Чужая. Мой выбор - Гриневская Марья

Застегиваю куртку и, не скрывая иронии, отвечаю: «Как хозяин позовет».

Разговор окончен. Я прохожу вдоль гримерных столиков, ловлю свое отражение в зеркалах и покидаю тесную комнату. Мне надо домой, срочно. Хочу закрыться в своей маленькой студии на окраине, не включая свет, дойти до ванной, и смыть с себя всю эту клубную пыль.

Находясь в каком-то полусне, вызываю такси и оплачиваю его.

Половина дела сделана. Остается примерно двадцать минут унылых пейзажей за окном, и вот, я уже стою в тесной душевой и растираю кожу пушистой мочалкой. Не жалею, ни сил, ни воды, ни душистого геля, потому что мне жизненно необходимо смыть все запахи и прикосновения. Смыть, соскрести, сорвать вместе с кожей, а потом забраться под одеяло и спокойно уснуть.

Задача несложная и, увы, неновая, вот только выполнить ее сегодня совсем не получается. Сколько бы я ни взбивала нежную пену, сколько бы ни подставляла кожу под обжигающие капли, а стереть память не получается. Стоит мне остановиться, как порочные картинки снова всплывают перед глазами: горячие касания и дыхание, разгоняющее по телу ядовитый огонь.

Ненавижу его!

И себя ненавижу!

Дрожу. Усиливаю напор, повышаю температуру, и сердце замирает. Дыхание обрывается, и я медленно сползаю по мокрой стене вниз, на дно кабинки.

- Консервативен он! — срывается с губ со всхлипом.

Плакать хочется очень, а еще кричать... Упасть на колени и разрыдаться, как в детстве, ругая весь мир за несправедливость.

- Не дождешься! - Рычу, и, прикусив щеку, с новыми силами принимаюсь натирать кожу. До красноты, до скрипа, до кровавых ссадин.

Глава 9

Марго

Три дня живу, как в вакууме. Закрылась в квартире, выключила телефон, стараюсь не топать и даже свет не зажигаю. Случившееся в клубе каким-то образом всколыхнуло то, что я так усердно прячу под слоями грима и невзрачной одежды, и все три дня меня разрывает от желания бросить все и бежать.

Днем еще как-то держусь, а вечером, когда полумрак с улицы заползает в каждый уголок квартиры, я забираюсь на диван и прячусь под пледом. Расписная гобеленовая обивка старенькой мебели — единственное, что выхватывает из темноты отблеск уличного фонаря, и причудливые завитки так отчаянно горят яркой зеленью, так сопротивляются мраку, что я волей неволей проникаюсь их боевым настроем и сопротивляюсь тоже.

Иногда, когда городской шум за окном почти стихает, мне кажется, что выключенный телефон взрывается входящим, а на экране высвечиваются знакомые цифры...

Одиннадцать, ровно одиннадцать цифр, а на конце...

«Семьдесят три ноль шесть» — телефон мужа. Выжженные на подкорке цифры стоят перед глазами, едва я их закрываю.

Знаю, придет время, и он найдет меня, как это уж происходило. С моего последнего побега месяц прошел, всего месяц. Я тогда чудом спаслась, уловила каким-то шестым чувством, его приближение и сбежала.

Потом он звонил. Именно с этого номера, не скрываясь, потому что охотник не прячется, прячется дичь... Звонил и, лениво растягивая слова, произнес всего одну фразу: «Я иду тебя искать. Раз, два, три, четыре, пять».

Так что найдет.

Даже в столице найдет, просто сейчас у бизнесмена и мецената Архипа Волчанского дела. У него же на первом месте всегда бизнес. Новые контракты, встречи, фуршеты... Без его участия никак. Лощеный, успешный, властный, он приходит на каждое мероприятие. Приходит не один, с ним под руку всегда идет очередная эскортница. Очередная, потому что выгуливает он их так. Пару раз одна, потом другая, потом... До бесконечности можно перечислять, а я не хочу. Я вообще забыть все хочу. Забыть, уехать куда-нибудь к морю и поселиться в маленьком старом домике на берегу. Только я и море и никого вокруг.

Мечты.

Сейчас Архип, не спеша, разберется с делами и найдет свою непослушную жену. Найдет, вернет домой и научит покорности...

Именно в этот момент в подъезде хлопает дверь, и раздаются чьи-то шаги. Замираю, вжавшись в диван, задерживаю дыхание и прислушиваюсь. Шаги удаляются, шум постепенно стихает, а значит, это был кто-то из соседей и бояться нечего.

Когда страх совсем отпускает, я засыпаю. Сначала проваливаюсь в вязкую, тревожную дремоту, а потом, окончательно вымотавшись, отключаюсь.

Сплю крепко. Впервые за много лет мне ничего не снится и, проснувшись от противной трели телефона, не понимаю, когда и, главное, зачем я его вчера включила.

- Да, — отвечаю, внимательно изучив номер.

- Марго, — голос Степана звучит бодро, но я улавливаю в нем нотки недовольства. - Ставлю сегодня смену, выйдешь? Все норм у тебя?

- Норм, — возвращаю ему, его же дурацкое словечко.

- Тогда жду, и без опозданий давай! - Командует администратор и отключается.

Гудки.

Слушаю их еще немного, стараясь проснуться и навести порядок в голове. Надо мне вот это все? Ночная смена, командный тон, главный босс с прибабахом? Воспоминания о вечере в ВИПке хочется запихнуть поглубже и забыть, но не получается. Мое падение, горячее мужское тело, тягучий аромат сандала и цитрусовых, и шепот... Яркие картинки, словно выжжены на роговице, и всплывают в самый неподходящий момент, обостряя давно забытое чувство стыда. Ладони вспыхивают огнем, и я нехотя сползаю с дивана и иду в душ.

Можно, конечно, сбежать, или отключит мобильный и затаиться на время.

«Без работы долго не продержишься. — подсказывает внутренний голос. - Чтобы затаиться, надо оплатить квартиру и закупить продуктов».

Устроиться куда-то еще?

«С липовым паспортом?» — внутренний голос практически насмехается.

Пустые фантазии...

Не дело это. Кручусь по квартире и совсем не смотрю на часы. За окном темно, и мне кажется, что еще раннее утро, а потом я подхожу к микроволновке, чтобы разогреть бутерброды, и впадаю в ступор. Потому что на панели управления высвечиваются непонятные цифры.

- Восемь? - Не верю глазам. - Двадцать двадцать три?!

Так, быстро я еще никогда не собиралась.

Бросаю в сумку что-то из косметики, наспех стягиваю резинкой волосы на затылке и выскакиваю из дома. Шарф наматываю уже в лифте, под пристальным взглядом вечно недовольной соседки-пенсионерки.

-Здрасть, Софья Пална, — бурчу, чтобы освободиться от ее внимания.

- Здравствуй, Маргарита, — выдавливает она и недовольно отворачивается. А я только этого и ждала, мне все эти гляделки ни к чему. Мне еще галопом до метро бежать, чтобы до центра добраться, а потом пешком по морозу через весь бульвар топать. Кстати, неплохо было, пока иду, перехватить что-то съедобное.

И вроде бы все у меня получается. Метро, пробежка, пирожки, и в гримерке я появляюсь за полтора часа до своего номера, но, похоже, на этом мое везение заканчивается.

- Ой... Как?! - я рассматриваю свой единственный пока костюм для стриптиза. Тот самый, ярко-красный, с нитями страз, который я грозилась заменить, только выглядит он сейчас чуть лучше половой тряпки. Теперь точно под замену, без вариантов.

- Испортила костюм? - Ужасается Анжи, явно переигрывая с удивлением, бросает тушь в косметичку и разворачивается на стуле.

- Придется покупать или вычтут из зарплаты, — подключается к спектаклю Клео и, окунув пуховку в емкость с пудрой, тщательно выбеляет лицо.

- Ты забыла?! - театрально заламывает руки Анжи, чем вызывает взрыв смеха у подружки. - Она и так месяц бесплатно работать будет, пока разбитую ВИПку не компенсирует.

Прикрываю глаза, считаю до пяти, а потом в обратную сторону. Главное сейчас — не повыдергивать патлы этим курицам. Консервативный Пашаев не простит, если я внешность его «любимых жен» подпорчу.

«Один» — завершаю отсчет и разворачиваюсь к взбесившимся идиоткам.

- Так! - В гримерку без стука влетает Степан и выцепив взглядом хохочущих девчонок, срывается на них: — Чего расселись, как на базаре?! На сцену бегом!

Клео, не спеша заканчивает макияж и бурчит, что у них еще полно времени, но Степа их уже не слушает.