Встретимся в полнолуние. Часть 1 - Паленова Елена

― Я, пожалуй, выпью, ― решил папа и немного ослабил узел галстука.

― Мам, смотри, там тётя Оля, ― указала Алиса на мамину знакомую, беседующую с двумя другими женщинами у одной из картин.

А я смотрела на полотна, развешенные на стенах, потому что они смотрели на меня. Портреты. Детские. Чёрно-белые. Светловолосая девочка, прижимающая к себе сердитого мопсика. Угрюмый мальчик с глазами старика и букетом ромашек. Сёстры-близняшки в нарядных платьицах и огромный торт перед ними ― эта заинтересовала меня особенно. Девочки выглядели счастливыми и жизнерадостными, а рядом со мной стояла моя собственная сестра-близнец, для которой я стала проклятием. Мама ушла поздороваться со знакомыми, а мы остались вдвоём ― изуродованная судьбой живая душа и виновная в этом мёртвая. Почему-то в этот момент я почувствовала себя особенно виноватой перед Алисой.

Она искала взглядом тех троих, кто значился в её списке. Одного нашла быстро, но сразу же потеряла к нему интерес, потому что на его локте уже висела длинноногая, улыбчивая блондинка. Второй нашёлся в помещении с напитками и закусками ― его окружили другие мужчины и что-то живо обсуждали, потягивая шампанское из высоких бокалов. А третий стоял перед портретом младенца и хмурился. Высокий, статный, холёный. Видно, что уделяет много внимания своей внешности и здоровью, но без фанатизма, поскольку не потрудился скрыть косметикой свежую ранку, оставленную на подбородке бритвой. Алиса пошла к нему, потому что другие объекты её интереса на текущий момент казались недоступными.

― Вас что-то смущает в этом портрете? ― спросила она, изобразив заинтересованность в искусстве.

Он повернулся. Я, как обычно, находилась чуть позади сестры и наблюдала за происходящим из-за её плеча. Мне этот мужчина понравился сразу, ещё по фото в архиве Алиски ― он хотя бы симпатичный. Сергей Валерьевич Воронцов. Двадцать девять лет. Владелец сети небольших, но престижных ювелирных салонов. Образований у него два, оба средние: ювелирное и предпринимательское дело. Сирота. Воспитывался в приёмной семье. Учился хорошо, параллельно работал в мастерской по ремонту изделий из золота. Потом под наставничеством своего первого и единственного работодателя взял огромный кредит и по франшизе открыл первый салон. Кредиты выплачивает до сих пор, потому что стремился к большему и хотел получать доход от собственного бизнеса, но у банков нет к нему претензий ― он считается надёжным клиентом. Дело теперь у него своё, не франшиза. Биография чистая, в незаконных делах замечен не был. Штрафы получает только от ГАИ за превышение скорости, но редко. Живёт один в большой квартире-студии в центре города. Вредных привычек не имеет. Дважды был в длительных романтических отношениях, но до брака дело так и не дошло. Завидный жених, надо сказать. Хмурится только постоянно, будто чем-то недоволен. Но глаза у него красивые ― умные, живые, ясные. Я сначала подумала, что у них странноватый синий оттенок, но потом поняла, что это линзы. Ну а что поделаешь? Идеальных людей не бывает. Плохое зрение ― не тот недостаток, из-за которого человека нужно сразу же списывать со счетов.

Сергей Валерьевич долго не отвечал на вопрос моей сестры и смотрел на неё так, будто она своим появлением бесцеремонно выдернула его из внутреннего мира в реальность. Потом он провёл рукой по своим каштановым волосам, убирая со лба чёлку, и виновато признался:

― Простите, я задумался. Вы о чём-то спросили?

Голос у него тоже приятный ― густой, глубокий, бархатный. Алиса ослепительно улыбнулась и ответила:

― Можно без церемоний и на «ты». Я Алиса.

― Сергей, ― прозвучало в ответ неуверенно.

― Приятно познакомиться, ― улыбнулась сестра ещё шире. ― Извини, если отвлекла, но ты очень уж сердито смотрел на этот портрет. С ним что-то не так?

В глазах Воронцова промелькнула тень печали. Он снова отвернулся к портрету и долго молчал, а потом снизошёл до объяснений.

― Эта выставка организована фондом помощи детям с врождёнными патологиями сердца. На фотографиях не случайные мальчики и девочки, а те, кто реально нуждается в средствах на сложные операции, лечение или реабилитацию. Этот малыш операцию не пережил. Он умер сегодня утром.

Алиса побледнела, что было заметно даже под несколькими слоями кремов и пудры.

― Умер? ― переспросила она недоверчиво.

― К сожалению, да, ― ответил Сергей. ― Он отказник. Родители не захотели тратить время на больного ребёнка. Квоту на операцию пришлось бы ждать долго, фонд средства выделил, но деньгами, увы, не все проблемы можно решить успешно.

Дети. Больные. Ждущие помощи взрослых и выставленные на всеобщее обозрение как товар, за который толстосумы будут этим вечером торговаться, чтобы потом повесить портрет такого ребёнка в своей гостиной и гордиться его приобретением. Мне такой подход к благотворительности показался слишком уж циничным. Алисе тоже, поэтому она спросила:

― А автору этих работ не стыдно продавать портреты больных детей с аукциона?

― Они не продаются, ― возразил Воронцов. ― Это целевая часть выставки, не коммерческая. На торги выставлены другие работы, а под этими есть таблички с QR-кодами на случай, если кто-то захочет сделать дополнительный взнос. Ты не читала анонс?

― Я-а-а… Нет, ― призналась Алиса и смутилась.

Конечно, она ничего не читала об этой выставке, потому что шла сюда не ради благотворительности. Но было похоже, что не только она такая ― Сергей отнёсся к её признанию совершенно спокойно.

― Ты здесь одна? ― сменил он тему. ― Могу показать то, что будет на аукционе, если интересно.

― Интересно, ― соврала сестра, пытаясь таким образом сгладить неловкость.

На вопрос, одна ли пришла на мероприятие, Алиса не ответила, но в соседнем зале она нос к носу столкнулась с родителями ― пришлось представить им своего спутника. Точнее, она представила ему маму и папу, а он свою фамилию назвал сам. После этого во взгляде отца вместо подозрительности появилось уважение ― наверное, наслышан о Сергее Воронцове, поэтому и успокоился так быстро.

Они ходили по галерее туда-сюда от одной картины к другой, а я чувствовала, как в Алисе с каждой минутой всё сильнее крепнет уверенность в себе и в правильности принятого решения. Она свой выбор сделала. Сергей ― умный человек и интересный собеседник. Он может говорить на разные темы и легко улавливает тот момент, когда разговор становится скучным. Темы, кстати, у них были отвлечённые и от тонкостей его или её бизнеса весьма далёкие, но это и правильно ― не говорить же человеку в лоб, что тебя интересуют только его деньги и связи. Прямолинейность в данном случае неуместна.

Мне Воронцов понравился. Было не очень похоже, что он заинтересовался Алисой, но вежливости и тактичности ему не занимать. Разносторонне развитый, внимательный, чуткий мужчина ― если сестре удастся завоевать его любовь, я буду за неё спокойна. Вот только… Раньше как-то не думала об этом, а теперь осознала, что у отношений между мужчиной и женщиной есть ещё и интимная сторона. До сих пор Алиска ни с кем не встречалась, ни с кем не целовалась даже, но ведь она уже достаточно взрослая для гораздо большего. А мне что делать? Я же следую за ней повсюду, как приклеенная. Отвернуться ― ладно, это я могу. Но у меня нет ушей, которые можно заткнуть.

С этой точки зрения перспектива замужества сестры показалась мне не такой уж и радужной, поэтому всю оставшуюся часть вечера я пребывала в смятении. Даже пропустила тот момент, когда сестрёнка отвалила чуть ли не половину своего месячного дохода за фотографию площадью около квадратного метра, на которой была запечатлена стрекоза, сидящая на цветке кувшинки. И ещё я так и не поняла, чем закончилась её первая встреча с Воронцовым, но по дороге домой папа так старательно расписывал достоинства этого молодого бизнесмена, что вопрос о браке показался мне уже решённым.

А дома Алиса закрылась в своей комнате, встала перед зеркалом, самодовольно усмехнулась и сказала: