал, имеющий свое мнение. Следующего преемника «съели» всего за шесть недель. Найти же нового кандидата, готового прогнуться под рабские условия, не удавалось несколько месяцев.

На рынке труда прошел слух: в эту компанию лучше не соваться. Многие профи, пройдя собеседование с Темуром и собрав информацию, отклоняли заманчивые офферы. Но я, далекая от сплетен, беспечно клюнула на жирного червячка солидной зарплаты и статусного авто. Вот почему Анна и Наталья так спешили. Обе понимали: нужно срочно подписывать контракт, пока не произошло мое столкновение с Темуром.

И оно, конечно же, произошло.

Тамара Степановна. Июнь 2002.

В тихом офисе черти водятся. Не сразу мне открылось существование своего рода тайной полиции. Руководила ею Тамара Степановна — пожилая и бесформенная, но отчаянно молодящаяся особа, сумевшая каким-то чудом втереться в доверие к Темуру. Грубая, краснолицая, лишенная такта, она удивительно менялась при виде генерального: ее резкий луженый голос тут же делался тонким и елейным.

Для подобных карьерных траекторий существует фраза «исторически сложилось». Помогала ли Тамара Степановна Темуру в его первые московские дни или была рекомендована за былые заслуги — загадка. Четких функций она не имела. Они были весьма специфическими и едва ли вписывались в рамки должности офис-менеджера, хотя Тамара Степановна и распоряжалась скрепками и степлерами.

Канцтовары служили ширмой для ее основной деятельности: сбора сплетен и доносов. Тамара Степановна досконально проверяла счета и договоры — без ее одобрения нести бумаги на подпись генеральному не имело смысла. Она анализировала данные, фиксируя выводы в блокноте, с которым не расставалась ни на минуту.

Сперва я полагала, что коллеги заглядывают к ней исключительно за ручками, но вскоре и мне поступило приглашение зайти «попить чайку». Раньше у меня получалось стремительно проноситься мимо ее кабинета: никаких точек соприкосновения у нас не было.

— Ты всем довольна? Как тебе у нас? — утопая в царственном кресле, больше напоминавшем трон, спросила Тамара Степановна.

Подобные вопросы ожидаешь услышать скорее от руководителя отдела кадров. Я удивилась, но выкрутилась, прикрывшись формальным:

— Все хорошо.

— Не обижает тебя никто?

— Нет.

Недоумение зашкаливало, но следующие вопросы загнали меня в тупик:

— А что не заходишь?

— Куда?

— Ко мне, поболтать.

Я молчала, не зная, как реагировать. Тамара Степановна решила сменить тему:

— А почему от служебного автомобиля отказалась?

Это было полегче.

— Мой личный Рено новый, чистый, а там — помойка. И куревом воняет. Сейчас жара такая стоит, у меня кондиционер есть, а там нет. На своем мне лучше, — затараторила я.

Тамара Степановна не сводила с меня холодных глаз. Под ее тяжелым взглядом я почувствовала себя беззащитной. Последовал странный вопрос:

— А какого цвета твое Рено?

— Голубого, - я совсем растерялась.

Пауза затянулась.

— Ладно, — наконец промолвила она, — а если новую машину, с кондиционером, тебе куплю, будешь ездить?

От абсурдности ситуации я не нашлась что сказать, лишь кротко кивнула:

— Конечно.

Тамара Степановна расправила могучую грудь, туго обтянутую джемпером со сверкающими стразами, и томно произнесла:

— Понимаешь, мне нравится, когда наша компания вместе выезжает, например, на пикник, чтобы все были в едином стиле. Корпоративная марка — Фольксваген, разные модели, конечно, но я выбираю всем одинаковый цвет, серебристый. И будет правильно, если твоя машина не станет выделяться.

Лимит удивления в кабинете этой странной дивы был исчерпан. Я стояла и думала - кто она вообще такая, эта офис-менеджер с замашками серого кардинала?

Хотя чая выпить не довелось, Тамара Степановна сочла аудиенцию оконченной. Выпроваживая меня, обронила небрежно:

— Ну, заходи на следующей неделе.

Не прошло и двух дней, как у моего стола появился Петр и буркнул:

— Хорошо ты всех тут прогнула. Купили тебе новую машину, иди получай. Я остолбенела, а коллеги переглянулись.

На паркинге перед нами предстал прекрасный Фольксваген, цветом напоминающий крыло самолета. Сверкающие стекла были слегка затонированы, отсекая лишние взгляды, а диски сияли хромом. Петр кликнул ключом: ярко вспыхнули ксеноновые фары, раскрылись ушки-зеркала. У меня захватило дух от подобного шоу.

Осталось сесть за руль, вернее — пасть в объятия комфортного кресла. После нажатия кнопки сиденье, затянутое в пленку, плавно сдвинулось, подстраиваясь под водителя. Другая кнопка адаптировала наклон спинки.

Пока я наслаждалась материализованными атрибутами статуса, Петр монотонно вещал: коробка-автомат, комплектация «полный фарш», зимний пакет, подогрев руля и прочие милые опции. Но главным было другое — внутри изумительно пахло новой кожей и чем-то невыразимо приятным. Успехом, не иначе. Этот аромат мгновенно поднимал настроение.

Сразу, в порыве восторга, набрала мужа:

— Дима, можем продавать Реношку! А была бы она не голубая, а серебристая, возможно, и не купили бы мне новый Фольксваген! Ха-ха, чтобы не выделялась на пикниках, — заливаясь смехом, щебетала я в трубку.

Сказано — сделано. На объявление о годовалой иномарке в идеальном состоянии обрушился шквал звонков. Покупатели нашлись при первом же просмотре.

У нас появились деньги, в которых остро нуждались: мы с Димой ввязались в очередную авантюру.

Не надо со мной на ночь говорить о недвижимости. Июнь 2002.

Идея купить квартиру побольше возникала у Димы не первый раз. Он намекал на скорое прибавление в семье, но в мои ближайшие планы ребенок не входил. Если честно, то и в отдаленных его появление не было предрешено: оно зависело от слишком многих обстоятельств. Нам троим вполне хватало места, поэтому я «не понимала» его тонких намеков.

Практически вся моя сознательная жизнь была посвящена квартирному вопросу, ставшего фундаментом моей безопасности. Я не родилась москвичкой: у меня не было никого, кто завещал бы квадратные метры или хотя бы прописал. Слишком долго и безнадежно, скитаясь по чужим углам, я носила статус «бомжа» — лица без определенного места жительства.

Обретение собственной крыши над головой являлось для меня не вопросом престижа, а задачей выживания. За четырнадцать лет, с трудом зарабатывая и легко теряя, я все же сумела собрать средства на первое пристанище в Мытищах, но разочарование в нем пришло сразу. Отказывая себе во всем, накопила на переезд в столицу. Отдавая последнее, сделала капитальный ремонт. Эти стены стали мне по-настоящему родными.