Annotation
Мы могли бы родиться сёстрами-близнецами, но смертная порча оставила в живых лишь одну из нас. Долгих двадцать два года я была лишь незримой, безмолвной тенью своей сестрёнки. Росла вместе с ней, взрослела. Смотрела на мир её глазами, но чувствовала и понимала всё иначе. Не имела возможности указать на её ошибки и предостеречь от глупых поступков или решений. Я прожила бы свою жизнь не так, как она, потому что мы разные. Теперь Алиса намерена выйти замуж за человека, которого не любит. Она ищет выгоду, а я... Я хочу покоя в семье, счастья и простого человеческого тепла, которого у меня никогда не было. И любви я тоже хочу, но кто полюбит призрака, у которого нет даже имени?
Елена Паленова
Пролог
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Конец ознакомительного фрагмента.
Елена Паленова
Встретимся в полнолуние. Часть 1
Пролог
Двадцать три года назад.
Руки гостьи дрожали ― верный признак волнения и страха, но ведь она и не по хорошему делу к ведьме пришла.
― Боишься? ― спросила Миланья, понимающе ухмыляясь. ― Правильно, что боишься. Должна бояться. Зло добром никогда не возвращается. Хоть и не твоими руками беда будет сделана, а вина всё одно на тебя ляжет. Неужто мужик может быть настолько хорош, что ради него и чужую жизнь сгубить не жалко, и свой покой не дорог?
― Не надо меня воспитывать. Берётесь или нет?
Голос просительницы тоже дрожал, но таких людей мрачными пророчествами не проймёшь. Если что решила ― любой ценой добьётся. Не колдовством соперницу в могилу сведёт, так отыщет другой способ убрать с пути препятствие. Беременная. Не понимает даже, что грех не только на свою душу берёт, да разве станет об этом слушать? Можно и не предупреждать ― только время на слова тратить.
― Сделаю всё, но до тех пор, пока жива эта деваха, тебе нельзя будет на глаза ей показываться, иначе порча по намерению к просителю вернётся.
― И что это значит?
― А то, что сама пострадаешь и заодно дитя своё погубишь, а она только поболеет малость.
― Да мы работаем вместе! В одном кабинете! Я что, уволиться должна?
Миланья передвинула обратно к гостье конверт с деньгами.
― А мне, милая, без разницы, как ты это условие выполнять станешь. Я своё слово сказала. Если не согласна, никто тебя здесь не держит.
Молодая девчонка-то. Красивая. Ещё и жизни-то толком не видела, а уже в такую грязь лезет. И та, что на фото, тоже красавица ― волосы чёрные до пояса вьются, в карих глазах наивность детская ещё светится. Жаль их обеих. Тёмные силы никого ведь не пощадят.
― Ещё условия есть? ― хмуро сдвинув светлые брови, осведомилась заказчица.
― Не условие. Совет, ― уточнила Миланья. ― На похороны не ходи, но в церкви свечу за упокой поставь потом и прощения попроси. Покаяться тоже не помешало бы, но это уже на твоё усмотрение. Больше для спокойствия душевного, чем для пользы.
― Когда она умрёт?
― В следующее полнолуние от этого дня.
― А как?
― Да мне-то почём знать? Я лишь смерти путь укажу, а о способах костлявая передо мной не отчитывается.
― Если ваше колдовство не сработает, я вас за мошенничество засужу, ― пригрозила девица.
― Для меня свой суд есть, почище мирского, ― снова усмехнулась колдунья. ― Да и самой-то не стыдно будет судьям в глаза смотреть, когда обвинять меня станешь? Уходи теперь и не оглядывайся. Сегодня всё сделаю, а результат получишь через пару недель, как я и сказала. Передумать возможности не будет. Моё слово крепкое.
Девица поспешно выскочила за дверь, но вернулась, потому что забыла сумочку. Не попрощалась, не поблагодарила, да Миланья никогда и не ждала этого от своих клиентов. Принимать благодарность за тёмные дела… Не по-человечески это как-то. Да и в целом в тёмной магии нет ничего человечного. Не для добра она существует. Не для счастья людям такой дар даётся. В наказание он ― за грехи отцов и матерей. В искупление за чьи-то долги. Мучает, коверкает судьбу, лишает даже самых простых радостей. Пользуешь его ― больно, а не пользуешь ― муки стократ сильнее. И жить невыносимо, и умереть невозможно, пока по всем долгам предков не рассчитаешься. И неправильно это вроде бы, ведь зло только множишь, а по-другому нельзя.
Эта безвинно загубленная душа должна стать последней ― Миланья так чувствовала. Месяц жизни остался. Как помрёт черноволосая красавица, чей портрет лежит теперь на белой скатерти, так и страдания ведьмы закончатся. А дар тёмный… Он другую жертву найдёт. Возможно, прицепится к ребёнку, которого глупая просительница под сердцем носит. Или к её собственной душе путь отыщет. Ну или выберет для себя кого-нибудь из тех, кто прежде переступал порог дома колдуньи, прося о дурном. Прожив добрую половину века, сгубив десятки невинных душ, Миланья и сама не смогла бы сказать, почему тьма выбрала именно её. Никто этого не знает. Ни у кого нет ответа. А если бы и был, то что толку от такого знания, если все, кому можно предъявить претензии, давно мертвы?
― Полина, значит… ― задумчиво произнесла ведьма, проведя пальцем по фотокарточке. ― Прости, милая. Не со зла я это делаю, а потому, что устала так жить. Эгоистка я, понимаешь? За твою жизнь собственной расплачусь, не сомневайся. Последний ты для меня грех. Тяжкий, но желанный, как бы ужасно это ни звучало.
Влажный летний ветер всколыхнул штору на окне. Где-то совсем близко молния с громким треском расколола небо. В кухне перестал привычно жужжать холодильник ― отключилось электричество. Но для тёмных дел оно и не нужно. Свечи из чёрного воска, волос, фото и правильные слова, чтобы смерть отыскала путь к своей добыче ― нехитрый ритуал, после которого останется только ждать собственной кончины. Родственников у Миланьи нет, но денег и времени достаточно, чтобы договориться о таких похоронах, каких она достойна. Кремация без отпевания будет в самый раз ― это и символично, и честно.
Глава 1
Наши дни.
Я никогда не завидовала сестре, потому что бесплотные духи вроде меня не чувствуют боли, а на долю Алисы страданий выпало немало. Из-за того, что я умерла ещё в утробе матери, моя сестрёнка-близнец родилась с длинным перечнем диагнозов и первые месяцы своей жизни провела в больницах. Потом она тоже часто болела, поэтому не посещала детский сад и часто пропускала занятия в школе. В детстве она была такой худой, что ровесники дразнили её обидным прозвищем Швабра ― из-за очень хрупкого телосложения и буйной гривы вьющихся тёмно-русых волос. Алиса дралась с обидчиками, защищая свою гордость, но ни разу не выходила из этих потасовок победительницей. Родители переводили её из одной школы в другую, надеясь, что новый коллектив будет относиться к болезненной девочке по-другому, но дети везде одинаковые ― даже в дорогостоящих частных гимназиях. В конце концов было принято решение в пользу семейного обучения. В нашу квартиру начали приходить репетиторы, или мама сама водила Алиску на занятия с ними, но к этому времени сестрёнка уже нажила себе множество комплексов и озлобилась на весь мир. Она не была слабохарактерной и бесхребетной. Ранимой ― да. Чувствительной, осторожной с незнакомцами, недоверчивой… Но при всём этом ей всегда доставало храбрости ответить на колкость колкостью или пустить в ход кулаки. Такой она и выросла ― обиженная на всех душа, спрятанная под надёжной скорлупой самозащиты.
Ещё до получения аттестата сестра решила, что мир, который не хочет её принимать, должен лежать у её ног. Окончила одиннадцать классов, а не девять, хотя педагоги и психологи советовали ей ограничиться учёбой в колледже и не поступать в институт. На выпускных экзаменах получила высокие баллы. Поступила заочно в престижный ВУЗ и устроилась на работу в салон красоты ― простой помощницей, чтобы до завершения обучения набраться опыта. Заставляла себя есть много мучного и сладкого, чтобы набрать вес. Ходила на тренировки в фитнес-клуб, чтобы этот вес не откладывался бесполезным жиром, а работал на создание идеальной фигуры. Родители не вмешивались, поскольку считали наличие у своего ребёнка самоцели очень хорошим знаком. Они не ограничивали Алису в деньгах и даже помогли ей открыть собственный небольшой салон, когда она сказала, что готова к этому.
