Ловушка для вратаря - Кайроуз Р. С.

— Куда?

Я вздохнула.

— Возвращаюсь домой, в Массачусетс. После многих лет. Снова переезжаю.

Он кивает.

— Тяжело?

— Не знаю. Наверное, да.

Элайджа не говорит «удачи» и не желает лёгкой дороги. Просто отвечает:

— Если дом зовёт, значит, он тебя не забыл.

Его слова ударяют по мне как-то странно. Я не ожидала от него такой теплоты. Не от него — холодного, сдержанного, скрытого. Но разве этот вечер не показал мне его скрытую от посторонних сторону?

— Проводишь меня до такси? — спрашиваю почти шёпотом. Он не отвечает словами, просто кивает и идёт рядом, его шаг чуть замедленный, как будто он тоже не спешит прощаться.

Мы выходим на улицу, снаружи прохладно, но не холодно — тот весенний вечер, особенно на юге, когда пахнет свежестью и зеленью деревьев.

Мы вышли почти одновременно — Лили и Мик шли впереди, даже сейчас их смех раздавался слишком громко для такого времени суток. Мы с Элайджей остались позади, и ни один из нас не спешил разрушить тишину, возникшую между нами.

— Я не попрощалась с твоей сестрой, — вспомнила я.

— Иди попрощайся, а я пока поймаю тебе такси.

— Я поеду с Лили.

Элайджа удивляет меня тем, что чуть подтолкнув меня обратно к бару, позволяет мне вновь зайти обратно, контраст температур тут же вызывает у меня мурашки по коже, и я быстрым шагом иду к Айлин, чтобы обнять её.

— Уже уходишь?

— Завтра большой день.

Я улыбаюсь, когда девушка тянет меня в свои объятия:

— Вы не так уж и плохо смотрелись вместе, — она шепчет мне на ухо. — Только не сломай его, ладно?

И в этот момент я вдруг почувствовала что-то глупое — что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. Чтобы он не исчез из моей жизни так же быстро, как появился.

Я возвращаюсь на улицу с лёгкой дрожью в груди, чувствуя, как откуда-то из глубины поднимается необъяснимое чувство. Я всё ещё чувствовала остатки той песни в теле, как будто она оставила след где-то между рёбрами.

— Спасибо за пиво, — говорю я, когда Лили удаётся вызвать такси, и она машет мне рукой, подзывая. Я же мысленно молила о том, чтобы машина ехала как можно дольше.

— Это ты мне купила, — напоминает он с лёгкой усмешкой.

— Ну вот, ты даже «спасибо» сказать не можешь. Айлин была права — холодный и отчуждённый. Настоящий вратарь, — я закатываю глаза, но в голосе нет и намёка на злость.

Он делает полшага вперёд. Теперь мы стоим на расстоянии вытянутой руки. И в этом промежутке между нами — вся неуверенность и напряжение, которое накопилось за вечер.

— Спасибо за компанию, — говорит он, и я чувствую, как сердце бьётся быстрее обычного.

— И?

— И за подмигивание?

Я смеюсь.

— О боже, нет.

— Тогда, может, за то, что не ушёл к Лили и Мику?

— Точно нет.

— За то, что ты всё ещё здесь? — он спрашивает, и в его голосе снова появляется что-то серьёзное. Я улыбаюсь.

— Мне нравится этот вариант.

Мы так и стоит напротив друг друга, близко, но не слишком. Словно что-то зависло между нами.

— А ты всё ещё не ответила, — говорит он тихо. — Насчёт того, почему решила подойти ко мне.

Я кусаю губу, отводя взгляд, будто думаю над ответом. Но на самом деле — просто боюсь быть слишком честной.

— Ты подошёл первым, разве нет? — усмехаюсь. — Потому что… ты смотрел так, как будто хотел, чтобы я подошла. И потому что я уже думала о тебе. А это — нечасто со мной случается.

Элайджа не сразу отвечает. Его взгляд становится мягче, и на секунду я думаю, что он действительно скажет что-то — важное, значимое.

Но он просто кивает, словно оставляет это про себя, делает шаг назад и говорит:

— Спокойной ночи, Грейси.

— Можно… взять твой номер? — спрашиваю я почти с отчаянием, боясь, что он исчезнет так же быстро, как появился, и мой голос чуть дрогнул.

Он смотрит на меня, чуть наклонив голову. И по-настоящему улыбается.

— Попроси у Айлин. Она всё равно захочет нас свести.

В Элайдже Рейвене чувствовалась эта внутренняя сила и дисциплина, которую можно развить в себе лишь годами упорной работы. Спокойная уверенность человека. Он выглядел как тот, которому я бы могла отдать своё сердце и не попросить его вернуть обратно несмотря на исход.

Он делает несколько шагов назад, а Лили как назло снова зовёт меня, уже менее терпеливо. Я чувствую, как во мне что-то опадает — лёгкое разочарование. Он уходит. Он правда уходит.

Но потом он, будто почувствовав, останавливается, поворачивается через плечо и добавляет:

— Мне понравилось, что ты подошла. Даже если я выглядел как человек, который не знает, как правильно ответить.

Его лицо освещается вывеской бара,на лицо полуулыбка, тихая, но ясная.

И с этими словами он исчезает за углом, оставляя меня стоять посреди ночи с глупой улыбкой и бешено колотящимся сердцем.

Это не было началом любви.

Это было началом чего-то большего, что ещё даже не знало, как называться.

Глава 3

Г р е й с

Мы мчали, оставляя за собой Флориду — знойную, влажную, как будто всегда слегка уставшую от солнца. Шоссе уходило вдаль: ровная серая лента, разделяющая юг и всё, что было впереди. Флорида постепенно отпускала нас: жара уже не липла к коже, воздух становился суше, чище.

— Значит, возвращаешься домой. Снова станешь местной.

— Звучит дико, правда?

За окнами медленно менялись пейзажи. С каждым часом казалось, что воздух становится свежее, а мысли — чётче. Мы ехали на север, и это ощущалось даже в музыке, что играла из колонок: лёгкий поп сменился чем-то более хриплым, настоящим, немного сыроватым, как дыхание перемен.

Лили поёт в моей бедной, дребезжащей от перегруза машине, пока мы продолжаем держать путь по шоссе. Мы ехали не спеша — в основном, потому что я боялась перегрузить машину, доставшуюся мне от дедушки. Наши разговоры то затихали, то разгорались снова. Несмотря на мои опасения, переезд ощущался не как бегство, а как движение туда, где начинается что-то новое.

— Да, немного странно. Но ты ведь скучала?

Я пожимаю плечами, не отрывая взгляд от дороги. Тело уже начало болеть с непривычки, и мысленно я рассчитывала, через сколько мы с Лили можем поменяться. Впереди нам ещё предстояло выбрать, где остановиться на ночевку: в Северной Каролине или Вирджинии.

— По Грейсону — да. По всему остальному — не так уверена.

— А по хоккею?

Я резко повернула голову и посмотрела на неё. Лили, как ни в чём не бывало, уткнулась в телефон, но уголки её губ дёрнулись в усмешке.

— Даже не начинай.

Мы ехали молча какое-то время, музыка тихо разливалась по салону. Я уставилась на небо — ясное и голубое, мне хотелось верить, что это какой-то знак, что всё будет хорошо.

Солнце светило сквозь лобовое стекло, за окном плыл очередной пригород, когда Лили, несмотря на мои возражения, закинув босые ноги на панель, вдруг проговорила:

— Насколько отчаянной я кажусь, если мне хочется повторения? — спросила она меня.

Я тихо простонала.

— Лили, я уже устала повторять тебе. Это нор-маль-но, — по слогам растянула я. — Хороший секс — это приятно. Логично, что ты хотела бы повторения.

— Думаешь, стоит написать ему?

— Он дал тебе свой номер?

Отвечаю вопросом на вопрос, прекрасно зная ответ.

— Он бабник, Лили. Ты, конечно, можешь попробовать написать ему в директе или попросить его номер у Айлин. Но я боюсь, что ты просто безответно влюбишься.

— Тебе обязательно быть всегда правой?

— Да?

Она качает головой, но смеётся, пряча лицо в ладонях.

— Ты ужасная подруга, Грейси.

— А ты придумываешь сценарии у себя в голове и романтизируешь их.

— Не начинай.

— Помнишь, как тебе нравился Оливер? — она хнычет после моих слов. — Ты уже видела вас с ребёнком, назвала задержку «знаком», и была готова убежать с ним в закат.