Проклятый город (ЛП) - Голден Кейт

— Думаю, ты действительно позволила бы умереть всем девиантам, лишь бы твоя семья осталась в безопасности, а Разлом — закрытым, — наконец говорит мне Рид.

Но затем его взгляд находит Дикона.

— Всем девиантам, кроме одного.

Я даже не успеваю судорожно вдохнуть от стыда и потрясения.

— Вам не кажется, что здесь немного тесновато? — раздается пугающе холодный голос.

Голос из моих кошмаров. Голос мороза, настолько сильного, что он обжигает кожу. Голос самой смерти в безупречном черном смокинге. По стенам склепа расползаются ледяные осколки. Сердце уже подскакивает к горлу, когда я резко поворачиваю голову к Верховному Тану, но…

Вся готовность сражаться покидает меня.

Каспар не один. С ним моя мать.

Глава 51

— Мама? — Я застываю в изумлении.

— Ох, блядь, — выдыхает Уорд.

На короткое мгновение я думаю о самом страшном, что Каспар навредил Пенни, чтобы пробраться сюда, но затем понимаю, что он пришел по другому туннелю. Судя по всему, через настоящий вход, оборудованный самим музеем.

— Милая, — напряженно произносит мама. — Что ты здесь делаешь? Кто все эти люди?

— А ты что здесь делаешь?

— Каспар показывал мне… — Но тут она замечает его. Удивительно, что ей понадобилось столько времени, пока я не вспоминаю, что в этой грязной темноте мое зрение гораздо лучше ее. Ее крик режет мне уши.

— Мам, все нормально, — бормочу я. — Это всего лишь…

— Огр, — подсказывает Каспар.

Мама качает головой, делает шаг вперед, но затем передумывает и замирает на месте.

— Какого черта… Что, черт возьми, происходит?

— Зачем ты ее привел? — Ненавижу мольбу, звучащую в собственном голосе. — Зачем втягивать ее в это?

— Беатрис разделяет многие мои ценности, — отвечает Каспар, разглядывая маму со странной, почти социопатической нежностью.

Интересно, неужели все те годы, что он за ней ухаживал, были потрачены не исключительно ради политической выгоды? Неужели Верховный Тан действительно… любит мою мать?

— Она хочет очистить выгребную яму, в которую превратился юг от Разлома. Как и я. Девианты станут неотъемлемой частью этой работы. Давно пора ей понять, что именно мы будем строить вместе, когда Разлом откроется. Они понадобятся нам, чтобы истребить непокорных людей.

— Какого хрена? — выплевывает мама.

— Скоро ты все поймешь, дорогая.

— Держись, блядь, подальше от моей матери, — рычу я.

Брови Каспара приподнимаются, словно моя ненависть совершенно неуместна.

— Вопреки твоим ошибочным представлениям, я глубоко уважаю этот смертный мир. Я прожил здесь больше тысячи лет и вовсе не желаю видеть его уничтоженным. Но неужели ты считаешь справедливым, что все мои создания вынуждены страдать в аду, пока мы, немногие девианты, наслаждаемся здесь кровью, душами и человеческой плотью? Когда Разлом полностью откроется, я смогу очистить этот мир. Взять преступность под контроль. Мои девианты станут не только аристократией, но и самим законом, которого так отчаянно не хватает этому городу — этому миру.

— Вив, — деловито произносит мама, словно всему происходящему еще можно найти логическое объяснение. — Что происходит?

— А ты, Рид, — продолжает Каспар. — Очевидно, мы с твоим отцом тебя недооценили. Ты переманил моего колдуна, ускользнул от моего сына… Я могу многое предложить тебе в моем новом мире.

Рид молчит. По его глазам невозможно ничего прочесть.

— Мы можем тебя одолеть, — говорю я Каспару, выдвигая кинжалы.

Из горла мамы вырывается сдавленный испуганный звук. Но это правда. Я окидываю взглядом Уорда, Дикона, Софию и Питера. Против нас Верховный Тан со своими людьми, Рид и его обращенный колдун…

— Неизвестно, победим ли мы, но… и ты не знаешь, победишь ли сам.

— В этом она права, — добродушно соглашается Каспар.

Его голос генерального директора пугает ничуть не меньше, чем голос Верховного Тана.

— Финн?

Рядом со мной Питер судорожно втягивает воздух. Демон, убивший его мать. Тот, кто оставил его в живых исключительно из жестокости…

Возможно, наверху уже лежат несколько мертвых охотников Цитадели и охранников. А может, Финн просто кого-то подкупил. Так или иначе, когда он спускается по ступеням за Каспаром, следом за ним идет целая армия Выводка.

Мерзкие, бандитского вида демоны со светящимися красными глазами. Высокие, изможденные вампиры. Мускулистые мужчины, которые, я уверена, умеют обращаться. Серые чешуйчатые громилы с рылами вместо носов, наверняка принадлежащие к самым разным видам полукровок. Из глубины процессии доносится тихий, певучий голос, бормочущий что-то бессвязное.

— Нет…

Мама резко смотрит на меня, словно не может представить, что может быть хуже уже произошедшего, и в этот момент в склеп вводят Аду.

— Ада?

Я не виню маму за то, что она не может осмыслить происходящее. Когда она бросается к моей бабушке, вампир резко оттаскивает ее назад и крепко удерживает. Только тогда мама начинает по-настоящему паниковать.

— Что вам от нее нужно? Что происходит?

Хотя это зрелище разрывает мне сердце, сейчас я не могу сломаться. Иначе они сделают все, что захотят. Мне нужно быть умнее, быстрее…

— Где Эллиот? — В глазах Софии собираются слезы.

— А как, по-вашему, я вообще узнал, что вы будете здесь? И охотник, и вампир заперты в комнате через дорогу, в «Мезоне», вместе с демоном, которому приказано казнить их, если я не вернусь к полуночи.

София смотрит на меня так, словно отчаянно хочет верить, что это правда. А темная часть моей души задается вопросом, не мертвы ли наши друзья уже несколько часов. Я не осмеливаюсь взглянуть на Дикона. Если они убили База…

— Отдай мне кольцо, Вив, — говорит Каспар.

Его жадность не знает границ. У него уже есть подходящий носитель сирабракса, прямо в его руках, но он все равно последовал за нами сюда ради кольца. Я не настолько наивна, чтобы думать, будто он отпустит Аду, получив его. Ему нужно и то и другое. Ему нужна вся власть, до которой он только сможет дотянуться.

— Кольцо, — повторяет Каспар. — Иначе мне придется использовать твою милую бабушку в качестве жертвы.

Мама начинает плакать. Столько всего ей непонятно. Но угрозу неминуемой смерти невозможно не осознать.

— Судьбу нашла, знакомый лик, мой сын единственный давно исчез… — Глаза Ады бледны, а пальцы ласково постукивают по рукам мужчин, удерживающих ее в плену.

Все мое тело дрожит от бешеных ударов сердца. Я не могу придумать, как выбраться из этого кошмара. Поэтому прибегаю к единственному, что у меня осталось.

— Я его не нашла.

У Каспара нет времени на мою ложь.

— Рид, докажи свою преданность Верховному Тану прямо сейчас, иначе умрешь до конца этой ночи. Сорви с эона платье и покажи нам ее спину.

— Что? — Мама задыхается сквозь слезы.

Ужас пропитывает меня насквозь. Если они увидят, что сирабракса во мне больше нет… Я наблюдаю, как Рид обдумывает следующий шаг.

Ада тихонько бормочет что-то себе под нос. София вскидывает арбалет, Питер — меч, но когда Рид хищно направляется ко мне, именно Дикон преграждает ему путь.

— Так быстро прогнулся, братец? У тебя совсем нет хребта?

— В отличие от тебя, — рычит Рид, — которому все доставалось на блюдечке с голубой каемочкой, я провел юность, изучая монархов и политических интриганов всех эпох. Знаешь, что понимал каждый из них?

Дикон молчит, внимательно разглядывая брата. Финн наблюдает за происходящим с выпученными глазами, полными жестокого восторга.

— Враг моего врага — мой друг. А теперь отойди.

— Тронешь ее, — предупреждает Дикон, — и я тебя убью.

— Это единственный выход, — резко, приглушенным голосом произносит Рид. — Неужели ты не видишь? Отдай мне кольцо. Позволь покончить со всем прямо сейчас.

Дикон даже не вздрагивает.

— Тронешь Вивьен, и я тебя убью, брат. Клянусь.