Осень в венах - Оскольская Лира

Я перевернулась на бок и посмотрела на телефон. Пять минут до будильника. Можно было ещё полежать. Я лежала примерно тридцать секунд, после чего окончательно поняла, что уже проснулась и теперь только зря трачу время на изображение спящего человека.

— Господи, Лиза, — пробормотала я, садясь на кровати. — Ну чего ты волнуешься? Ты вообще-то взрослая женщина, которая вчера подписала себе приговор в виде таблицы эксель.

Я пошла на кухню, поставила чайник и по привычке открыла окно. В квартиру тут же ворвался холодный воздух. Октябрь уже перестал притворяться продолжением сентября. Утром от него тянуло прохладой, хотя днём солнце ещё умудрялось согревать улицы. Я любила эту странную осеннюю погоду, когда утром хочется завернуться в шарф, а после обеда можно идти без перчаток и делать вид, что зима где-то очень далеко. После чая я оделась для прогулки. Это тоже давно стало привычкой. Я вообще любила гулять одна. За последние годы научилась ценить возможность идти куда-нибудь без необходимости поддерживать разговор. Можно думать о своём, рассматривать людей, деревья, витрины, иногда совершенно бессмысленно сворачивать на соседнюю улицу, а потом обнаруживать, что прошла лишних три километра.

Сегодня я собиралась в парк. У зеркала задержалась чуть дольше обычного. Выглядела я, на мой взгляд, вполне прилично. Рост у меня был средний, фигура — скорее стройная, чем хрупкая, а лицо я вообще считала удачным, хотя говорить это вслух было бы слишком самоуверенно даже для меня. Волосы у меня были тёмно-русые, густые и совершенно самостоятельные. Именно самостоятельные. Особенно в дождливую погоду они начинали жить собственной жизнью, распушались, завивались там, где им хотелось, и окончательно переставали интересоваться моими планами. Я привыкла. Наверное, поэтому никогда не пыталась добиться от них идеальной укладки. Мне нравилась живая внешность, когда человек выглядит так, будто действительно вышел из дома, а не провёл сорок минут перед зеркалом, убеждая каждую прядь лежать строго по плану. Хотя для работы это иногда создавало проблемы. Волосы постоянно лезли в лицо, особенно во время занятий. Я собирала их в хвост, заплетала, убирала под сетку, а иногда просто закалывала так, как получалось.

Сегодня я вдруг вспомнила, что мои старые сеточки окончательно пришли в негодность. Вот и будет повод зайти в магазин. Я накинула пальто, сунула телефон в карман и вышла. Осень встретила меня прозрачным холодным воздухом и солнцем. После дождей город выглядел особенно чистым. На тротуарах ещё кое-где блестели небольшие лужи, а деревья вдоль дороги уже почти полностью сменили летнюю зелень на багряную, медную и золотую. Я замедлила шаг. В этом году осень почему-то действовала на меня сильнее обычного. Я замечала её. Раньше она просто наступала. Потом становилась холоднее, темнее, мокрее — и вдруг уже зима. Теперь всё было иначе. Я замечала листья. Свет. Запах мокрой земли. Даже то, как солнце просвечивало сквозь ветви и оставляло на дорожках золотые пятна. Наверное, я просто стала чаще смотреть по сторонам. Или жизнь наконец-то заставила. В парке я прошла привычный круг, а потом свернула к небольшому магазинчику, где продавались всякие мелочи для волос. Сеточки я нашла почти сразу. Чёрные, простые, пять штук в упаковке. Я взяла две. Потом почему-то ещё одну. Продавщица - женщина лет сорока, с добрым лицом и усталыми глазами — посмотрела на меня с лёгким удивлением:

— Вам столько?

— У меня работа такая, — объяснила я, выкладывая на прилавок мелочь. — Тренер по хореографии. Заколки у детей заканчиваются быстрее, чем терпение у родителей.

Она засмеялась, пробивая чек:

— О, я вас понимаю. Моя дочка тоже танцует. У неё за неделю теряется всё: то резинка, то заколка, то настроение.

Я посмотрела на упаковки и кивнула с видом человека, который понял жизненную истину:

— Вот видите. Я так и знала, что не я это придумала себе. Спасибо, что подтвердили.

Вышла из магазина уже в хорошем настроении. До работы было ещё время, и я решила пройтись пешком. В голове снова появился вчерашний разговор с Ильёй. «Если решила - попробуй». Мне нравилась эта мысль. Попробовать. Без обещаний самой себе, что всё обязательно получится. Без торжественных клятв начать новую жизнь с понедельника. Просто сделать шаг. Иногда, наверное, этого достаточно. Рабочий день прошёл быстро. Дети сегодня были особенно шумными, поэтому к половине пятого я уже чувствовала себя человеком, который провёл несколько часов внутри работающего стирального барабана. После последнего занятия я заперла шкафчик, собрала волосы в новую сетку и посмотрела на себя в зеркало. Получилось вполне прилично. Для человека, который через час собирался обсуждать договор аренды, даже слишком прилично.

Я поправила воротник пальто и достала телефон. Сообщение пришло ровно в пять. *Влад: «Давайте сегодня встретимся в офисе. Там спокойнее обсудить договор. Адрес тот же. В шесть?»*Я прочитала дважды. Почему-то мне стало спокойнее. Наверное, потому что офис звучал серьёзнее, чем помещение. В помещении я была человеком с мечтой. В офисе предстояло стать человеком с цифрами, условиями и подписью.

*«Да, буду в шесть», — написала я.*

Ответ пришёл почти сразу.

*«Хорошо. До встречи».*

Я убрала телефон. До встречи. Всего два слова. А я вдруг снова почувствовала волнение. В шесть без пяти я вошла в офис. Он оказался небольшим, но аккуратным. Ничего лишнего: несколько шкафов, массивный деревянный стол, два кожаных кресла, папки, компьютер и чайник в углу. По нему сразу было видно, что Влад действительно здесь работает, а не просто иногда приходит ставить галочки в документах. Сам Влад сидел за столом и что-то просматривал в бумагах. Он поднял голову, увидел меня, и по тому, как изменились его глаза, я поняла, что он тоже рад этой встрече. Но голос у него был совершенно деловой:

— Добрый вечер, Лиза. Проходите.

Я сняла пальто и повесила его на спинку кресла, устраиваясь напротив.

— Ну что, — сказала я, расстёгивая сумку. — Будем делать вид, что мы серьёзные деловые люди, которые видятся второй раз в жизни?

Он чуть приподнял бровь, опираясь локтями о стол:

— А разве нет?

— Я сегодня купила три сеточки для волос вместо одной, потому что продавщица меня запугала историями про потерянные заколки. Вряд ли это тянет на серьёзного бизнесмена.

Влад тихо рассмеялся, и напряжение, которое я тащила в себе с самого утра, наконец-то начало отпускать. Дальше всё действительно прошло хорошо. Мы обсудили договор, срок аренды, коммунальные расходы. Влад оказался внимательным к деталям, но при этом не пытался превращать каждый пункт в борьбу за власть. Когда речь зашла о ремонте, он достал из папки отдельный лист и придвинул его ко мне.

— Вот здесь можете менять покрытие, — он провёл пальцем по схеме, и я невольно проследила за его рукой. — Зеркала тоже. Стены можно перекрасить, но сначала покажете мне цвет.

Я посмотрела на него поверх бумаги:

— Вы серьёзно хотите лично выбирать со мной цвет стен?

— Я хочу убедиться, что утром не проснусь и не обнаружу здесь кислотно-розовый зал, в котором дети будут танцевать как в кошмарном сне.

— Я уже чувствую, как рушатся мои творческие планы.

— Придётся пережить.

— А если цвет будет очень красивым?

— Тогда разрешу. Но без фанатизма.

Мы оба улыбнулись. Когда я поставила подпись в последнем экземпляре, то на секунду задержала ручку в пальцах. Странное, почти торжественное чувство. Я смотрела на собственное имя, выведенное чернилами, и понимала, что только что сделала что-то, о чём несколько месяцев назад боялась даже говорить вслух. У меня пока не было студии. Не было детей. Не было ремонта. Не было даже уверенности, что я справлюсь. Но у меня появился первый настоящий шаг.

Я подняла глаза. Влад смотрел на меня спокойно, без насмешки.

— Поздравляю, — сказал он тихо.

— С чем?

— Вы только что арендовали помещение. Кажется, вы всё-таки это сделали.