Принц на черном пегасе - Блинова Маргарита

— Нейтон! Нейтон! Ну где же вы? — продолжала настырно взывать к его совести и хорошим манерам дочка пекаря.

Но господин Рок предпочел утратить оба этих качества и окончательно разочаровать Реджину, поэтому не вышел. Наоборот, прижал меня к себе еще сильнее и ткнулся лицом в мои волосы.

Это его нехитрое действие отчего-то полностью отбило у меня тягу к сопротивлению и членовредительству. Рука с зажатым в ней молотком беспомощно опустилась, а желание вырываться, кричать «караул» и проклинать направо и налево так и вовсе куда-то пропало.

Я вам даже больше скажу! Крепкие объятия показались мне… волнительными. Теплое дыхание очень даже приятно щекотало кожу шеи, да и в целом мое собственное тело прислушалось к новым для себя ощущениям мужской близости и, кажется, распробовало.

— Неужели сбежал? — возмущенно топнула ножкой дочка пекаря. — Говорила мне мама: «Тащи сразу в храм»! И почему я ее не послушалась?

Воображение сразу нарисовало предивную картинку того, как повидавший на своем веку многое храмовник со сдержанным спокойствием и усталостью ждет новоиспеченных молодоженов. А молодожены все не идут и не идут, ибо Нейтон Рок вцепился в дверной косяк и намертво застрял в проходе, а злая и потная Реджина с букетиком невесты в зубах двумя руками пытается пропихнуть несговорчивую жертву под своды храма.

«Нет! Я слишком молод! Я еще не пожил для себя!» — кричит воображаемый Нейтон Рок так, словно накануне взял несколько уроков по публичным истерикам у новоиспеченного помощника госпожи Заленвах.

Кричит так громко, словно пытается дозваться до помощи. И она приходит. Но не к нему.

На пороге храма появляется все обширное семейство Болл.

«Сопротивляется?» — уточняет маменька.

«Угу», — мычит упрямая дщерь.

«Заставим», — безапелляционно цедит бабушка.

«Ломай косяк и дверь», — командует дед, а папенька-пекарь извлекает из кулинарного фартука здоровенный лом.

Кажется, я так впечатлилась абсурдом этой картины, что тихонько прыснула от смеха в мужскую ладонь и выдала нас двоих с потрохами.

— Господин Рок? — уточнила Реджина, обошла конструкцию из деревянных ящиков и застала нас в самой что ни на есть двусмысленной положении.

— Что? — возмутилась она и предположила самое худшее: — Так вы двое… встречаетесь?!

— Нет, — открестился от романа со светлой колдуньей Нейтон, поспешно убирая руку от моего рта и выпуская из захвата.

— Это вообще не мы, — ушла в несознанку и я.

Потом подумала и сделала то, что вообще-то делать было категорически нельзя. В особенности светлым ведьмам, в смысле колдуньям, но обстоятельства требовали. Короче, я помолилась Темным богам, чтобы про это никто не узнал, и подкрепила свои слова белой искрой.

Та ярким светлячком метнулась к девушке и тюкнула ее по лбу. Реджина недоуменно моргнула и заторможенным голосом спросила:

— Кто здесь?

— Крысы, — подсказал Нейтон, мгновенно распознав проклятье полного подчинения. — Скажи, что она видит за ящиками двух упитанных крыс.

— Не учи ученую, — прошипела я и вновь сконцентрировалась на Реджине: — Ты видишь монстра с головой жабы и щупальцами осьминога, который спрятался за ящиками, чтобы в одиночестве воскурить сигарету.

Господин Рок глянул на меня так, словно начал крупно сомневаться в моей адекватности и умственных способностях, но я предпочла проигнорировать этот недружелюбный взгляд, подрывающий самооценку.

— Добрый вечер, господин монстр, — вежливо кивнула Реджина, глядя нам под ноги. — Не забудьте встать на учет в мэрии.

Теперь выразительного взгляда от Нейтона Рока удостоилась не только я.

— Реджина… — Я немного усилила магическое давление. — Тебе срочно надо домой.

— Ой! Я же утюг не выключила, — послушно воскликнула Реджина, срываясь с места и уже через миг пропадая из виду.

Мы с Нейтоном Роком дружно выдохнули, праздную маленькую победу над общим врагом. После чего я развернулась лицом к мужчине, уперла руки в бока для пущей важности и выразительно глянула.

— Что? — не понял тот.

ГЛАВА 7. В которой ведьма впервые сталкивается с очередью

Пришлось пояснять:

— Я жду ваших извинений и слов благодарности за спасение от Реджины.

Нейтон привалился плечом к каменной кладке дома и сложил на груди руки, давая понять этими невербальными сигналами, что себя виноватым не считает. И вообще не видит косяков. И это значит что? Правильно. Значит, попытается переложить ответственность на других. На меня то бишь.

— Напомню, что если бы не вы, госпожа светлая колдунья, то Реджина Болл никогда не познакомилась бы со мной. А еще это именно вы засмеялись и выдали мое укрытие.

Вот. А я что говорила!

— Напомню, — не осталась я в долгу, — что вы схватили меня, как какой-то варвар из дикого племени, и заткнули рот рукой. Грязной!

Мужчина сжал кулаки, зубы и, судя по выразительной гримасе, еще и собственную психику, заметно расшатавшуюся после обзорной прогулки по Страшилвиллю в компании с Реджиной. Весь его вид говорил о том, что внутри готовится пространный монолог на тему мужского и женского, но я сработала на опережение:

— Учти. Одно неверное слово — и я права.

Нейтон на секунду замер, переваривая смысл этой фразы. Пожал плечами и неожиданно сдался:

— Учел. Ты права.

— Эй! Так нечестно, — возмутилась я, на эмоциях взмахивая молотком. — Ты закончил такой увлекательный спор еще до его разгара.

— Я просто решил сохранить лицо, — заявил этот обломщик, окинул меня странным, нечитаемым взглядом и неожиданно предложил:

— Шарлотта, давай я провожу тебя домой.

— Не стоит, — открестилась я от прогулки в сомнительной компании. — Я благополучно доберусь сама.

— Не боишься гулять так поздно вечером одна, госпожа колдунья?

Я подняла инструмент для вразумления и сунула обратно в «дамскую сумочку».

— А чего мне бояться? — улыбнулась я, демонстративно похлопав по боку корзинки, где лежали «Страсть в пшеничном поле» и молоток. — Я вооружена и очень опасна.

Нейтон Рок не нашел, что на это можно возразить, и просто проводил меня взглядом.

— Доброй ночи, госпожа светлая колдунья, — услышала я у себя за спиной.

На этом мы и расстались…

Кто ж знал, что с появлением в городе чужаков этот самый город окончательно свихнется!

Нейтон Рок и Теодор ля Фэй, новоиспеченный помощник госпожи Заленвах, стали сенсацией, достойной первых полос газеты. Новость о двух холостых мужчинах разного возраста распространилась среди населения со скоростью лесного пожара и особенно сильно взбудоражила слабый пол.

Незамужние, одинокие и просто любвеобильные барышни быстро смекнули, что если они не подсуетятся и не возьмут все в свои хозяйственные руки, то холостые мужчины не останутся в статусе «холостой» надолго. Особенно в маленьком городе, где перспективные толковые парни с руками из положенного места и головой на плечах идут на вес золота.

Барышни полезли в гардеробные. Барышни глянули в зеркало. Барышни остались недовольны.

Вот почему мое утро началось не с кофе, а с огромной шумной очереди, выстроившейся от калитки и практически до конца улицы Поцелуев.

— Я что… все еще сплю? — не поверила я свалившемуся на нас счастью, выглядывая из-за занавески.

Белый гримуар порталом переместился на подоконник. Встал рядышком и тоже выглянул. Глаз у гримуара не было, но это не помешало ему оценить масштаб женского недовольства собственной внешностью, прикинуть, сколько на этом можно заработать, и радостно зашуршать страничками.

Увы, но я не разделяла его восторга.

Это только ведьмы знали себе цену и ничего не делали за просто так. Добрые и светлые колдуньи, за одну из которых я сейчас себя и выдавала, предпочитали дарить добро по всей земле за спасибо. Причем иногда это действительно могли оказаться только слова благодарности, в другом случае корзина с репой или что похуже.

На прошлой неделе со мной расплатились тачкой червивых яблочек, трехлитровой банкой соленых огурцов и горшочком с неопознаваемым растением, таким чахлым и таким дохлым, словно его отдали светлой колдунье не в качестве оплаты за хорошо и качественно сделанное зелье, а умирать.