Проклятый город (ЛП) - Голден Кейт

Мой мозг лихорадочно ищет путь наименьшего сопротивления. Если кольцо достанется Риду, все девианты мгновенно погибнут. Если его получит Каспар, я не верю, что он пощадит Аду. У него окажутся два сирабракса: одна женщина, которую можно убить сейчас, и одно кольцо про запас.

Мне нужно надеть кольцо на Аду и вывести всех, кого я люблю, из этих усыпальниц с наименьшим кровопролитием. Странное, новое чувство после месяцев ярости, подпитываемой сирабраксом: я не жажду сражения. Не хочу резать и калечить. Я хочу увидеть, как моя мать выйдет отсюда живой, а демонов Выводка слишком много, чтобы я могла гарантировать это одними кинжалами.

— Ладно, — тихо произношу я, нащупывая молнию платья. — Ладно.

Я поворачиваюсь и перекидываю волосы через плечо, обнажая шрам на спине, который, как я знаю, уже начал бледнеть.

— Вот.

Мамин вздох заставляет горячие слезы подступить к глазам.

— Ох, милая…

Как же мне хочется сказать ей, что выглядит он хуже, чем ощущался.

Финн хихикает. В присутствии отца он, что примечательно, перестал постукивать когтями.

— Застегнешь? — тихо прошу я Дикона.

Он молча застегивает молнию. Его пальцы теплые на чувствительной коже моей спины.

— Как мило, — замечает Финн.

— Не то слово, — огрызается Рид.

— Молодец, эон, — негромко произносит Каспар. — Ты освободила себя и тем самым наполнила мое кольцо силой. Можешь собой гордиться. Но время пришло. Отдай мне Каспийское кольцо. Сейчас же.

Когда я поворачиваюсь, у меня остается только один ход, и я его делаю.

— Отпусти Аду и мою мать. Равноценный обмен.

— Вив… — выдыхает София, прежде чем один из демонов Выводка зажимает ей рот ладонью.

Я невольно морщусь от этого зрелища. Питер бросается к ней, но Дикон хватает его за воротник и оттаскивает назад. Его бледные глаза непрерывно скользят по залу, оценивая обстановку.

Мама держит Аду за плечи. На ее лице столько страха, что мне больно смотреть. Каспар просто смотрит на меня, просчитывая варианты.

— Ада тебе больше не нужна, — говорю я.

Если он все равно собирается открыть Разлом, пусть хотя бы обойдется без новых жертв.

— С помощью кольца можно добиться того же результата.

Слова оставляют на языке привкус пепла. Единственным утешением могло бы стать то, что использование такой силы убьет его, но в полночь наступит новолуние. Магия кадильницы защитит его.

Каспар коротко и жестоко кивает своим людям. Несмотря на мрачный взгляд Финна, они подводят ко мне Аду и маму.

— Вив, — шепчет мама, крепко обнимая меня.

Ее желтое платье перепачкано грязью и пылью.

Мутные глаза Ады встречаются с моими, и она бормочет:

— Обман, обман среди могил, нас скоро рок погубит злой…

София роется в сумке и со слезами на глазах протягивает кольцо. Рид смотрит с нескрываемым отчаянием, как оно переходит к Каспару.

— Кольцо у тебя, — говорю я, медленно направляясь к туннелю, через который мы пришли.

Я тяну за собой Аду и маму, обходя остывающее тело огра.

— Открывай Разлом, если тебе так нужно, но с нас хватит.

Мы не можем выиграть этот бой, а я не стану рисковать жизнями любимых людей. София и Питер тоже следуют за нами, держа оружие наготове. Если только удастся добраться до арочного прохода. Просто выбраться из этих туннелей…

— Почти хватит, — поправляет Каспар.

Зал наполняют тонкие струйки дыма. Насыщенный аромат коричника и мирры. Ритуальные благовония из кадильницы. И действительно, стоящий за Каспаром колдун достает золотую старинную вещицу и начинает читать заклинание. Он шипит слова, пока Верховный Тан не хватается за грудь и не втягивает дым судорожным вдохом, словно вынырнул из морской пучины.

Желудок сводит судорогой. Не может быть, чтобы уже наступила полночь. Но если это так… значит…

Время замедляется. Я молюсь, чтобы он воспользовался кольцом. Чтобы кадильница не сработала, несмотря на новолуние, и даже если он откроет Разлом, то мгновенно погибнет.

Но он этого не делает. Без единого слова шестеро людей Каспара набрасываются на Аду. Все происходит так быстро, что я едва успеваю вонзить серебро в голову одному из демонов. Каспар резко выбрасывает вперед кулак, уже превратившийся в покрытую серой чешуей когтистую лапу, и из его вытянутой руки вылетает ледяной осколок. Демоны Выводка удерживают меня, и я ничего не могу сделать. Только смотреть, как кол из чистого льда вонзается прямо в сердце Ады.

Мои крики и крики матери тонут в чудовищном реве Каспара. Лед поднимается по его ногам, яростно расползаясь по полу катакомб. Его смокинг трещит и разрывается, пока он грохочет своим ревом. Его грудь покрыта не человеческой кожей, а непробиваемым панцирем из чешуи. Руки такие же, заканчивающиеся острыми когтями с серебряными кончиками.

Нет, нет, нет…

Ноги подкашиваются, когда я вижу, как он поглощает сирабракс Ады.

Из спины Каспара вырываются жуткие рептильи крылья цвета старых замковых ворот — толстые, кожистые, испещренные венами, с зазубренными остриями, похожими на его когти. По обе стороны лба пробиваются два коротких заостренных рога, и он ревет, обнажая тесно расположенные клыкастые зубы. Яростные ледяные ветры проносятся по древнему залу, поднимая с пола мусор вихрем и мгновенно сковывая его льдом. Когда Каспар снова открывает глаза, они светятся ядовито-желтым, и лишь узкие черные змеиные зрачки прорезают их посередине.

Зловещий холод разрывает усыпальницы, когда его рев превращается в злорадный смех. Неестественный, гулкий звук. Он отдается эхом, словно исходит из каждого туннеля и каждого зала.

Это не безумный смех. Напротив, совершенно осознанный. Смех жестокой победы. Воплощенного зла. Верховного Тана, который не только завладел заряженным Каспийским кольцом, но и получил всю магическую силу сирабракса. Теперь в нем сосредоточено больше могущества, чем было даже у Верховного Тана, впервые распахнувшего врата ада.

Каспар бросает на меня злобный взгляд светящихся змеиных глаз и вонзает серебряные кончики демонических когтей в землю у своих ног.

И тогда мир раскалывается.

Глава 52

С неба сыплются камни и бетон.

Из-за обрушивающихся вокруг плит я почти ничего не вижу и не слышу, кроме грохота земли, раскалывающейся где-то далеко на юге. От чудовищной силы стены содрогаются и начинают осыпаться. Разлом открыт.

София не медлит. С криком она бросается на Каспара, но демоны Выводка сбивают ее с ног. Питер устремляется следом, сжимая меч, острие которого покрывается цепким инеем, от которого никому из нас не скрыться. Он расползается по потолку и полу. Катакомбы превратились в замерзшую, содрогающуюся тундру.

Багровая чешуя цвета засохшей крови ползет по рукам и шее Рида, когда он бросается в самую гущу схватки, отшвыривая демонов Выводка от Питера и Софии. Меня ничуть не удивляет, что он сражается на нашей стороне. Рид презирает девиантов. Всегда презирал. И сейчас я благодарна ему за эту ненависть к самому себе.

Когти рассекают плоть, стрелы летят, кровь хлещет во все стороны, мама продолжает кричать…

— Выведи ее отсюда, — приказывает Дикон уже обратившемуся Уорду, указывая на мою мать. — Найди База.

— Иди с ним, — говорю я маме, хотя она вцепляется пальцами в мою одежду, пытаясь утащить меня с собой.

В ее глазах я отдаю ее в лапы чудовища. Я встречаюсь взглядом с Уордом. Он коротко, невозмутимо кивает, раздувая ноздри от ярости. Мне не нужно говорить ему, чтобы он спас Пенни. По тому, как его взгляд постоянно устремляется наверх, я вижу, что он только о ней и думает. Уорд прорывается сквозь толпу демонов Выводка к одному из выходящих наружу туннелей, увлекая за собой мою мать.

— За ним! — рычит Каспар нечеловеческим, гулким голосом.

Финн и другие демоны Выводка бросаются следом за Уордом, но я оказываюсь быстрее. Дикон тоже. Перед собой я вижу лишь движущуюся мишень. Нарисованную мишень, в самый центр которой собираюсь вонзить клинки, прямо в мясистую, прилизанную башку Финна. Я набрасываюсь на него, позволяя своей природе эона направлять меня. Я создана для этого, говорю себе, размахивая кинжалами. Это дар.