Девушка посмотрела на меня изумлённо.
— Работает, конечно. Но не уборщицей.
— А кем?
— Она этим кафе... владеет. А вон она, кстати. — Девушка указала рукой.
И пока я обалдело переваривал информацию, взгляд сам собой выхватил её из толпы.
Аня в белоснежном брючном костюмчике, серебристые шпильки до неба, причёска волосок к волоску, на лице — равнодушная строгость.
В руках папка с какими-то документами.
Я ошалело пялился на бывшую жену.
Ничего общего с той девушкой, которую повстречал вчера, она не имела.
Дверь кафе распахнулась.
Уверенной походкой внутрь вошёл широкоплечий мужчина с огромным букетом алых роз наперевес.
И направился прямиком к моей Ане.
— Анечка, золото моё, ну когда же ты уже согласишься пойти со мной на свидание? — заявил этот мужик, пытаясь поцеловать её в щёку.
— Герман, — вежливо улыбнулась она, а от поцелуя всё-таки отклонилась, — вам, как гостю нашего заведения, здесь всегда рады.
— Я не в кафе прихожу, а к тебе, Анечка. Ты же знаешь.
Мужик просто пел соловьём.
Почти насильно впихивал ей букет роз, от которого моя бывшая жена уклонялась.
А мужик-то хорош.
Не стар, дорогой деловой костюм, у входа в кафе припаркован Infiniti. Наверняка его.
— А это для доченьки, — как грёбаный фокусник, он вытащил из-за пазухи маленького плюшевого медведя.
А я мысленно врезал себе по затылку.
Сам-то не догадался ребёнку хотя бы киндер-сюрприз купить?
Всем же известно, что путь к сердцу женщины лежит через её ребёнка.
Так, стоп.
А я что, собрался вновь завоёвывать сердце бывшей жены?
Даже после всего, что узнал про неё?
— Спасибо, не стоило, — вежливо отозвалась на подношения мужика моя бывшая жена.
Я стиснул челюсти.
За грудиной разбушевалось такое, что хотелось рвать и метать.
Сделал решительный шаг и через миг поравнялся с ними.
— Здравствуй, Аня.
— Баграт? — Её бровь вздёрнулась вверх. — Что ты тут делаешь?
— Поговорить пришёл.
Поговорить?
Мысленно одёрнул себя.
О чём, например?
Спросить, за какие такие заслуги бывшая жена получила квартиру от Бергмана сразу после нашего развода?
Неужели я и впрямь готов ей всё простить?
Бред какой.
Миланка и та честнее будет, чем моя бывшая жена.
Так какого чёрта я тогда здесь ошиваюсь?!
От внутренних противоречий раздирало на части.
— Нам не о чем с тобой говорить, — холодно бросила Анна.
И я впервые в жизни видел её такой.
Холодной. Надменной.
Она всегда была со мной нежной и ласковой.
Даже тогда, когда я выставил её из машины посреди трассы ночью, не зная, как ещё причинить ей большую боль.
Даже тогда она мне слова грубого не сказала.
Не кинула вслед ни одного проклятия.
— Герман, извините, но сегодня я не смогу попить с вами кофе. Дела. Спасибо за цветы.
Ему она улыбнулась.
Холодно, вежливо, без грамма теплоты и симпатии.
Но улыбнулась.
А на меня даже не взглянула.
Будто я пустое место какое-то.
— Аня! — догнал я её уже на парковке, предварительно сцепившись звериными взглядами с тем самым Германом.
Уверен, мой говорил:
«Не подходи к этой женщине. Убью».
А какое право я имел так говорить?
Правильно. Никакого.
Потому я молчал и транслировал всё, что хотелось выразить, взглядом.
— Да постой же ты!
Нет, она ещё и делает вид, что не слышит меня.
Полный игнор.
Бегу за ней, как мальчишка.
Бывшая жена остановилась возле большого белого джипа, щёлкнула брелоком сигнализации и небрежно бросила букет алых роз на заднее сиденье.
Моя челюсть чуть не упала на асфальт от того, как вкусно она смотрелась на фоне этой тачки.
И шпильки эти острые — сердце моё ведь давно уже проткнули.
И белый костюмчик.
Брюки со стрелками.
Ноготки красные.
Епрст...
— Аня, я тебя обидел вчера? — сказал я, слегка запыхавшись, с жадностью ловя её взгляд. — Деньгами этими. Ты извини, я ведь не знал, что у тебя... — обвёл взглядом тачку, — всё в порядке.
Её прекрасное лицо брезгливо сморщилось, будто ей даже смотреть на меня тошно.
— Вчера? — пригвоздила она меня взглядом к месту. — Обидел вчера? — хмыкнула. — Я тебе уже отвечала. У меня всё отлично. А ты ждал, что я буду подыхать без тебя под забором? Прости. Не оправдала надежд.
И пока я стоял и обтекал, Аня села в тачку и уехала.
Нет.
Нет, нет.
Так не пойдёт.
Я прыгнул за руль и поехал за ней.
ГЛАВА 9
АНЯ
Веду машину, а саму всю трясёт.
Как он посмел вновь заявиться сюда со своими «разговорами»?
Нужны мне его разговоры!
А сама понимаю — нужны.
Всё ещё, чёрт возьми, нужны.
Тогда, больше трёх лет назад, будто осталась незакрытая дверь.
Грёбаный открытый гештальт.
И, наверное, любая другая здоровая женщина, будучи выставленной на трассу посреди ночи собственным мужем, и имя бы его больше не вспомнила.
Выжгла бы из памяти всё.
Но не я.
Я не могу.
Я ведь даже не поняла тогда, чем такое его равнодушие заслужила.
Чем заслужила эту жестокость.
Тем, что не могла забеременеть?
Разве за такое наказывают?
Наказывают так жестоко, выбросив на улицу, как сломанную и больше ненужную вещь?
Сделала пару медленных вдохов и крепче вцепилась в руль.
В самой глубине души я была даже рада, что он сегодня снова приехал и увидел, что никакая я не уборщица.
Чёрт.
И смешно, и грустно.
У нас в кафе проверки нагрянули, а уборщица, как назло, на работу не вышла.
Вот я и взяла сама швабру в руки.
А что?
Кого мне стесняться в собственном кафе?
Я никакой работы не боюсь.
Тем более что это заведение растила и развивала с самого нуля, как своё детище.
Два года назад, когда Варьке исполнился годик, я поняла, что делать в провинции нечего.
Перспектив никаких. Ни работы нормальной, ни образования, когда дочь подрастёт.
Я не хочу для неё такой жизни.
Квартиру продала.
Перебралась обратно в столицу.
Деньги от продажи квартиры вложила в открытие кофейни.
Поначалу одна за всех была — и за поваров, и за официантов.
Да, было непросто, но справилась ведь.
Люди любят это место, возвращаются сюда снова.
И мы с дочкой неплохо живём — квартира в двух кварталах отсюда, хоть и съёмная пока что.
Не пентхаус, но просторная и со всеми удобствами.
У дочи хороший детский сад, кружки и отдых.
Я со всем справилась.
И малодушно представляла, что однажды Баграт увидит меня.
Увидит и пожалеет о том, что натворил.
Он и увидел.
В форме уборщицы.
Я не выдерживаю и прыскаю со смеху.
Но внутри ликую.
И Герман как нельзя кстати заявился со своими цветами, хотя от его внимания пора бы избавиться.
Оно стало слишком навязчивым.
Плавая в своих мыслях, как в вязкой неге, я неспешно паркуюсь у садика и иду в группу, чтобы забрать Варю.
Она, как всегда, бежит мне навстречу, быстро-быстро переодевается и выпытывает, чем мы будем заниматься вечером.
— А чем бы ты хотела?
— Я бы хотела на плосядку, ма.
— Посмотрим, — потрепала её по макушке.
— Ма, а это плавда, что я безотцовсина? — внезапно спросила Варька, и этим вопросом почти выбила почву у меня из-под ног.
Я остановилась прямо посреди стоянки, присела перед дочкой на корточки и внимательно посмотрела ей прямо в глаза.
— Варюш, тебе кто такое сказал?
Ясно, что сама она такого выдумать не могла.
— Оля Парфёнова... — дочка потупила взгляд. — Сказала, что все у нас в группе отцовщины, а я безотцовщина...
Я медленно выдохнула.
Я бы этой Оле...
Стоит поговорить с её мамой.
Наверное, что-то такое было написано у меня на лице, потому что дочка хитро сощурилась и погладила меня по волосам.
