Проклятый город (ЛП) - Голден Кейт

И посреди этого зала ревущий огр швыряет Дикона, словно тряпичную куклу.

Огры, нередко достигающие размеров двух гризли, поставленных друг на друга, и всегда столь же свирепые, обитают во влажных лесах и среди скалистых выступов, поджидая собирателей — а в наши дни туристов и любителей походов, — чтобы набить животы. Встреча с ними — довольно скверная участь для охотника, не говоря уже об обычном человеке. Я сражалась с одним из них всего однажды — во время нашей с папой поездки в горы на севере штата. Мы не смогли одолеть тварь и едва унесли ноги. На самом деле это был один из немногих случаев, когда я видела, как отец отступает из боя.

Огр, который сейчас волочит Дикона по покрытому грязью полу, обладает неандертальскими чертами лица и толстой буровато-зеленой кожей, усеянной бородавками. Не теряя времени, он замахивается кулаком на волчью голову Уорда, но тот пригибается прежде, чем я успеваю крикнуть ему об опасности. А я-то думала, что это у меня звериные инстинкты.

София выпускает два арбалетных болта в руку огра, прежде чем он успевает ее заметить. Тот отпускает Дикона, у которого разбит нос, а правая половина лица перепачкана грязью, но который каким-то образом все еще ухмыляется. Огр снова замахивается на Дикона, и тот ловко уклоняется. У него есть особая манера двигаться — плавно, с такой легкостью, что даже самые впечатляющие маневры кажутся чем-то совершенно естественным. Словно он вода, а мир — течение, которое само несет его туда, где ему нужно оказаться.

Я бросаюсь к чудовищу с поднятыми кинжалами и едва успеваю увернуться от очередного удара его мясистой руки, покрытой нарывами. Попасть по нему мне не удается, зато я спотыкаюсь о собственное платье и лечу на пол, как и подобает столь талантливой охотнице.

Я уже собираюсь подняться, пока колотящееся сердце требует крови чудовища, когда замечаю кое-что.

Позади твари, покрытый многовековой грязью, стоит сундук с сокровищами. Самый настоящий сундук — словно из пиратских времен или из магазина детских игрушек.

Не раздумывая, я бросаюсь между грохочущими ногами огра. Но он замечает меня прежде, чем я успеваю проскочить, и бьет толстой ладонью по скуле, отшвыривая в сторону. В голове звенит, словно в колоколе.

— Эй, сюда, ублюдок! — ревет Дикон.

В расстегнутом, испачканном смокинге, с разбитым носом и дикими зимними глазами он выглядит так же великолепно, как всегда. А может, это говорит во мне эон.

С утробным рычанием огр поворачивается к Дикону.

— Ну давай, здоровяк, — ласково воркует тот. — Иди сюда.

Сквозь затуманенное зрение я наблюдаю, как разъяренный огр размахивает руками, поддаваясь на провокацию, но никак не может попасть. Для такой громадной горы мышц Дикон удивительно проворен.

Я медленно отступаю, огибая ноги огра. С каждым чудовищным ревом и ударом беснующегося зверя — когда он отшвыривает Уорда в стену, словно комнатную муху, ловит стрелы Софии на лету и переламывает их пополам, — я уворачиваюсь, петляю и изучаю ритм его движений. Я гибкий, приспосабливающийся механизм, наделенный силой эона и инстинктами охотника. Я двигаюсь к сундуку так, словно точно знаю, куда чудовище нанесет следующий удар.

И следующая его цель — Дикон. Огр бросается вперед и поднимает мозолистую ступню, намереваясь раздавить его. Я уже почти добралась до сундука, когда крик застревает в горле.

Но прежде чем чудовище успевает кого-либо расплющить, София выпускает арбалетный болт прямо ему в лодыжку. Уорд тоже тут как тут: на четырех лапах он прыгает на ноги огра и вырывает зубами кусок упругой плоти из его колена. Тварь воет от боли, разбрызгивая слюну, а на низком лбу вздуваются вены.

— София! — зовет Дикон. — Думаешь, сможешь туда забраться?

Софию дважды просить не приходится. Она срывается с места и бежит к чудовищу, а я понимаю, что должна воспользоваться моментом. Поднимаюсь и жду подходящей секунды, хотя кожа гудит, а сердце колотится, жду, жду…

София выпускает еще одну стрелу в верхнюю часть спины огра. На этот раз к ней прикреплена тонкая втягивающаяся веревка. Наконечник застревает между лопатками чудовища, и оно снова яростно взвывает, замахиваясь на Дикона и поворачиваясь — медленно, из-за своих размеров, — в надежде ухватить маленькую стрелу и выдернуть ее. Но благодаря безупречной меткости Софии оружие засело в таком месте, до которого огр никак не может дотянуться, словно до нестерпимо зудящего участка кожи. А Уорд изо всех сил удерживает одну из его ног, пока Питер…

Я оглядываю тускло освещенный зал в поисках Питера, скованная страхом.

Только бы был жив. Только бы был жив…

И наконец замечаю его. С поднятым мечом, с решимостью на лице… в двух метрах от схватки.

Он не двигается. Просто смотрит, как София взбирается по веревке на огра.

Но София не обращает на него внимания, добираясь до плеч чудовища. Тварь ревет так, что брызги слюны долетают до ног Дикона, а воздух наполняется вонью переваренной плоти.

Вот он, мой шанс.

Я снова ныряю между широко расставленными ногами огра. На этот раз он настолько отвлечен нападением Софии и Уорда, что не замечает, как я проскальзываю мимо. Я хватаюсь за древний замок на сундуке и дергаю изо всех сил, используя всю свою охотничью мощь.

И… ничего.

Пока София карабкается вверх, огр воет, обнажая пожелтевшие зубы. На носу и вдоль линии роста волос вздуваются круглые гнойники и нарывы. На другом конце зала ястребиный взгляд Дикона не отрывается от Софии.

— Я здесь, — бормочет он разъяренному, жаждущему крови чудовищу. — Не обращай на нее внимания.

Я с силой вонзаю кинжалы в замок.

Огр взмахивает рукой, едва не сбивая Софию. Я бью клинками по древнему металлу все сильнее и сильнее, пока не слышу едва различимый треск.

— Ну давай, достань меня! — кричит Дикон.

Уорд ревет, теряя хватку на ноге огра. Тварь с гортанным воем бросается к Дикону. Для существа таких размеров огр движется гораздо быстрее, чем я ожидала.

Из легких исчезает весь воздух. О замке я забываю.

Давай, Дикон, давай…

Но прямо перед тем, как огр добирается до него, София достигает головы чудовища. В пятнистом свете пламени настенных бра, с развевающейся челкой она напоминает Фэй Рэй рядом с Кинг-Конгом. Она вонзает стрелу в один глаз твари, затем в другой, уворачиваясь от ударов, словно мошка.

Лишившись зрения, чудовище взревывает, а когда делает следующий шаг, Дикон скользит на пол и, вытянув когтистую руку, подсекает огра, отправляя его наземь. София спрыгивает с головы чудовища прямо в объятия Питера. Огр с грохотом обрушивается на кирпичи и землю, осыпая нас пылью и обломками.

Я не трачу ни секунды на благодарность судьбе за то, что мои друзья живы. Сентиментальничать буду завтра, в уютной «Паутине», где куплю молочный коктейль каждому желающему. Да хоть всему городу, если захочет.

Я срываю замок, рывком распахиваю скрипящую крышку сундука и молюсь, чтобы внутри оказалось чертово кольцо.

Глава 50

Всё происходит не так, как в кино. Никаких сверкающих сокровищ, озаряющих мое восхищенное лицо золотистым сиянием. Передо мной сундук, набитый хламом. Обломки металла, россыпь камешков, сосуды со старой зеленой жидкостью. Несколько проржавевших диадем и исписанный листок рассыпающейся бумаги, похожий на список ингредиентов.

— Оно там? — спрашивает Уорд, уже вернувшийся в человеческий облик.

Разочарование пронзает меня скорбным скрипичным плачем. Я уже собираюсь сказать ему, что нет, что нам пиздец, что все кончено, когда Питер спрашивает:

— Тебе посветить?

Я поднимаю взгляд на изысканные настенные бра, освещающие зал.

— Нет, я…

Мысль обрывается на полуслове. Каждое серебряное бра в этом древнем помещении украшено тремя квадратными красными рубинами. На дрожащих ногах я поднимаюсь и подхожу к Питеру. Он уже проследил за моим взглядом.

Я прочищаю горло.